Я закрыл ей ладонью рот и потянул за большой камень-валун, подальше от посторонних глаз. Хотя, в такой кромешной тьме нас вряд ли мог кто увидеть, а вот услышать…
Метрах в десяти от нас, по пока еще невидной нами тропе, шли воины: некоторые несли факелы, другие длинные луки, третьи копья. Подземные воины. Где-то около сотни. По трое в одном ряду. Тропа, по которой они шли, явно наклонилась вверх. «Предположительно, если подняться в ту сторону, откуда они идут, то может быть, нам повезет, и мы найдем выход. Хотя можем и не найти, а наткнуться на чешуйчатокожий патруль или тех, кто послан нам вдогонку от самого колизея».
– Идем? – сказал я, когда последней факелоносец скрылся вдали, и окружающая местность вновь погрузилась в сумрак.
«Слепые-то они слепые, а свет, все же им нужен. Интересно».
Это действительно оказался небольшой подъем. Еле заметный, но, возможно, именно он приведет к заветному спасению. Ощущение сырости постепенно стало проходить, уступая место более теплому воздуху. Хлюпанье и капанье воды вначале заметно сократилось, а затем и вновь прекратилось. Все указывало на то, что это действительно правильный маршрут, но вот когда он завершится, пока было загадкой. Я не знал, на какой глубине мы находились, и это сложно было определить, особенно практически в полной тьме и совершенном незнании местности.
Наконец, мы дошли до первого поворота. Осторожно выглянув из-за каменного угла, я огляделся, насколько это было возможно: небольшой зальчик, совершенно пустой и ничем не примечательный. У противоположной стены – ступени наверх. «Отлично. Надеюсь, мы в паре тройке метрах от поверхности». Я заметно приободрился, и мы, повернув, вышли в квадратную комнату, где нас уже поджидали! Не знаю, как это возможно (еще пару секунд назад здесь никого не было), но этого троглодита–культуриста я узнал сразу же по его трезубцу и длинной волочащейся сети.
Он стоял у дальней стены, у ступеней, в неподвижности. Мы встали напротив. Подземный воин поднял оружие и указал им на меня, потом на девушку и отгоняющим движением показал ее место. Я понял все без слов. Он хотел битвы один на один без вмешательства кого-либо еще. Что ж, хорошо. Почему бы и нет. Я взял из рук Виолы меч и повернулся к противнику только после того, как убедился, что валькирия отошла на безопасное расстояние.
Если этот чешуйчатокожий еще заранее, сразу же после бегства, предполагал место нашего появления – он заметно поднялся в моих глазах. Таких противников я уважаю. С ними нужно считаться и опасаться, следя за каждым шагом и вздохом.
Он напал первым. Его трезубец в четверти прошел от моей шеи. Мой короткий меч не шел ни в какое сравнение с его оружием. Я отбил следующий его выпад и, поднырнув под трезубец, полоснул по корпусу, но он вовремя отреагировал на этот маневр, и мой клинок лишь разрезал воздух. Что-то подсказывало мне, что я ему не противник.
Его полутораметровое оружие не давало мне приблизиться, и я, как ни странно, не мог найти слабое место своего противника. Я кружил, делал выпады, уклонялся от атак, пытался прессинговать, но никак не мог приблизиться на расстояние удара клинка. Виола, затаив дыхание, следила за развернувшимся в сумраке комнаты поединком, время от времени вздрагивая и приглушенно вскрикивая в особо опасные для моей персоны моменты.
Укол трезубцем мне в грудь. Попытка хорошая, но очень медленная. Я легко ушел в сторону и сделал очередной выпад. Он отбил его обратной стороной оружия и размахнулся, сделав полукруг. Мне пришлось присесть и через плечо перекатиться влево. Троглодит развернулся и ударом дровосека сверху вниз попытался меня достать. Мне пришлось уйти в бок и встретить его оружием. Честно сказать, удар подземного воителя был не из слабых. Я приложил все усилия, чтобы остановить трезубец. Будь у меня двуручный меч, это было бы легче, а так пришлось прогнуться почти до самого каменного пола, прежде чем зеленокожий отвел свое оружие.
Я выдохнул и встал. Троглодит оскалил зубастую пасть, что-то пролепетал на своем родном языке и выдохнул омерзительным запахом, от которого у меня в глазах разбежались радужные круги. Он вновь провел штыковую атаку. Мне пришлось резко сместиться в сторону. Дугообразный удар-замах. «Похоже, культурист стал повторяться!» Я откатился в сторону, и тут-то последовало то, чего я совсем не ожидал. Мой противник с завидным проворством выхватил висевшую позади него на ремне сеть и так ловко швырнул ее в мою сторону, что сумел запутать в ней мои ноги ниже колен. Или сеть была магической, или ее владелец обладал недюжим мастерством с ней обращения, но пошевелиться нижними конечностями я не мог. Выругавшись, я покрепче сжал меч в руке и повернулся на спину. Вряд ли здесь слышали о правиле «не бить лежачего», да и я сам много раз его нарушал. К тому же гладиаторские бои совсем этого не признавали. Поэтому окончание нашего поединка обещало стать для меня трагическим.
На Виолу я не рассчитывал. Была бы здесь настоящая воительница морей, еще можно было бы что-нибудь придумать и обыграть ситуацию в свою пользу, а так… Не будет же она бросаться своим обнаженным телом на полутораметровый трезубец, как солдат на вражеский дот! Не убьет меня этот чешуйчатокожий за один удар, вторым точно прикончит, а так у юной валькирии будет шанс убежать от этого культуриста-гладиатора. Жаль, что приключения оканчиваются в таком месте.
Однако в тот самый момент, когда я собрался крикнуть Виоле, чтобы она бежала отсюда, куда сможет, а троглодит занес оружие для решающего удара, сюрпризы продолжились. Из полумрака комнаты выскочил пес с оторванным ухом и вцепился чашуйчетокожему в руку с трезубцем. Тот зашипел, заголосил что-то непонятное и стал медленно опускать оружие, стараясь свободной рукой дотянуться до загривка собаки. Это был шанс.
– Виола! – крикнул я, бросая в ее сторону меч.
Она поняла маневр. «Умничка!» Секунды хватило ей, чтобы схватить на лету оружие и еще столько же, чтобы оказаться рядом с воином и загнать меч по самую рукоять ему в горло. Он захрипел, брызгаясь слюной и кровью, выронил трезубец и упал на колени прямо у моих ног. Пес отпустил правую руку, и тело завалилось туда, где секундой ранее находился я. Перекатиться в сторону мне не составляло труда, а вот избавиться от сети… здесь пришлось повозиться. Спасибо Виоле. В четыре руки мы быстро решили эту проблему, и я поднялся на ноги, осматривая тело троглодита и косясь на собаку.
– Спасибо! – сказал я девушке – Из тебя бы вышла прекрасная воительница, обернись бы все по-другому! Однако ты отличный воин, хотя и бегаешь в неглиже.
Я улыбнулся и вытащил меч из трупа. Затем обернулся и посмотрел на пса. Он сел и склонил на бок голову. «Значит, приказов ты не понимаешь – выдохнул я – Что ж, спасибо тебе, друг! Твоя помощь спасла мне жизнь. Делай то, что считаешь нужным! Это твой выбор и твоя судьба. Я не вправе отдавать тебе приказы и решать за тебя, лишая воли. Ты свободен в своих действиях!» Подойдя к нему, я потрепал за ухом и, похлопав себя по немногочисленным карманам, вытащил последний, не знаю как, затерявшийся кусочек гладиаторского презента за победу. Положив на ладонь, я протянул его собаке. Она слизала эту крошку, и в глазах появилось то, что я часто наблюдал, работая с собаками у себя в части – преданность.
– Похоже, нам туда, – произнес я, направляясь к каменной лестнице, ведущей вверх.
Уже поднявшись на середину, мы услышали сдавленное скуление пса. Он отошел к левой стене и теперь смотрел на нас, изредка пофыркивая. Я жестом приказал Виоле спуститься и сам последовал за ней. Удивительное дело, пес… растворился в стене! Затем, спустя несколько секунд высунулась его скулящая голова и вновь растворилась…
– Мне кажется, он хочет, чтобы мы последовали за ним…
– А мне кажется, что это какой-то хитрый обманный прием жителей этого места, – перебила меня Виола. – Я бы не стала доверять какой-то безухой собаке, пусть даже вырвавшей тебя из цепких лап смерти.
– А я бы не стал говорить подобное, не зная этот вид живых существ.
– Ты знаешь подземных животных? – в голосе девушки чувствовалось неподдельно изумление.
– Не этих… других… Я так считаю их родственников или, что более вероятно, потомков.
– Кто ты такой, воин?
Виола шагнула ко мне и пристально посмотрела в глаза. Даже в сумраке комнаты я видел испытывающий взгляд.
– Я же сказал – человек! Похоже, правильный выход там.
Подойдя к стене, за которой скрылась собака, я увидел хорошо замаскированный проем, от которого во тьму пещеры вела дорога. При любом другом случае мы наверняка бы его не заметили и со стопроцентной уверенностью поднялись бы по ступеням. Что находится за ними, наверху, я не стал бы проверять, особенно сейчас, когда все так обернулось.
– Идем! – сказал я девушке. – Уверен, осталось уже не долго.
Путь действительно не занял много времени. Метров через сто пятьдесят мы обнаружили собаку, лежащую у очередного подъема наверх и покорно нас дожидающуюся.
– Ты способен ей доверять после того, что здесь увидел? – спросила Виола.
– Конечно. Ты просто в них не разбираешься.
Девушка фыркнула, но за мной последовала, когда я стал медленно подниматься по лестнице. «Двести тринадцать, не считая пролетов – подытожил я – Однако они тут развернулись…» Усталости не чувствовалось, просто что-то не давало мне покоя. Такое бывает. Значит, мы идем в правильном направлении.
– Подожди! – прошептала Виола, тяжело дыша. – Мне нужно некоторое время.
– Выдохлась?
Она зло посмотрела на меня, но промолчала.
Вперед вел небольшой арочный проход. Появилась растительность: не то побеги молодых деревьев, не то корни оплетали каменный потолок и по стенам спускались вниз. Сырость, вонь и затхлость полностью исчезли, сменив место легкой, бодрящей прохладе. Дверью в растительный мир служила ширма из густых вьюнов, спускающихся откуда-то сверху и полностью закрывающих ход от посторонних глаз. Удивительная задумка. Предполагаю, со стороны редкий следопыт сумеет рассмотреть подвох во всей этой растительности. Значит, коротышки умеют не только воевать, но и маскироваться. Интересно от кого. Вряд ли кто-то сунется в их жилище, зная об их существовании. Но все равно, они поднялись в моих глазах.
Я прошел вперед и вышел на свободу. Вечернее небо стало темнеть, подготавливая всех ко сну. Высыпали гроздья пока еще тусклых звезд, каких никогда не доводилось встречать на родной планете. Пела одинокая поздняя птица, где-то в траве послышалась цикада… «Совсем я отвык от этих маленьких радостей жизни». Вздохнув полной грудью, я прислонился спиной к прохладной каменной стене и стал осматриваться по сторонам.
Двое. Они стояли спиной к выходу. У обоих длинные копья и короткие мечи, больше походящие на кинжалы при их росте и комплекции. Был бы у меня нож, их нейтрализация заняла бы не более трех секунд, а так, орудуя мечом в ограниченно узком пространстве, пришлось затратить в два раза больше времени. Один упал с перерезанным горлом. Второй – с укороченной на четверть, головой. На шум и возню выбежала Виола.
– А, валькирия… Отдых пошел на пользу? Как нога?
Я улыбнулся самой дружеской улыбкой, но она в этот жесте заметила что-то другое.
– Еще одно подобное высказывание и драки не избежать!
Мы вышли из пещеры. Вечер только-только вступил в свои права, погружая все во мрак и подготавливая к царству ночи, а в лесу уже наступила тьма, плохо позволяющая ориентироваться и следить за происходящими вокруг изменениями. Да, мы все еще находились в лесу. Я предполагаю, это был тот же самый, в котором мне пришлось прятаться от городских стражников.
– Мне кажется, твое отсутствие одежды будет привлекать к нам пристальное внимание. Нужно как-то избавиться от этой помехи.
– Тебе не нравится мое тело?
– Совсем наоборот. Но нашему передвижению это сможет существенно навредить. Ты говорила, что сама откуда-то из этих мест…
– Да, совершенно верно. Если пойдем через лес, то до моего жилища доберемся к рассвету.
– До твоего жилища?
– Ну… не совсем до моего… Там, откуда я ушла, остались мои родители.