Глава 1. Посетительница
— Андрей Евгеньевич, посетитель ожидает в приемной, — передаёт секретарь по громкой связи рабочего телефона.
— Пусть заходит через пять минут, — отвечаю, не отрываясь от бумаг.
Сейчас я веду сложный бракоразводный процесс. Олигарх бросает жену ради любовницы, а законная супруга намерена оттяпать у мужа побольше состояния. Тот, естественно, ничего отдавать не хочет, несмотря на прожитые вместе 15 лет и двоих детей.
Делаю глоток уже остывшего кофе и продолжаю изучать состояние олигарха. В его пользу играет брачный контракт с моей клиенткой. Но в ее пользу играют двое несовершеннолетних детей.
Короткий стук в дверь, на который я не реагирую, ручка опускается, и слышится цокот женских шпилек. Я даже не посмотрел, кто на сегодня записан. Продолжаю изучать бумаги, поэтому не поднимаю голову на вошедшую.
Стук шпилек прекращается в паре метров от моего стола.
— Привет, — слышу неуверенный женский голос.
Одного этого слова достаточно, чтобы каждая мышца на моем теле резко напряглась. Я с силой сжимаю в пальцах ручку Parker, рискуя сломать ее. Этого просто не может быть…
Медленно поднимаю на посетительницу лицо и перестаю дышать.
Я не видел ее десять лет…
— Привет, Андрей, — повторяет чуть увереннее и пытается улыбнуться. — Можно? — указывает глазами на стул для посетителей возле моего стола.
Коротко киваю, все еще не имея от шока сил заговорить. Алиса делает два последних шага и опускается на стул, предварительно поправив подол платья. Снова слегка приподнимает уголки губ.
Я смотрю в лицо этой девушки и не верю своим глазам. Она не изменилась. Такая же, как и в тот день десять лет назад, когда пришла ко мне в больницу и объявила, что мы расстаемся. Ушла от меня к другому. К богатому мажору, который мог подарить ей красивую жизнь с картинки, о которой она мечтала.
С тех пор я нигде ее не видел, даже фотографии в социальных сетях не смотрел. Не хотел ничего о ней знать. Правда, через пару лет после расставания все-таки услышал от общих знакомых, что она вышла замуж за того мажора и родила ребенка. Больше мне ничего о ней неизвестно.
И вот, спустя десять лет, она сама пришла ко мне.
Алиса тоже изучает меня. Скользит по волосам, лицу, костюму. Опускает взор на мою правую руку, в которой я продолжаю сжимать ручку Parker. Не увидев на безымянном пальце обручального кольца, возвращается к лицу.
— Какими судьбами? — хмыкаю и опускаюсь на спинку кресла, продолжая рассматривать посетительницу.
Светлые волосы идеально выпрямлены и лежат ниже плеч. Большие голубые глаза смотрят на меня прямо, и я бы даже подумал, что без страха, если бы не слегка подрагивающая верхняя губа. Какого-то черта я до сих пор помню, что у Алисы дрожит верхняя губа, когда она нервничает.
Спускаюсь ниже. Лебединая шея, ровная осанка, вырез чёрного платья открывает пышную грудь. В руках с красным маникюром Алиса сжимает маленькую сумочку. Еще один признак того, что нервничает.
— Я хочу обратиться к тебе как к адвокату.
Моя правая бровь стремительно ползёт вверх.
— Я специализируюсь на бракоразводных процессах, — поясняю, если вдруг ей неизвестно.
— Знаю. Ты лучший адвокат в Москве по семейным делам. Ты не проиграл ни одного суда.
— И что же тебя ко мне привело? — ухмыляюсь.
— Я развожусь с мужем.
Снова впадаю в ступор на несколько бесконечно долгих секунд.
— Это с тем мажором, ради которого ты меня бросила, или с каким-то другим? — обретаю голос.
— У меня был только один муж. Андрей, пожалуйста, помоги мне, — начинает нервно тараторить. — Мой муж хочет отобрать у меня ребенка, он не даёт мне видеться с дочерью, собирается увезти ее из России. Пожалуйста, Андрей, помоги мне отсудить ребенка у бывшего мужа, я не могу потерять свою дочь. Я прекрасно осознаю, как тогда с тобой поступила, и ты имеешь полное право ненавидеть меня, но я прошу тебя, пожалуйста, Андрей, помоги мне забрать дочь у бывшего мужа. Ты же адвокат. Ты лучший адвокат Москвы по семейным делам и бракоразводным процессам! Я бы никогда тебя не побеспокоила, но мне больше не к кому пойти! — срывается на истеричный крик.
Мне, должно быть, все это снится. Я просто не могу поверить своим глазам и своим ушам. Девушка, которую я любил больше жизни и которая бросила меня ради мешка денег, сидит прямо передо мной и просит о помощи.
Замечаю в ее глазах слезы.
— Пожалуйста, Андрей, я прошу тебя. Помоги мне отсудить ребенка у бывшего мужа. Ты же лучший адвокат. Я заплачу любую сумму.…
— Я похож на человека, которому не хватает денег? — перебиваю ее.
Прошло десять лет, я уже давно не бедный девятнадцатилетний студент юридического факультета. Я работаю в лучшей адвокатской фирме Москвы, владею шикарной квартирой внутри Садового кольца и езжу на «Ягуаре».
— Нет, что ты. Я вижу, как ты успешен. Но я сделаю все, что ты скажешь, — в ее глазах выступают слёзы. — Назови любую цену.
Как была меркантильной сукой, так ею и осталась.
— До сих пор думаешь, что все можно купить за деньги?
— Я никогда так не думала, — опускает взгляд в пол. — Андрей, я пришла к тебе как к адвокату и готова заплатить за твои услуги любую цену. Только помоги мне получить обратно мою дочь.
— Видишь ли, Алиса, меня не очень интересуют деньги. Особенно от тебя.
— А что тебя интересует? — вскидывает на меня глаза, полные слез. — Назови любую цену. Я сделаю все, что ты скажешь.
Медлю несколько секунд, еще раз пристально ее рассматривая. Задерживаю взгляд на шее и ключицах, затем на пышной груди. Смотрю на пухлые губы и какого-то хрена вспоминаю, как она этими губами сосала мой член. Он тут же начинает предательски пульсировать и требовать срочной разрядки.
— Все, что я скажу? — задумчиво уточняю, пробегаясь взглядом по ее шее и пышной груди.
— Да.
— Ну тогда раздевайся.
Глава 2. Раздевайся
— Что? — непонимающе уточняет.
— Раздевайся, говорю, — повторяю чуть громче и четче.
— Зачем?
— Ты обещала сделать все, что я захочу, — поудобнее устраиваюсь в кресле. — Вот я хочу, чтобы ты разделась.
Алиса, будто не веря, хлопает ресницами. Наверное, ждет, когда я скажу, что это шутка. Вот только я не шучу. Не знаю, зачем, но хочу посмотреть, какой она стала. Да и член предательски пульсирует.
Когда тишина затягивается, Алиса, наконец, понимает, что я серьезен, как никогда. Медленно отодвигает стул, встает и, глядя мне в глаза, принимается расстегивать сзади молнию на платье. Ткань тут же бесшумно скользит к ее ногам. Алиса остается в одном чёрном кружевном белье и чёрных чулках и, сука, член начинает ломить еще сильнее. Я пытаюсь приказать ему не реагировать на эту меркантильную стерву, но не получается. Я все так же хочу обладать ее телом.
Оно превосходно. Сейчас даже в разы лучше, чем десять лет назад, когда Алиса была тощей девятнадцатилетней второкурсницей.
— Покрутись, — приказываю.
Задрожав, Алиса медленно крутится вокруг своей оси, слегка стуча шпильками. Оцениваю ее, как товар на рынке. У Алисы упругая задница и плоский, несмотря на рождение ребёнка, живот. Наверняка соблюдает правильное питание и не вылезает из спортзала, догадываюсь.
Замечаю, как дергается ее кадык. Боится меня. Правильно, бойся. Встаю с кресла и делаю шаг к Алисе, становясь вплотную. Она стоит с гордо поднятой головой и не отводит взгляд в сторону, хотя верхняя губа дрожит еще сильнее, выдавая, как ей на самом деле страшно.
Беру Алису за локоть и разворачиваю к своему столу, становясь сзади вплотную.
— Андрей… — сипло произносит мое имя и тут же замолкает.
Толкаюсь членом в ее ягодицы. Алиса охает и хватается ладонями за край стола, слегка прогибаясь в спине. Я же касаюсь носом ее волос.
Сука, она даже пахнет так же. И это какое-то гребанное дежавю, когда я, будучи влюбленным сопляком, зарывался лицом в ее волосы и отправлялся в нирвану. Правда, тогда с любовью обнимал и прижимал Алису к себе. Сейчас такого желания и близко нет. Излечился за десять лет. Сейчас я просто хочу нагнуть Алису и оттрахать, потому что мой член по какой-то причине по-прежнему на нее реагирует.
Опускаю руку на живот. Она охает и съёживается, пока я веду ладонью по ее нежной коже вниз к тонким трусикам.
— Андрей, не надо, — сбивчиво шепчет.
— Что не надо? — замираю, коснувшись пальцами кружева.
— Зачем ты так?
— Как?
— Это все… Зачем? Я пришла попросить у тебя помощи.
— И сказала, что я могу назвать любую цену за свою помощь.
— Андрей, пожалуйста, — в ее голосе звучат слезы. — Не надо.
Хрипло смеюсь.
— Почему не надо?
— Я… — запинается. — Я не хочу.
— А это я сейчас проверю.
Ныряю ладонью в ее трусики и провожу пальцами по клитору. Алиса издает то ли ох, то ли стон. Сухая, но буквально за считанные секунды мне на пальцы начинает капать ее смазка.
— Не хочешь, говоришь? — снова провожу членом по ягодицам. — А твое тело говорит об обратном.
Алиса набирает в грудь побольше воздуха, но не произносит ни звука, пока я вожу ладонью у нее между ног. Смазки становится больше. Вхожу пальцами внутрь, затем снова провожу по клитору. Алиса дрожит. Я знаю, что это дрожь от наслаждения. Она часто так подо мной дрожала. Зачем я до сих пор все это помню?
Злость на самого себя нарастает, каменный член уже изнемогает. В какой-то момент не выдерживаю и расстегиваю свой ремень. Пряжка издает звук, и впервые Алиса испуганно на меня оборачивается.
— Боже, Андрей, ты же не серьезно это…
— Серьезнее некуда.
Чем сильнее стоит на нее член, тем больше я на себя злюсь. Брюки падают к ногам, я опускаю боксеры, наматываю ее волосы на кулак и грубо опускаю лицом на стол.
— Андрей, прекрати, не надо…
— Заткнись.
Рывком спускаю с нее тонкие трусы-ниточки и засаживаю глубоко член. Алиса издает сдавленный стон, а я снова проваливаюсь в дежавю. Она там такая же мокрая и узкая, как десять лет назад. Зажмуриваю глаза, пытаясь прогнать воспоминания. Но кое-какая разница все же есть. Тогда я хотел заниматься с Алисой любовью, а сейчас хочу жестко выебать.
Вдалбливаю в нее член по самый яйца, слушая громкое женское дыхание. Меня бесит, что мне нравится трахать Алису, что член получает наслаждение, какого давно не было с многочисленными девушками. Я сильнее сжимаю в кулаке ее волосы и глубже засаживаю член. Но как только чувствую, что мышцы влагалища начинают сокращаться, тут же вынимаю член и мощно кончаю на ягодицы Алисы под ее глухой разочарованный стон.
Сейчас в кабинете слышно только наше громкое дыхание, но уже через пару десятков секунд до меня доносится сдавленный плач. Он отрезвляет. Плечи Алисы трясутся, а сама она опустилась лицом в бумаги на столе. Важные, должно быть, и, наверное, будет не очень здорово, если она зальет их слезами, но сейчас мне так на все наплевать…
Вытираю член сухой салфеткой и небрежно бросаю пачку рядом с лицом Алисы. Быстро натягиваю боксеры с брюками и направляюсь к выходу.
— Так ты поможешь мне? — спрашивает сквозь плач, когда я берусь за дверную ручку.
На секунду останавливаюсь и оборачиваюсь. По лицу Алисы растеклась косметика, по щекам бегут дорожки слез. Она все так же лежит грудью на моем столе, а по ее ягодицам стекает сперма.
— Ты точно готова заплатить любую цену, которую я назову?
Алиса неотрывно глядит ровно мне в глаза. Прожигает ненавистью и презрением. Это взаимно, милая. Я испытываю по отношению к тебе те же самые чувства.
— Да, — отвечает после долгой паузы, и я слышу, как на этих двух буквах надламывается ее голос.
— Хорошо, я подумаю. Моя секретарша свяжется с тобой в случае положительного решения.
И я выхожу из кабинета, оставляя ее одну.
Глава 3. Дочь
Алиса
— Будь ты проклят! — истошно воплю, когда за Андреем закрывается дверь.
Я не могу себя остановить, слезы льются ручьём. Всхлипываю, трясусь мелкой дрожью. Ненавижу себя. За то, что пришла к нему. За то, что отдалась сразу, как он захотел. За то, что под весом его тела мне было так же хорошо, как десять лет назад. Так хорошо, как никогда хорошо не было с мужем.
При воспоминании о Макаре тошнота к горлу подкатывает. Этот ублюдок мне за все заплатит, за все мои страдания. Лягу под Андрея, если потребуется, но эта мерзкая сволочь не заберёт у меня ребенка.
Надо собраться, взять себя в руки. У меня много важных дел, некогда слезы лить. Поднимаюсь со стола. Ноги плохо держат, слегка пошатываюсь на шпильках. Непроизвольно оглядываю кабинет Андрея. Стильно и дорого обставлен. Мебель из Италии, на полках много дорогих сувениров. Должно быть, от довольных клиентов.
Андрей изменился. Я помню его другим. Добрым, веселым. Он стал жестким, бескомпромиссным, как и полагается успешному адвокату. Я следила за его жизнью. Знаю про Андрея абсолютно все: как и где начинал работать, как строил карьеру, как выигрывал в суде одно дело за другим. Знаю, что не женат и никогда не имел продолжительных серьезных отношений. Детей тоже нет.
Вытираюсь салфетками, небрежно брошенными Андреем на стол рядом с моим лицом, поднимаю с пола платье и надеваю. Макияж потек, как могу, стараюсь его поправить. Время близится к двум часам, надо ехать. Скоро у Киры закончатся уроки в школе.
Как ни в чем не бывало, улыбнувшись секретарше Андрея, покидаю его офис. На метро еду до школы, становлюсь через дорогу от здания и жду. Через несколько минут звучит громкий звонок, и из школы толпами выбегают ученики. Мне нет необходимости присматриваться к каждой девочке в страхе пропустить Киру. Это невозможно.
Дверь школы снова открывается, и на улицу выходят два огромных мужика размером со шкаф. Между ними в розовой курточке, темно-синем платье и белых колготках моя Кира. У нее на голове тонкая шапочка, а из-под нее выглядывают жидкие темные волосы. На плечах за спиной объемный рюкзак.
Горло моментально стягивает, из глаз брызжут новые слёзы. Два этих громилы даже не догадываются взять у Киры портфель. Он же тяжёлый из-за учебников. Каждой клеточкой своего тела я тянусь к дочери, но не могу приблизиться к ней. Все, что мне остается, — это стоять через дорогу от школы, спрятавшись за столбом, и смотреть, как Кира в сопровождении двух охранников утром идет от машины к школе, а днём от школы к машине.
Макар нанял секьюрити, чтобы я не посмела подойти близко и не дай бог не заговорила с Кирой. Хотя в этом нет особой надобности. Он хорошо промыл Кире мозги, так что она и сама ко мне не подойдёт.
Дочь садится на заднее сиденье «Мерседеса», охранники тоже залезают в машину, и автомобиль трогается с места. Я провожаю его взглядом, пока он не скрывается за поворотом. Ну вот и все, можно ехать домой.
У меня крохотная квартира-студия на окраине Москвы площадью двадцать метров. Это единственное жилье, которое я смогла купить после того, как Макар привёл в дом любовницу, а меня выставил за дверь. Я предвидела, что однажды наш брак закончится именно так, поэтому втайне от мужа копила деньги. Первые пять лет семейной жизни Макар щедро одаривал меня шубами и бриллиантами, переводил крупные суммы и не спрашивал, на что я их трачу. Так что удалось накопить. Правда, не получилось забрать все деньги и драгоценности, больше половины осталось в особняке Макара. Наверное, их теперь носит его новая любовница.
Тем не менее того, что я успела забрать, хватило на покупку маленькой квартиры, возможность жить, пока не найду хоть какую-нибудь работу, и оплату услуг Андрея, если бы он брал с меня деньгами, как со всех остальных клиентов.
Как наивно было с моей стороны полагать, что Андрей отнесётся ко мне как к обычной клиентке! И все же я надеялась, что наше общение будет в рамках адвокат — клиент. Я бы никогда к нему не пришла, если бы он не был лучшим адвокатом по семейным делам и бракоразводным процессам. У меня нет права на ошибку, я не могу рисковать дочерью и идти к какому-нибудь другому адвокату. Мне нужно выиграть процесс против Макара.
Включаю ноутбук, набираю в интернете «Андрей Чернышов адвокат» и читаю всю информацию, смотрю фотографии. Я видела их миллион раз, а все, что написано об Андрее в Сети, уже знаю наизусть. Зачем-то продолжаю по сотому кругу все это смотреть. Смахивает на мазохизм, особенно после того, как он сегодня со мной обошёлся.
Между ног до сих пор пылает адским пламенем. Тело помнит прикосновения Андрея к нему. Я сама себе противна от того, как отреагировала. Захотела его. После стольких лет и после такого ужасного грубого приёма захотела. Дура.
Но зла на Андрея не держу. Плевать, что он обо мне думает и что потребует взамен на то, что поможет забрать у Макара дочь. Он считает меня меркантильной сукой? Пускай считает. Я не собираюсь переубеждать или что-то доказывать. Мне главное получить обратно дочь.
Ложусь на диван, свернувшись калачиком, открываю галерею на телефоне и принимаюсь смотреть фотографии Киры с рождения. Это все, что мне осталось. Пересматривать старые снимки дочери и целовать экран. Господи, хоть бы Андрей согласился мне помочь! В обмен на что угодно! Я на все согласна!
Просмотр фотографий Киры прерывает звонок мобильного. На экране незнакомый городской номер.
— Алло, — поднимаю трубку.
— Здравствуйте, это Алиса Ковалёва?
— Да.
— Это секретарь адвоката Андрея Чернышова. Андрей Евгеньевич готов взяться за ваше дело. Он ждёт вас в понедельник в десять утра у себя в офисе со всеми документами по вашему бракоразводному процессу.
Тихо скулю в трубку. От счастья. Если Андрей берётся за мое дело, то я его точно выиграю. И за победу я готова заплатить ему любую цену.
Глава 4. Влипла
До понедельника ещё пять дней, и я провожу их как на иголках. Почему Андрей не может принять меня на следующий день? Зачем ждать понедельника? У него такая высокая загруженность?
В понедельник утром я, как обычно, сначала еду к школе Киры, провожаю ее взглядом от машины к зданию, а затем неспешно направляюсь к Андрею. Не знаю, чего ждать от встречи с ним, но готова ко всему. Ровно в десять секретарь приглашает меня пройти. Андрей восседает в большом кожаном кресле, на нем дорогой классический костюм. От Чернышова веет успехом и уверенностью в себе. На секунду сердце сжимается от того, каким шикарным мужчиной он стал. Но я быстро прогоняю это наваждение.
— Привет, — здоровается первым. — Садись.
Опускаюсь на тот же стул напротив его стола, что и в прошлый раз. Память тут же воссоздает картинки первой встречи. Не очень приятные, даже унизительные для меня.
— Спасибо, что согласился помочь, — сухо благодарю. — Вот все документы, — кладу ему на стол объемную папку.
Не отвечая, Андрей берет документы и принимается их листать. Просматривает внимательно, где-то подольше вчитывается. Местами хмурится. Очень много хмурится, и это разгоняет по телу неприятное предчувствие.
— Все понятно, — закрывает папку, дочитав до последней страницы. — Я встречался с адвокатом твоего мужа и уже имею представление о происходящем, — ошарашивает меня.
— Встречался с адвокатом Макара? Ты его знаешь?
— Хороших адвокатов по семейным делам не так уж и много в Москве, и мы все знакомы между собой.
— И что он тебе сказал?
— Рассказал, на что претендует твой муж в вашем бракоразводном процессе. Ну, это ты мне и сама поведала. Он хочет полностью лишить тебя общения с ребёнком. Из уст адвоката это не прозвучало, но я догадался, что задача максимум — лишить тебя родительских прав.
Мне дурно от фразы «лишить тебя родительских прав», но так и есть. Макар хочет именно этого. Он сам неоднократно мне заявлял.
— Поэтому я и обратилась к тебе. Моя задача максимум — чтобы Кира на постоянной основе жила со мной, а Макар виделся с ней по определенным дням. Я бы тоже хотела лишить его родительских прав, но я реалистка и понимаю, что это невозможно.
Андрей издаёт саркастичный смешок.
— Ты не реалистка, а оптимистка, потому что шансы на то, что суд оставит дочь жить с тобой близки к нулю. Твои дела очень плохи, Алиса, — серьезно заявляет.
Медленно выдыхаю.
— Я знаю и поэтому я пришла к тебе.
— Против тебя играет множество факторов, но самый главный — твоя дочь хочет жить с отцом.
— Суд обязан учитывать мнение ребенка, только если ему есть десять лет. А Кире еще нет десяти, — спорю.
— Да, но это не сильно тебе поможет. К тому же десять ей исполнится в следующем году, а я предчувствую, что ваш бракоразводный процесс займёт не один месяц. Вполне возможно, что девочке уже исполнится десять лет, и тогда суд учтёт ее мнение в обязательном порядке.
Возникает пауза. Я и сама все это понимаю. Да, мои дела очень плохи. Будь у меня хоть какие-то реальные шансы выиграть процесс, я бы не пришла к Андрею.
— Алис, максимум, на что ты можешь рассчитывать, это встречи с дочерью пару раз в неделю. Хотя твоя дочь и этого не хочет.
— Потому что Макар промыл ей мозги! — зло рявкаю.
Андрей устало выдыхает, мол, ну и дурдом. Откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди. Внимательно на меня смотрит.
— Думаешь, что я получила по заслугам? — горько хмыкаю.
Пожимает плечами.
— Думаю, что ты крупно влипла.
— Поэтому я пришла к тебе. Ты лучший адвокат по семейным делам.
— Но я не волшебник.
— Я верю, что ты сможешь выиграть дело.
— Хорошо подумай, какие у тебя есть козыри против мужа, потому что сейчас ты в полной заднице, Алиса. Начиная от того, что ты безработная и не имеешь регулярного дохода, и заканчивая тем, что твоя дочь не хочет с тобой общаться. Я уже молчу о том, что твоя дочь тяжело больна, а ты не можешь финансировать ее лечение, твои жилищные условия гораздо хуже, чем у мужа, и огромное количество свидетелей — школьные учителя, репетиторы, домашняя прислуга — говорят о том, что ты херовая мать. А, ну и ещё ты страдаешь алкогольной зависимостью, — на этой фразе Андрей усмехается. — Знаешь, вот никогда бы не подумал, что ты стала алкоголичкой.
Тираду Чернышова выдерживаю с гордо поднятой головой, хотя чувствую себя так, будто он ведром помоев меня облил.
— Ты бы никогда не подумал, что я стала алкоголичкой, потому что я ею не стала. Это гнусное враньё Макара. Школа на его стороне, потому что Макар делает щедрые благотворительные отчисления, в том числе директору в карман. Репетиторы и прислуга тоже материально зависят от Макара. Да, у меня нет работы и моя двадцатиметровая студия хуже особняка Макара. Но доход и жилплощадь родителя — не самые главные факторы, которые суд берет во внимание. Никто не мешает Макару давать Кире деньги и оплачивать ее лечение. Для этого необязательно, чтобы она жила с ним.
Я на взводе, потому что меня по какой-то причине задевает, что обо мне думает Андрей. Особенно вот это про алкоголизм. Неужели Андрей поверил? Я понимаю, что он обо мне не лучшего мнения после того, как я обошлась с ним в прошлом. Но верить в клевету об алкоголизме?
Чернышов выслушивает мой спич с максимально безразличным лицом.
— Я так понимаю, козыря против мужа у тебя нет, — не спрашивает, а констатирует. — Все, чем ты располагаешь, это фраза «Не виноватая я». Причём, никакими доказательствами она не подкреплена.
Молчу. Не хочу ничего на это говорить Андрею. По моему молчанию Чернышов делает какие-то свои выводы. Устало вздыхает.
— Предстоит большая работа, Алиса. На каждый аргумент твоего мужа, у нас должен быть контраргумент. Но самое главное — чтобы твоя дочь захотела жить с тобой. Я буду выбивать свидания с ней, и ты должна использовать это время с ребенком по максимуму. Я займусь поиском работы для тебя, также тебе необходима нормальная недвижимость, а не двадцатиметровая студия в районе с плохой экологией. Болезнь твоей дочери может сыграть тебе на руку, если мы сможем доказать, что ты ухаживаешь за ней лучше Макара. Ты лежала с ней в больницах?
— Конечно.
— Отлично, нужны будут подтверждения этого от врачей и медсестёр.
— Да Макар вообще ни разу к ней не пришел! — восклицаю.
— Прекрасно. Пускай врач или медсестра скажут это в суде. В раннем детском возрасте твоя дочь делала какие-нибудь рисунки тебя с ней? Где вы держитесь за руку или что-то в этом роде?
— Да, она рисовала такое в садике, — растерянно отвечаю.
— Они у тебя сохранились?
— Да.
— Прекрасно.
— А зачем это? — удивляюсь.
— Будем доказывать суду, что твоя дочь на самом деле тебя любит. А то, что она сейчас не хочет с тобой общаться, — это злые происки мужа.
Ловлю себя на том, что восхищаюсь профессионализмом Андрея. Я, конечно, следила за его жизнью и все это и так знала, но сейчас меня охватывает какой-то щенячий восторг. Андрей стал таким… даже эпитет подобрать не могу, чтобы описать всю гамму своих восторженных чувств. Сильный, уверенный, шикарный, умный. У меня внутри какое-то благоговение разливается.