— Антон, да как ты… — она снова замолкает, разъяренно дышит. — То есть, ты спал со мной, когда у тебя была невеста? — теперь она оборачивается ко мне. — Вы знаете, что он вам изменяет?
— Вик, давай мы с тобой поговорим позднее?
— Ах ты, урод! — взрывается она криком на весь двор ресторана. Хорошо, что тут кроме нас, да ее подруг, больше никого нет. Но официанты в нашу сторону поворачиваются.
— Вика…
— Да как ты посмел! Ты спал со мной неделю назад! И не только неделю назад! То есть, у тебя все это время была невеста!?
Я понимаю: отмалчиваться дальше нельзя. Мне пора вмешаться.
— Виктория, успокойтесь, наш брак — это не то, что вы подумали.
Она снова смотрит на меня, ее карие глаза налились кровью и слезами.
— Вы должны немедленно с ним развестись. Он вам изменяет. Со мной. А может, и не только со мной. Мы с Антоном год встречаемся…
— Вика, мы с тобой не встречаемся, — перебивает ее Антон.
— В смысле не встречаемся??? А что мы с тобой целый год делаем???
— Мы просто спим. Это другое.
— ЧТО!? — Вика снова переходит на крик. Три официанта уже выстроились в ряд и не спускают с нас взгляда. Еще чуть-чуть, и они попросят нас покинуть заведение. — Мы просто что?
— Вика, я ничего тебе не обещал. Мы просто спим, — голос Антона переходит в шипение.
— Можете продолжать спать дальше, я не возражаю, — пищу.
Слезы крупными градинами потекли по лицу Виктории. Она переводит ошалелый взгляд с меня на Антона и обратно на меня.
— Виктория, позвольте все вам объяснить, — я чувствую острую необходимость спасти личную жизнь Антона, поэтому поднимаюсь на ноги. — Прежде всего хочу сказать: вы можете встречаться с Антоном дальше, я не возражаю.
Пока лицо Вики вытягивается в еще большем изумлении (хотя куда уж больше!), Антон вставляет:
— Мы с Викой не встречаемся.
— Несмотря на то, что мы с Антоном поженились, у меня тоже есть другой возлюбленный.
Может, если я скажу про Макса, она простит моего фиктивного мужа?
— Да вы какие-то чокнутые! — снова поворачивается к Антону. — Между нами все кончено!
— Вообще-то между нами ничего и не начиналось.
Это последнее, что успевает сказать Антон прежде, чем Вика отбегает к своему столику, хватает со стула сумочку и под недоуменные взгляды подруг выскакивает из заведения. Воцаряется гробовая тишина. Я без сил плюхаюсь на место. Свидетелями нелепой сцены стали три официанта. Они теперь перешептываются, глядя на нас.
— Нин, извини за этот инцидент. У меня не было с Викой серьезных отношений. Вообще никаких отношений не было.
— Она считала иначе.
Я вдруг чувствую колоссальный груз на своих плечах. Только что по моей вине расстроилась личная жизнь Антона. И хотя он вроде как не огорчен, мне очень жалко Вику. А еще я почему-то испытываю тупую боль где-то в районе сердца.
У Антона все-таки была девушка…
— Нин, позволь все тебе объяснить. Да, у меня была связь с Викой, но она носила исключительно сексуальной характер. Мы встречались один-два раза в месяц, не чаще. Я не предлагал Вике серьезных отношений, ничего не обещал. Она придумала себе невесть что.
Я гляжу на него с грустью.
— Ты ходил с ней в рестораны?
— Ну, бывало.
— А в кино?
— Может, один или два раза за год.
— Забирал ее с работы, отвозил потом домой?
— Конечно, когда мы договаривались о наших встречах.
— Дарил ей цветы?
— Один раз на ее день рождения. А почему ты спрашиваешь?
— Всего вышеперечисленного более чем достаточно, чтобы девушка подумала, что у вас отношения.
Антон осекается. Молчит.
— Нет, — категорично качает головой после долгой паузы. — Я не звонил ей просто так, не спрашивал, как ее дела. Я не писал ей без дела сообщения. Я не знакомил Вику с семьей, друзьями, не делился с ней своими планами на жизнь. Я никогда не предлагал ей остаться у меня дольше, чем на одну ночь. Я не позволял ей оставлять в моей квартире вещи. Я дважды ездил в отпуск без нее. У нас не было встреч чаще двух раз в месяц. Нет, я не считаю, что дал Вике какие-то ложные надежды.
Я вздыхаю. Нет смысла спорить с Антоном. Мужская логика устроена иначе, чем женская. Наверное, на месте Вики я бы тоже подумала, что у нас с Антоном отношения. Возможно, меня бы напрягло, что он не звонит и не пишет узнать о моих делах, но я бы списала это на его высокую занятость.
— Я теперь чувствую себя виноватой за то, что испортила твои отношения с Викой.
Антон закатывает глаза.
— Да не было у меня с ней никаких отношений.
— Ну хорошо, твой секс без обязательств с Викой.
— Вообще не парься. Вот уж что-что, а секс найти не проблема.
Меня задевают слова Антона, но я и не подаю вида.
Официант приносит нам блюда, мы приступаем к еде, но больше нет той легкости в общении. Хотя Антон отчаянно пытается. Шутит, вспоминает истории из нашего студенчества. Я лишь киваю и односложно отвечаю. Большую часть времени я монотонно жую. Даже не чувствуя вкуса блюд. Ядовиты взгляды подруг Вики прожигают мне щеку.
Антон, несмотря на все попытки меня развлечь, понимает, что настроение безнадежно испорчено. Поэтому когда я доедаю свое ризотто с белыми грибами, он сразу подзывает официанта и просит счет. Какое счастье, что Антон пил шампанское и не может сесть за руль, чтобы отвезти меня. Он предлагает проводить меня на такси, но я наотрез отказываюсь. Мне физически тяжело находиться рядом с ним. Он не давит, и я благодарна ему за это.
Я сажусь в такси и впервые задумываюсь: интересно, а Макс еще строчит сообщения кому-то, кроме меня?
Глава 14. Переписка
Мы с Антоном почти не общаемся до поездки в Николаевку. Он несколько раз пишет с вопросом, как дела, я отвечаю, но нам обоим понятно: разговор не клеится. Да и говорить нам не о чем. Нет общих тем, кроме скудных воспоминаний о студенчестве. И тех не много. Мы с Антоном учились в разных группах и тусили в разных компаниях, так что даже вспомнить нам почти нечего.
За отсутствием общения в течение месяца до свадьбы Ани и Феди стоит кое-что еще. И мы тоже оба это понимаем. Та неприятная ситуация с Викторией. Не знаю, помирился Антон с ней или нет, я не задавала вопрос о Вике. Но я чувствую себя ужасно нелепо. Меня не покидает ощущение, будто я помешала личной жизни Антона.
Помешала его сексу без обязательств.
Ладно, кого я обманываю? Конечно, мне наплевать на какую-то незнакомую мне Викторию. И наплевать, что я расстроила Антону секс с ней. Меня другое задело.
Что у Антона все настолько прекрасно в отношениях с противоположным полом, что он вообще не парится о Вике. Он быстро найдет ей замену, и знает это. В то время как у меня личная жизнь состоит из виртуальных переписок с Максом и фиктивного брака с Антоном для поездки к родственникам.
«Что на тебя сейчас надето?».
У Макса словно встроенный радар. Как только я начинаю о нем думать, он мне пишет.
Делаю селфи в домашней футболке и отправляю ему.
«Ммм, а под ней ничего. Я угадал?)».
«Да)».
И следом добавляю:
«Теперь ты пришли мне свою фотку».
Макс присылает селфи, и у меня чуть ли слюни не текут. Он самый красивый мужчина из всех, что я видела. Голубые глаза, кажется, смотрят прямо в душу и читают мысли. Загорелая кожа подчеркивает их глубину. Щетина на щеках и подбородке придает Максу брутальности. Темные волосы подстрижены в короткий ежик. В правом ухе у блестит маленькая сережка. Я замечала ее раньше на других фотографиях, но никогда о ней не спрашивала.
«Расскажи мне про свою сережку. Зачем ты проколол ухо?».
Карандашик в диалоговом окне начинает бегать, свидетельствуя о том, что Макс набирает длинное сообщение.
«Я проколол ухо в 16 лет. У меня с друзьями была рок-группа, мы выступали на небольших концертах и тусовках. Тогда сережка в ухе казалась уместной. Я же, типа, рокер. Ну и так она и осталась до сих пор».
Ого. Я не знала такого о Максе.
«Забавно) Ты не говорил мне раньше про рок-группу. На чем ты играл?)».
«На барабанах)».
В голове очень некстати возникает воспоминание. Мой бывший парень Федя изо всех сил зачем-то пытается освоить игру на барабанах. Мы сидим в гараже у его друга, Федя пьет дешевое баночное пиво и колотит палочками по барабанам. От мерзкой какофонии у меня сворачиваются в трубочку уши, но я изо всех сил выдавливаю из себя улыбку и нахваливаю Федю.
Я была слишком глупа и слишком влюблена. Сейчас, если бы я услышала подобную мерзость, то просто встала бы и ушла, побеспокоившись о здоровье своего слухового аппарата. Но в семнадцать я о себе мало думала. Мои мысли занимал только Федя.
«Ты хорошо играл на барабанах?».
Надеюсь, не как Федя.
«Ну, на концертах выступал. Я окончил музыкальную школу».
«Круто)».
Мне нравится постепенно узнавать Макса. Хотя мне казалось, я и так все о нем знаю, но в процессе общения постоянно всплывают новые подробности его биографии. А еще наша переписка стала смелее и откровеннее. Макс больше не стесняется делать мне комплименты. Я ему тоже.
«Какие у тебя планы на выходные?», спрашивает.
«Поеду в Николаевку. На свадьбу сестры».
Помня о потоке ревнивых сообщений Макса в день росписи в загсе с Антоном, я старалась поменьше говорить ему о моем фиктивном браке. Макс сам тоже вопросов почти не задавал. Поэтому сейчас я задерживаю дыхание, глядя на бегущий карандашик.
«С фиктивным мужем?».
Впервые Макс так называет Антона.
«Да…», отвечаю неуверенно.
Бегущего карандашика больше нет, Макс ничего не пишет, хотя значится онлайн. Я прямо вижу, как он загрузился по поводу моей поездки.
«Он мне не нравится. Будь с ним осторожна», наконец, печатает.
Хмурюсь.
«Почему ты так думаешь?».
«Потому что странно соглашаться на фиктивный брак с едва знакомой девушкой».
Закатываю глаза. Не страннее, чем вести любовь по переписке, как у нас, но Максу это не пишу.
Телефон в руке вибрирует, диалоговое окно с Максом сменяется входящим звонком от абонента по имени «Антон Плеханов». Кстати, надо будет переименовать. Ведь странно, когда муж записан по имени и фамилии? Для убедительности в глазах многочисленной родни Антона нужно назвать «Мой котик» или как-то в этом роде.
— Алло, — поднимаю трубку.
— Привет, жена!
Я звонко смеюсь, моментально забывая о Максе.
Глава 15. Подготовка
Дорога до Николаевки занимает почти целый день. Утром мы с Антоном встречаемся в аэропорту. Это наша первая личная встреча после росписи в загсе и так называемого празднования в ресторане, где Виктория устроила сцену. Антон ведет себя как ни в чем не бывало, а вот я слегка нервничаю.
Во-первых, я несколько лет не была в Николаевке, предпочитая поездкам в родную деревню путешествия за границу. Во-вторых, мне предстоит ошарашить родителей новостью о моем замужестве. Свадебные снимки и свидетельство о браке сложены в аккуратную папочку, которую я беру с собой в ручную кладь. Боюсь, в багаже могут помяться.
В-третьих, свадьба Ани и Феди. Как она пройдет? А как пройдет моя встреча с двоюродной сестрой и бывшим парнем? Будут ли с их стороны подколы, намеки? Или они сделают вид, будто не предали меня? В-четвертых, Антон. Как он пройдет испытание в виде моих родственников и их бестактных вопросов?
— Раньше родственники мучили меня вопросом, не собираюсь ли я замуж, — говорю Антону по пути к нашему гейту. — Теперь, раз я вышла замуж, начнут мучить вопросами, когда родим ребенка. Отвечай, что мы пока не планируем.
— Почему?
Действительно: почему? Не знаю. Просто мне кажется, что, когда я расскажу им о разводе с Антоном, больше всего они будут сокрушаться о том, что я не успела забеременеть. А так получится, что вроде как мы и не планировали.
— Не хочу их жалостливых взглядов.
— Почему ты думаешь, что будут жалостливые взгляды?
— В Николаевке принято беременеть на следующей день после свадьбы. А мы уже месяц женаты. Еще подумают, что я бесплодна. Не хочу.
— Ты слишком сильно паришься. Тебе, вообще, не по фиг, кто и что подумает?
Какое резонное замечание. Конечно, мне должно быть по фиг, что подумает и скажет у меня за спиной моя родня, которую я не видела несколько лет (а кого-то из них дольше). Вот только все сложнее, чем кажется. Это как вернуться в детский кошмар. Вроде уже знаешь, что монстров под кроватью не существует, а почему-то все равно их боишься.
— Ну тогда нам можно было не жениться, — бурчу под нос.
— Ну нет. Ты должна утереть нос своей сестре.
Я не соревнуюсь с Аней. Мне на нее давно наплевать. Мы и раньше не были подругами. Но мне действительно не хочется, чтобы она думала, будто я до сих пор убиваюсь по Феде, и ликовала. Появиться на ее свадьбе вместе с красивым, богатым и успешным мужем будет самым главным доказательством того, что рана от их с Федей ножа в спину давно зажила.
— Еще мои родственники любят задавать бестактные вопросы, — взволнованно произношу.
Я считаю своим долго по максимуму подготовить Антона. Мне заранее его жаль. Он еще не понял, на что подписался.
— Например?
— Ну, например, они могут спросить, сколько ты зарабатываешь.
Антон смеется.
— Пускай спрашивают. Мне не стыдно назвать свой доход.
— А ты когда-нибудь пил самогонку?
Антон поворачивает ко мне удивленное лицо.
— Самогонку? Нет.
— В Николаевке тебе придется пройти боевое крещение самогонкой.
Антон заметно напрягается.
— А других алкогольных напитков там нет?
— Есть, но двоюродный брат моего папы гонит у себя на дому самогонку. И если ты ее не выпьешь, он тебя за своего не примет. А у дяди Васи среди нашей родни большой авторитет. Так что тебе в первую очередь надо ему понравиться.
— А то что?
— А то он тебя окрестит московским борщом.
— Кем!?
— Московским борщом, — повторяю громче.
— Что это значит?
— Это значит слабак, лох и чмошник.
Между нами воцаряется тишина. Антон глядит на меня так, будто не верит, что я говорю серьезно.
— Ты служил в армии? — задаю новый вопрос.
— Нет.
— Плохо, — неодобрительно качаю головой.
— У меня черный пояс по карате, и я умею стрелять из винтовки. Этого недостаточно?
Теперь я удивленно гляжу на Антона.
— Черный пояс по карате?
— Да.
— А в универе не было похоже, что ты занимаешься спортом.
— Ты просто невнимательно на меня смотрела.
Почему-то я воспринимаю замечание Антона, как попытку меня пристыдить. Аж щеки слегка гореть начинают.
— Если умеешь стрелять, то это хорошо, — смущенно лепечу. — У дяди Васи есть ружье. Он любит выпить рюмочку самогонки и пойти на охоту. Наверняка пригласит тебя составить ему компанию.
По молчанию моего фиктивного мужа я понимаю: он, мягко говоря, охреневает. А ведь Антон еще не познакомился с моими родственниками вживую.
Глава 16. Боевое крещение
Начинается посадка на самолет. Нам лететь три часа, а потом еще полтора часа ехать из аэропорта до Николаевки. Я не сказала родителям о том, что прилечу сегодня, потому что тогда они бы собрались меня встречать, и мне пришлось бы знакомить с ними Антона в аэропорту. Я не хочу подвергать их такому шоку на людях в публичном месте. Уж лучше я зайду домой вместе с Антоном, и они переживут эту сенсацию в родных стенах.
— Каким еще образом мне придется проходить боевое крещение? — спрашивает Антон, когда самолет набирает высоту. В его голосе слышится ирония, как будто он не верит в правдивость моих предупреждений. — Мне надо будет доить корову?
— Доить корову нет, а вот помочь почистить навоз тебя скорее всего попросят.
Антон смеется.
— Когда папа даст тебе в руки лопату и скажет убрать за Тарзаном, тебе будет не до смеха.
— Кто такой Тарзан?
— Папин конь.
Антон резко перестает смеяться.
— У твоей семьи есть лошадь?
— Да, по Николаевке папа перемещается только на Тарзане.
— А машины у него нет?
— Есть, но она для дальних поездок.
— Какие еще животные у твоей семьи?
— Их очень много. У моих родителей ферма.
Весь полет я, как могу, готовлю Антона. Его веселит моя серьезность. Он думает, что я слишком нагнетаю, и на самом деле ничего страшного его не ждет. Наивный. Он даже в настоящей деревне никогда не был и думает, что Николаевка — это что-то типа коттеджного поселка в Подмосковье с красивыми двухэтажными домами и ровными заасфальтированными дорогами. Мой взгляд непроизвольно опускается на ноги фиктивного мужа в новеньких белоснежных кроссовках.
— Какую обувь ты с собой взял? — спрашиваю, предчувствуя плохой ответ.
— Туфли для свадьбы.
— И все!?
— И эти кроссовки, что на мне сейчас. Я не люблю тащить с собой много вещей. А что?
Сглатываю.
— Забыла предупредить тебя взять резиновые сапоги или калоши. Ладно, не страшно, там на рынке купим.
Глаза Антона горят немым вопросом.
— Просто в Николаевке нет асфальтированных дорог, — поясняю, — и после дождя очень грязно. Надо было предупредить тебя заранее, извини.
— У меня в любом случае нет ни резиновых сапог, ни калош. Так что даже если бы ты предупредила заранее, это бы ничего не поменяло.
Самолет идет на посадку. Мой родной край встречает нас хмурым небом. Если дождь еще не прошел, то скоро будет. Мы получаем багаж и выходим из аэропорта. На улице на нас сразу набрасываются таксисты с табличками. Антон договаривается с первым попавшимся, и мы садимся на заднее сиденье старой «Волги», насквозь провонявшей бензином и сигаретами.
По дороге Антон смотрит в окно с любопытством, а я с ностальгией. Мы едем мимо пшеничных и кукурузных полей, периодически нам преграждают дорогу стада коров. И все-таки сколько бы я ни прожила в Москве, по каким бы Парижам ни поездила, а от встречи с местами детства сердце бешено заходится.
За полчаса до подъезда к деревне начинается ливень стеной. Я снова кошусь на белые кроссовки Антона. Вздыхаю. Плохое предчувствие сосет под ложечкой.
— Это твоя деревня? — спрашивает Антон, когда мы проезжаем мимо таблички с надписью «Николаевка».
— Да. Через десять минут будем дома.
От предвкушения долгожданной встречи с родителями у меня потеют ладони.
— Это моя школа, — показываю Антону пальцем в окно. — А это Дом культуры, куда я ходила на танцы и на пение. А вот здесь проходят дискотеки для молодежи.
Таксист сворачивает с центральной улицы в переулок и… так резко тормозит, что мы с Антоном чуть не бьемся лбами о передние сиденья.
— Что случилось? — спрашиваю в панике.
Таксист резко газует, но машина буксует и не двигается с места. Потом еще раз и еще. Я уже догадалась.
— Застряли в грязи. Размыло дороги после дождя. Надо толкать машину. Молодой человек, поможете? — обращается к Антону.
Водитель еще раз сильно нажимает на газ, но автомобиль лишь буксует.
Я снова опускаю глаза на ноги Антона в белоснежных кроссовках. Боевое крещение начинается.
Глава 17. Немая сцена
— Вы уверены, что это поможет? — спрашивает его Антон.
— А есть другие варианты?
— Да, например, вызвать эвакуатор или буксир.
Таксист, который на протяжении всего диалога смотрел в лобовое стекло, резко оборачивается к нам. Оглядывает Антона, как будто он пришелец.
— Вы не местный, да?
— Да.
— Сразу видно.
Это прозвучало, как оскорбление. Надеюсь, Антон не заметил. Я начинаю нервно ёрзать на сиденье.
— Молодой человек, надо толкать, — настаивает таксист. — Или выходите из машины здесь и дальше идите пешком.
Нет, пешком нам никак нельзя. Я тоже испорчу свои дорогие брендовые кроссовки. Они хоть и черные, а не белые, как у Антона, а все равно жалко. Я надеялась, что с погодой все-таки повезет.
— Ну давайте толкать, — Антон безразлично пожимает плечами и вылезает из машины.
У меня сердце кровью обливается за его кроссовки. Я аж физически чувствую за них боль. После николаевской грязи их ничем не получится отмыть.
Антон толкает машину сзади, водитель жмет на газ и буксует. Это длится так долго, что я всерьез задумываюсь о звонке папе. Он бы приехал за нами на своем внедорожнике и отвез домой. Да, тогда бы пришлось сообщить ему об Антоне немножко раньше, чем я хотела, но зато обувь моего фиктивного мужа была бы спасена.
— Получилось! — радостно восклицает водитель.
Меня кидает из стороны в сторону, когда такси наконец-то выезжает из ямы. Слава Богу, не пришлось звонить папе. Антон открывает заднюю дверь и, шумно дыша, залезает в салон. Я сразу опускаю взгляд на его ноги. Несколько раз моргаю.
Но…
Как это возможно!?
— Как тебе удалось не испачкать белые кроссовки? — изумляюсь.
Обувь моего фиктивного мужа все такая же белая. Ну разве что совсем чуть-чуть по краям испачкалась. Но это даже в глаза не бросается, если долго не присматриваться.
— Я аккуратно наступал. И в твоей Николаевке не так уж и грязно. В Москве бывает грязнее.
Должно быть, дороги не сильно размыло. Наверное, водитель просто на яму наехал, вот и застрял. Иначе я не могу объяснить, как Антону удалось не залезть в грязь по колено.
Таксист поворачивает на мою улицу. До дома родителей остается каких-то сто метров, и у меня сжимается сердце в предвкушении долгожданной встречи. Дом, милый дом. Я прожила здесь восемнадцать лет, пока не упорхнула в столицу.
— Приехали, — отчитывается таксист.
Мой пульс бьется со скоростью света, когда я осматриваю красный кирпич дома, новую бордовую крышу и высокие темно-синие ворота. В мамином палисаднике распустились цветы, за кирпичным забором виднеются лозы винограда, который поспеет в сентябре.
Мы вылезаем из машины, Антон достает из багажника чемоданы и тоже с любопытством оглядывает дом.
— А ты дочка зажиточных фермеров, я так понимаю, — слегка ухмыляется.
Да, у моих родителей не двухэтажный коттедж, к каким привык Антон, но на этой улице наш дом самый современный и красивый. Особенно контраст заметен по сравнению с деревянной избушкой ровно напротив. Там живет многодетная семья алкашей.
Я подхожу к воротам и открываю калитку. Как обычно, не заперто. В Николаевке никто не запирает калитки на день. Адреналин выбрасывается в кровь лошадиными порциями. Я не была дома три года! И только сейчас понимаю, как же сильно соскучилась.
— Оставляй чемоданы здесь, пойдем!
Я хватаю Антона за руку и веду к дому по аккуратной плиточной дорожке. Пять метров, три , два, один…
Дергаю ручку. В нос бьет такой родной запах дома: деревянной мебели, которую папа сам сделал, и маминых сладких булочек.
— Мам, пап! — кричу. — Это я! Сюрприз!
Мы стоим в прихожей. Из глубины дома слышатся торопливые шаги родителей. Их звук смешивается с тарахтением моего сердца.
— Нина! — восклицает мама, увидев меня. — Ниночка! Господи…
— Я решила сделать вам сюрприз и приехать без предупреждения.
Следом за мамой в коридор выбегает папа. Тоже столбенеет, как она, будто увидел привидение. В следующую секунду родители отмирают и бросаются на меня с объятиями и поцелуями. Антона то ли не заметили, то ли проигнорировали. Хотя он стоит в шаге от меня.
— Что же ты не предупредила, — причитает мама, покрывая меня поцелуями и быстр смахивая слезы.
— Я бы тебя встретил, — добавляет папа, крепко сжимая меня в своих больших и сильных руках.
— Я хотела сделать вам сюрприз.
Закончив с лобызаниями, родители отступают на шаг. И вот теперь замечают Антона. В их удивленных глазах читается немой вопрос: «Это кто?».
Ну, была не была.
— Мам, пап, а это мой муж Антон. Я месяц назад вышла замуж.
Немая сцена…
Глава 18. Испытания
Антон
И тут я понимаю, что первый раз в жизни знакомлюсь с родителями девушки. Эта так не вовремя возникшая в голове мысль выбивает почву из-под ног. Пока родители Нины таращатся на меня во все глаза, я судорожно пытаюсь подобрать слова.
— Здравствуйте, очень приятно с вами познакомиться. — Это единственное, что приходит мне на ум.
Папа Нины — высокий и широкоплечий, как шкаф. Одна его рука, как две мои. На большом строгом лице красуются густые черные усы. Даже если бы я заранее не знал, что отец Нины фермер, то догадался бы по его внешнему виду. Наверное, именно так и выглядят фермеры, которые управляют комбайнами и ездят на лошадях. Отец Нины прищуривает темные глаза и рассматривает меня, словно под лупой. Кажется, я уже ему не нравлюсь.
Мама Нины — простая добродушная женщина. Это видно по ее бесхитростному лицу. Нина похожа на нее. Те же светлые волосы и светлые глаза.
— Мам, пап, — Нина берет меня под руку. — Извините, что не сказала вам раньше. Но вы же в любом случае рады за меня, да? Вы так мечтали, чтобы я наконец-то вышла замуж. — Нина поднимает на меня голову. — Антон, это мои родители: Савелий Петрович и Галина Ивановна.