Любовница

Глава 17. Блеф

Марк быстро берет себя в руки и начинает лекцию. Надо отдать ему должное: он хорошо владеет собой и рассказывает поинтереснее многих наших преподавателей. Сразу видно — адвокат с большим опытом выступлений в судах. Отлично владеет ораторским искусством. Я знаю, что адвокаты специально на это учатся. Есть курсы по ораторскому мастерству. Адвокат должен быть убедителен, его выступления в судах сродни театральным представлениям.

Одногруппники завороженно слушают, многие поднимают руки и задают вопросы. Марк никак не выдает, что его потрясла встреча со мной. Но я знаю: адвокаты умеют не только искусно убеждать, но еще и блефовать. Полное отсутствие внимания ко мне — это блеф?

Ну, или наша встреча реально НЕ потрясла его, потому что я для него никто и звать никак. Просто одна какая-то случайная знакомая, о которой он и думать забыл. Чего не скажешь обо мне. Я гляжу на Марка как на привидение. А еще чувствую, как меня засасывает в пучину его обаяния и харизмы. Мне в нем нравится абсолютно все: внешность, голос, ум, умение держаться перед аудиторией. Я даже не записываю ничего за Марком. Он настолько интересно рассказывает, что мозг сам запоминает каждое слово.

Я не влюбилась, это все его ораторское мастерство виновато.

Не очень отдавая отчета в собственных действиях, я снимаю под партой кольцо Вадима и засовываю его в карман джинс. Затем кладу руки на парту. Марк рассказывает, как один его клиент покупал фирму-конкурента, а ФАС не давала разрешение на сделку, поскольку видела в ней угрозу для конкуренции на этом рынке. С третьей попытки и после десятков писем Марку удалось получить от антимонопольного органа разрешение на сделку.

Я могла бы взять этот кейс в свою ВКР. И вообще, Марк бы мне очень помог, если бы, например, дал интервью для моей выпускной работы. У меня один из методов как раз экспертное интервью. Борис Юрьевич говорил, что нужно взять не менее шести интервью. У меня пока только два человека согласились, один из которых мой папа.

Чем дольше я сижу перед Марком, тем сильнее меня затапливает жгучий стыд. Сама навязалась ему, сама себя предложила. Он сходу сказал, что женат, а я все равно к нему лезла. Боже, какой позор, какое унижение.

Я смотрю на обручальное кольцо Марка на его руке и чувствую, как у меня краснеют щеки. Торопливо опускаю на лицо распущенные волосы и смотрю в тетрадь. Беру ручку и начинаю записывать за Марком. Имитирую какую-то деятельность, чем только привлекаю к себе его внимание. Он смотрит на меня. Я чувствую.

Но мой взгляд так и норовит оторваться от тетради и устремиться в сторону правой ладони Марка. Туда, где он носит золотое кольцо. Чем дольше я на него смотрю, тем сильнее боль, которую я испытываю. Что-то ноет в груди. По телу растекается горечь. Она отравляет меня.

«Он женат. Он женат. Он женат», долбит мысль в голове.

— На этом сегодняшнее занятие подошло к концу, — подытоживает Борис Юрьевич.

Одногруппники аплодируют Марку. Правда было интересно, не многие гости удостаиваются таких оваций. Я тоже хлопаю. А у самой руки задеревенели, пальцы не гнутся.

Кто-то из одногруппников задает Марку последние уточняющие вопросы. Я же начинаю спешно собираться. Нужно смыться отсюда поскорее. И без Марка найду, у кого взять интервью для ВКР.

— Эвелина, задержитесь, пожалуйста, — тихо просит меня Борис Юрьевич, когда видит, как я торопливо складываю свои вещи в сумку.

У меня аж сердце в пятки проваливается. Догадка осеняет меня. Научник хочет, чтобы я взяла интервью у Марка для своей ВКР. Я просто не представляю, как буду это делать. Притворяться, что не вешалась ему на шею и не предлагала себя?

— Я тороплюсь, — шепчу Борису Юрьевичу.

— Всего на минутку. Это важно для вас.

Я чувствую себя как перед концом света.

Марк заканчивает отвечать на последний вопрос, и наконец-то одногруппники встают со своих мест и начинают собираться. Я тоже поднимаюсь и делаю неуверенный шаг к Борису Юрьевичу. Марк что-то смотрит в телефоне, но быстро убирает его в карман.

— Марк, — обращается к нему Борис Юрьевич, — познакомьтесь, это Эвелина, моя студентка. Она пишет выпускную квалификационную работу о правовой среде современного бизнеса. Эвелине бы очень пригодилась ваша помощь в написании ВКР. Вы не могли бы дать ей для работы интервью и несколько интересных кейсов?

Я осмеливаюсь поднять на Марка взгляд. Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Сейчас с него спала броня собранного беспристрастного адвоката, он стал обычным человеком. И… он тоже шокирован встречей со мной?

А вот это уже не блеф.

— Д-да, конечно, — Марк отмирает. — Без проблем.

— Времени еще достаточно, — говорит Борис Юрьевич, — но все же я не советую студентам откладывать написание ВКР на самый последний момент, — предупреждающе смотрит на меня. — Поэтому, Эвелина, если вы уже потихоньку приступите к написанию, то будет замечательно. Чем быстрее вы напишите ВКР, тем больше у вас потом будет времени на исправление ошибок.

— Да, конечно, я уже начала писать введение.

Вру, естественно. Ничего я еще не начала. Только середина октября, а защита в июне. Времени навалом. После новогодних праздников потихоньку займусь введением и теоретической частью.

Хотя…

Там, наверное, в активной фазе будет подготовка к свадьбе с Вадимом. А после свадьбы неизвестно, как моя жизнь сложится. Может, у меня вообще не будет времени писать ВКР.

Так что Борис Юрьевич прав, в моем случае, наверное, лучше поторопиться, а не откладывать все на последний момент.

— Эвелина, — обращается ко мне Марк. От того, как он произносит мое имя, у меня сердце пускается вскачь галопом. — Я думаю, вам лучше приехать ко мне в офис. Я дам вам документы по всем делам, которые могут пригодиться для вашей ВКР.

У меня слабеют колени, и я опираюсь правой рукой на стол Бориса Юрьевича. Марк бросает на нее мимолетный взгляд.

Хорошо, что я сняла кольцо Вадима.

— Да, конечно, давайте я приеду в ваш офис. А когда?

— В любое время. Запишите мой номер телефона. Позвоните, когда будете готовы приехать.

Глава 18. Радовать каждый день

Прошло четыре дня после нашей с Марком повторной встречи. За это время я выучила его номер телефона наизусть, но так ни разу и не набрала цифры. Он оказывает на меня слишком пагубное влияние. После семинара по правовой среде современного бизнеса я не могу перестать думать о Марке. Что же со мной будет, если я еще раз с ним встречусь и пообщаюсь? Я совершенно точно пропаду. А я не хочу пропадать.

Я захожу в свой гардероб и оглядываю его содержимое. Мой выбор падает на черное твидовое платье. Модное, но в то же время скромное. Снимаю его с вешалки и возвращаюсь в комнату. Сегодня у меня свидание с Вадимом. Он пригласил меня на ужин в ресторане. Я согласилась, потому что хочу дать своему жениху шанс.

Ну что я так предвзято к нему настроена, в самом деле? Если разобраться, то я же не знакома с ним толком. Только слышала о нем какие-то сплетни и почему-то сразу в них поверила.

Где твое критическое мышление, Эви?

Я хочу влюбиться в своего жениха. Это в моих силах и в моих руках. Узнать его лучше как человека, найти с ним что-то общее, проникнуться к нему симпатией, а после и более глубоким чувством. Я хочу думать каждый день о своем женихе, а не о женатом незнакомце.

Вадим присылает за мной машину в шесть часов. Я сажусь на заднее сиденье Майбаха и оглядываю роскошный бежевый салон. Люблю светлые салоны автомобилей. Здесь для меня стоит металлическое ведерко со льдом, а в нем бутылка просекко и бокал. Я не пью. Не хочу приехать на свидание не трезвой.

Майбах, мягко шурша по московским дорогам, привозит меня в ресторан в центре столицы. Я захожу в заведение, снимаю пальто в гардеробе и прохожу в зал. Меня встречает администратор, но я отказываюсь от его помощи, поскольку уже заметила Вадима. Он сидит за столиком на двоих в центре зала. Разговаривает с кем-то по телефону. Меня пока не видит, поэтому, пользуясь случаем, разглядываю своего жениха.

Вадим в костюме и галстуке, очевидно, после рабочего дня. Лицо слегка блестит. Он что-то бурно обсуждает, злится, я бы даже сказала, ругается. Я отчаянно пытаюсь отыскать в нем хоть что-то красивое, хоть что-то симпатичное, что откликнется моему сердцу. Но тщетно.

«Главное — внутренняя красота, а не внешняя», говорю себе мысленно и уверенно направляюсь к Вадиму.

Заметив меня, мой жених спешно прощается с собеседником и сбрасывает вызов. Встает, чтобы поприветствовать меня.

— Привет, — говорю с улыбкой.

— Привет, Эви, — без лишних церемоний Вадим кладет руку мне на поясницу, притягивает к себе и целует в губы. Это неожиданно, поэтому я замираю на несколько секунд. — Прекрасно выглядишь, — говорит, отстранившись.

— Спасибо.

Скромно улыбнувшись, сажусь на стул. Вадим опускается напротив и подает мне меню. Я смотрю в книгу блюд, делаю вид, будто выбираю, а сама борюсь с желанием вытереть рот ладонью. Мне приходится приложить все силы, чтобы побороть этот протест.

«Эви, дай ему шанс», говорю сама себе.

Остановив свой выбор на пасте с морепродуктами, закрываю меню.

— Как дела? — первой начинаю разговор с Вадимом. — Давно ждешь меня?

Он, видимо, тоже определившись с выбором, громко захлопывает меню и убирает в сторону.

— Нет, несколько минут, — улыбается. — А дела нормально, работаю. Как твои?

— Мои тоже нормально. Учусь.

— Напомни, где ты учишься?

— На четвертом курсе экономического факультета. В следующем году заканчиваю бакалавриат. Потом будет магистратура.

— Зачем тебе идти в магистратуру?

Меня удивляет вопрос Вадима, но я не успеваю ответить, потому что к нам подходит официант. Мы делаем заказ. Молодой парень в белоснежной накрахмаленной рубашке быстро записывает за нами в блокнот и удаляется.

— Так на чем мы остановились? — спрашивает Вадим.

— Ты спросил, зачем мне магистратура.

— Ах да, зачем тебе магистратура?

Я издаю нервный смешок, предчувствуя что-то не очень хорошее.

— Ну как зачем? Я хочу получить полноценное образование и работать.

— Работать!? — удивленно выгибает бровь.

Не очень понимаю, что я сказала не так.

— Эм, да…

— Эви, милая, — Вадик одаривает меня снисходительной улыбкой. — Разве я не способен обеспечить тебе безбедную жизнь?

Ну да, в наших кругах не принято, чтобы женщина работала. Я вообще не очень понимаю, чем занимаются женщины в наших кругах, потому что домашнее хозяйство они тоже не ведут. Для этого есть домашний персонал. Взять хотя бы мою сестру Лану. Она не работает. При этом убирает дом и готовит прислуга. За детьми смотрит няня. Я много раз спрашивала Лану, как построен ее день, а она мне толком ответить не смогла.

— Дело не в этом. Просто я хочу, чтобы у меня было какое-то занятие, какое-то любимое дело. Я не говорю, что собираюсь строить большую карьеру. Но я бы хотела чем-то заниматься.

— Ты будешь заниматься нашей семьей и нашими детьми.

— Помимо этого.

— Ты не сможешь быть достаточно хорошей женой и матерью, если будешь растрачивать себя на что-то еще помимо семьи.

Вадим говорит со мной ласково и мягко, но я отчетливо слышу в его интонации стальные нотки. Такими говорят, когда вопрос не подлежит обсуждению. Тем более — спору.

Но я все равно отчаянно пытаюсь.

— Миллионы женщин по всему миру совмещают семью с работой, при этом не имея даже домашнего персонала.

— Да, и ты видела, как выглядят эти женщины в сорок лет? Уставшие, изможденные. У них потухшие глаза и печальные лица. Я уже молчу об их внешних данных: лишний вес, целлюлит, морщины. Нет, Эви, я не хочу видеть тебя такой, — категорично заявляет.

— А какой ты хочешь меня видеть?

— Такой, какая ты сейчас: молодой, красивой и чертовски сексуальной, — Вадик смотрит на меня так, будто глазами пожирает. Мне становится не по себе. — Ты ведь будешь красивой и сексуальной для меня?

Мне кажется, он хочет заняться со мной сексом прямо здесь и сейчас. Господи, как хорошо, что мы в людном месте. Надеюсь, в этом ресторане нет никаких приватных комнат для уединения?

— Конечно, буду.

— Вот и замечательно, — Вадик довольно улыбается. — Иначе мне придется искать себе молодую и красивую на стороне, — смеется. — Ты ведь не хочешь этого, Эви?

Я сижу словно ведром ледяной воды облитая. Я настолько шокирована словами Вадима, что не могу выдать никакой связной реакции. Он смотрит на меня внимательно в ожидании ответа.

— Конечно, не хочу, — произношу заплетающимся языком. — Я за супружескую верность.

— Но чтобы была супружеская верность, жена должна каждый день радовать своего мужа. Чтобы он хотел только ее, и больше никого.

Киваю деревянной шеей.

— Ну вот и чудненько, — Вадик тянется через стол и накрывает своей ручищей мою ледяную ладонь. Я дергаюсь словно от удара током. — Я хочу, чтобы ты радовала меня, Эви. Каждый день.

Глава 19. До свадьбы

Остаток ужина проходит как в тумане. Я изо всех сил стараюсь вовлечься в разговор, но выходит слабо. Вадик много говорит. У него язык подвешен. Рассказывает про свою учебу в Лондоне, про стартап, которым занимался до недавнего времени. Мне неинтересно от слова совсем, поэтому периодически я отключаюсь от разговора и ухожу в свои мысли.

Вадим задает вопросы и мне. Спрашивает про мои увлечения, любимую музыку, любимые книги. Не знаю, действительно ли ему интересно или просто делает вид. Я перечисляю своих любимых авторов из классической литературы, и Вадик хвалит мой вкус.

— Диккенса я любил читать в раннем студенчестве. А Бальзак мне не зашел. Слишком тяжелое начало в его книгах. Потом, конечно, уже интереснее, но пока через начало продерешься, перехочешь читать.

— А ты читал Достоевского?

— Конечно, читал. Но, если честно, тоже не зашел мне. Слишком сильно у него там все страдают.

— Достоевский считал, что путь к счастью возможен только через истинное страдание.

Вадим брезгливо морщится.

— Нет, мне нравится что-нибудь более оптимистичное.

— Например?

— Может, прозвучит банально, но Александр Сергеевич Пушкин. У него всего в меру: и драмы, и любви, и политики, и страданий. А вообще, моя любимая книга — «Финансист» Теодора Драйзера.

— Не читала.

— Она сложная. Но интересная.

Одна точка соприкосновения с Вадиком у меня нашлась — литература. Ну хоть что-то. Музыку мы слушаем разную: он рэп, а я поп и легкий рок. В кино у нас тоже разные предпочтения. Вадим любит фантастику и мистику, а я что-то пореалистичнее.

В целом, Островский не глуп. Он неплохо эрудирован, его можно назвать разносторонним человеком. За это ему тоже большой плюс. Конечно, было бы странно, если бы человек, получивший очень дорогое образование в Лондоне, не был эрудирован. И все же в интеллектуальном плане Вадим порадовал меня.

Может, постепенно я в него влюблюсь?

Мы выходим из ресторана. Майбаха, который меня привез, больше нет. Вадим ведет меня к своей машине, припаркованной за углом заведения. Открывает мне переднюю дверь, помогает сесть в салон. У него в машине чисто и приятно пахнет. Сев на водительское место, Вадим не заводит мотор, чтобы сразу отвезти меня домой, а поворачивается ко мне.

Он мочит, и я тоже молчу. Но уже предчувствую что-то неладное. В салоне темно. Свет от уличных фонарей слабо проникает. Я вижу только очертания лица своего жениха. Вадим не пристегивает ремень безопасности.

Островский тянется ко мне через коробку передач и целует в губы. Одну руку кладет мне на затылок, вторую на спину и притягивает ближе к себе. У меня нет иных вариантов, кроме как ответить на поцелуй. Я стараюсь думать о том хорошем, что разглядела в своем женихе на свидании. Например, о его разносторонности. Я думаю, что не так уж у нас все безнадежно, есть точки соприкосновения. Пока это только литература, но со временем найдутся и другие.

Тоже обнимаю Вадима за шею. Позволяю его языку проскользнуть мне в рот. Отключаю любые чувства и негативные мысли. Просто целую своего жениха в ответ. И у меня даже получается. Правда получается.

Пока Вадик не убирает одну руку с моей спины и не кладет ее на колено, туда, где полы пальто расходятся в стороны. Сначала Вадим просто поглаживает колено, а затем ведет ладонью вверх. Он ныряет ею под платье и продолжает путь дальше.

Внутри меня разрастается паника. Я не была готова к такому. Пока я судорожно соображаю, как поступить, Вадим касается ладонью меня между ног и начинает там гладить. Сам прерывает поцелуй и говорит:

— Поехали ко мне домой.

Продолжая гладить меня между ног, снова целует и подталкивает к сиденью, чтобы легла на него спиной.

Мне страшно. Внутри все клокочет от ужаса. Я не готовилась к такому. Но самое главное другое — у меня нет желания. По крайней мере сейчас.

Набираюсь сил и мягко отталкиваю от себя Вадима. Он поддается, и я быстро отстраняюсь к окну. Однако рука Вадика все еще у меня между ног. Сама осторожно убираю ее.

— Вадим, ты слишком торопишь события. До нашей свадьбы еще пять месяцев.

Он шумно дышит, но отстраняется от меня. Не сильно. На пару десятков сантиметров.

— Да брось, Эви. Ты же не собираешься ждать до свадьбы?

— Вообще-то собираюсь.

Вадим смотрит на меня как на дуру. Слегка смеется.

— Что за ерунда у тебя в голове? Мы не обязаны ждать свадьбы.

Я остаюсь серьезной.

— Вадим, пять месяцев — это достаточный срок для того, чтобы что-то изменилось.

— Что может измениться?

— Что угодно. Наши семьи могут поругаться, наши отцы могут поругаться. У твоей семьи могут измениться планы или у моей семьи могут измениться планы. Что угодно может случиться. Поэтому я против интимных отношений до свадьбы. Пять месяцев — это слишком долго. Знаешь, моя бабушка говорила: «Жизнь меняется каждые десять минут».

Лицо Вадима из насмешливого становится разочарованным. Он отстраняется дальше, к рулю. Я наконец-то полноценно вздыхаю.

— Это бред, Эви. Мы взрослые люди, мы помолвлены.

— Я берегу себя для мужа.

— Я твой муж.

— Пока еще нет.

Вадим фыркает. Он недоволен моей позицией. Я пристегиваю ремень безопасности.

— Отвезешь меня домой?

Он не отвечает, а тоже молча пристегивается. Мы едем в тишине. Я чувствую исходящее от Вадима недовольство. Но мне плевать. Мое тело — это тот минимум, на который я имею полное право. По крайней мере до свадьбы. Вадим не может принудить меня к сексу, пока в моем паспорте не стоит штамп о регистрации нашего брака.

Я ликую про себя. У меня внутри скачет от радости маленькая Эвелина. Даже недовольство и очевидное разочарование Вадика не трогают меня совершенно.

А еще я достаю из сумочки мобильный телефон и, пока взгляд Вадима устремлен на дорогу, пишу сообщение Марку:

«Привет! Это Эвелина. Когда я могу приехать к тебе в офис, чтобы получить материалы для написания моей ВКР?».

Глава 20. Сообщение

Ответ от Марка приходит через полтора часа. За это время я успеваю десять раз пожалеть о том, что отправила ему сообщение, и даже несколько раз порываюсь выбросить свой телефон в окно. А когда смартфон пиликает мелодией входящего сообщения, читаю с замирающим сердцем:

«Привет, Эвелина! Ты можешь приехать в любой будний день. Лучше всего вечером после 18:00».

Я несколько раз перечитываю сообщение Марка. Сердце гулко бьется в ушах.

«Извини, что долго не отвечал. Только освободился. Затянулась встреча с клиентом».

Второе сообщение приходит вдогонку к первому. Марк как будто оправдывается передо мной. Или мне кажется? Но в любом случае приятно, что он пояснил свое долгое молчание. А то я уже нафантазировала себе, что он занимается страстным сексом с женой, а тут я пишу.

Впрочем, он действительно мог заниматься сексом с женой, а про клиента выдумал.

Я пока ничего не отвечаю и закрываю наш диалог. Подхожу к окну своей комнаты и смотрю в октябрьскую ночь. На часах только десять вечера, но на улице уже так темно и холодно, как будто два часа ночи. Мелкие капли дождя падают на стекло и стекают вниз кривыми дорожками. Машина Вадима все еще стоит в нашем дворе, хотя мы вернулись больше часа назад. Мой жених о чем-то разговаривает с папой в его кабинете.

Надеюсь, Вадик не жалуется моему отцу, что я отказалась заниматься с ним сексом? Это был бы полный бред, но кто его знает. Мне ничего неизвестно о Вадиме Островском.

Мы ехали молча всю дорогу домой. Вадим был то ли расстроен, то ли недоволен моим отказом. Или все вместе. Но я не намерена уступать в вопросе секса до свадьбы. Это мое тело и это мое право. Вадим мне пока не муж, и я не обязана исполнять с ним супружеский долг.

Тихий стук в мою дверь заставляет меня встрепенуться. Я быстро отхожу от окна на пару шагов.

— Войдите.

Дверь открывается, и заглядывает голова Вадима.

— Можно?

— Да, конечно, проходи.

У меня в комнате горит только ночник. В полумраке Вадик выглядит слишком уставшим и с кругами под глазами. Возможно, так оно и есть на самом деле, учитывая, что перед нашим свиданием у него был полноценный рабочий день.

— Я поеду домой, зашел пожелать тебе спокойной ночи.

Улыбаюсь такой заботе.

— Спасибо. Тебе тоже спокойной ночи.

— Тогда будем на связи?