Лекарь 9
«Нужно мне все-таки позарез безлюдное место недалеко от города, чтобы оставить там боевой экипаж машины вместе с самой машиной», — напоминаю я себе.
Но сейчас я заметил на карте города в атласе, к которому мы приближаемся, белую нитку дороги, уходящей в сторону от основной трассы и подходящую вплотную к городу слева. Пройдя довольно далеко вдоль города и железнодорожного пути, она поворачивает к городу и заканчивается, немного не доходя до него.
— Это идея! — радостно говорю я, заставив вздрогнуть водителя.
Я смогу дойти пешком через железнодорожную насыпь до жилых районов. Еще просто оставить на проселочной дороге в лесу машину с узниками, которым можно будет приоткрыть даже окна, чтобы не задохнулись. Все равно ночью на дорожке в лесу их смогут найти только маньяки или утренние грибники.
Про грибников — шутка такая, какие грибы тут растут и растут ли вообще — для меня данная тема совсем темный лес. Зато у меня появится приличная фора по времени, чтобы обзавестись жильем, сменить внешность и одежду, сходить в баню и выйти на местных авторитетов, которые могут мне помочь с паспортом.
Я все же решил пока остаться в этом времени, раз уж не стоит очень часто злоупотреблять перелетами через Храм.
Мне, особенно с моими знаниями и способностями, в принципе, все равно, где жить. Почему бы не попробовать на какое-то время стать гражданином СССР, попробовать на свой вкус тот исторический период, о котором так любят вспоминать мои родители? Принять вызов судьбы и выйти с честью из сложной ситуации, когда все против меня.
Уже год, как я родился, очень хочется узнать, есть ли мой предшественник здесь, еще посмотреть на молодых родителей и на социалистический Ленинград. С таким-то счастьем и на свободе! Даже денег уже солидная сумма набралась, а с ними все гораздо проще устроить.
Только придется постараться с легализацией, прожить несколько месяцев в шумном южном городе.
— Сворачивай налево, — я снова подпихнул водителя пистолетом в бок.
Вроде эта дорожка мне нужна, сразу после моста через реку Риони, я ее не собираюсь пропустить.
На подобное требование водитель отозвался с явной неохотой, боится, что я тут их всех оставлю помирать, как лишних свидетелей. Но деваться ему некуда, ствол Макарова нацелен ему в колено, а я всем своим видом показываю, что сразу же выстрелю.
— Арчил, куда ты поехал? — заволновался очнувшийся сержант, понявший по разговору и ухабами на дорожке, что мы теперь едем куда-то не туда.
Даже акцент от волнения появился у мужика.
— Бесик, он требует ехать вдоль города, — отозвался водитель и добавил. — У него мой пистолет. И твой тоже.
— Да, у меня ваше оружие и я умею из него стрелять хорошо. Поэтому сидите спокойно и останетесь живы, — прорычал я ну очень злобно, не хватает еще проблем с машиной получить прямо перед возможным спасением.
Но сержант не собирается сдаваться просто так на милость убийцы, как я сам рассказал. Тут же начал биться в наручниках и ремне на ногах, как пойманная птица, пытаясь вытащить ноги и начать пинать меня. У него почти получилось, когда я, одновременно не убирая ствол от бока водителя, легко отмахнулся рукой. И в который раз многострадальная голова сержанта снова глухо и сильно ударилась о железную дверцу, после чего повисла на груди, сержант обмяк.
— Как можно бить человека в наручниках! — возмутился водитель, на секунду оторвавшись от руления между ямами и колеей.
— Еще как можно, ведь удобно очень! Не только же родной милиции всех лупить безнаказанно, — усмехнулся я. — А можно каждому, у кого есть пистолет, запомни как следует мои слова, сынок.
Парню пока трудно представить, чтобы пистолеты оказались у многих.
«Ничего, пройдет какой-то десяток лет и целым автоматом здесь, в этих местах, никого не удивишь, когда уйдет Советская власть. Как только уйдет и начнется всеобщая грузинская гражданская война», — усмехаюсь я.
Мы медленно пробираемся по какой-то технической дороге полчаса, за окнами становилось все темнее, приближается ночь. Вскоре машина уперлась в высокий бугор, дорога закончилась, мы остановились посреди леса.
Но до полной темноты оставалось еще с час времени, и я не стал терять его зазря. Сначала расстегнул наручники оглушенному, которому они уже впились реально в кисти. Потом, подсунув рукава служебной голубой рубашки вниз, надел снова. Уже не так жестко, как тот сам затянул себе, пытаясь непременно освободиться от браслетов.
«Просто сам еще в них ни разу не оказывался. Поэтому только зря затянул».
Протер платком с одеколоном и скобу, и наручники, потом обратился к водителю, внимательно следящему за мной и моими действиями.
Видит же, что я просто заметаю следы, явно не собираясь расправляться с ними.
— Арчил, я пристегну тебя так же наручниками к машине с другой стороны. Если не будешь мне мешать, наручники затягивать не буду.
Но водитель все же начал мешать, поэтому был также отправлен в небытие несильным ударом по голове.
Я отвязал его от рычага передач и снял наручники с руля, которыми пристегнул парня к такой же скобе, только ноги привязывать не стал. Пришлось перетащить его с переднего сидения на заднее, что оказалось совсем несложно проделать с моей силой.
Потом также протер наручники и скобу, пистолет и магазин, который доставал и вставлял обратно, еще второй магазин засунул в кобуру, протерев и его тоже. Надев на руки найденные под сидением водителя рабочие рукавицы, обыскал всю машину, протирая на всякий случай все поверхности, про которые мог забыть, что трогал их сегодня.
Теперь я в таком мире нахожусь, где про отпечатки пальцев требуется очень беспокоиться. Хорошо, еще по биоматериалам не могут доказать, что я находился в уазике, время пока не пришло такое. Но ведь уже не в Черноземье нахожусь, приходится заранее заботиться о подобных вещах.
Под пассажирским сидением нашлась бутылка дорогого коньяка, наверное, небольшая взятка или знак внимания. Подумал было, чтобы влить ее содержимое в парней, но не стал тратить время и хороший коньяк.
Выдернул ключ из машины, хотя понимаю отчетливо, что толковый парень легко заведет ее и без ключа. Ключ забросил в кусты, также протерев его. Зато оставил гореть габариты у козлика, чтобы посадить аккумулятор, пока парни будут пробовать освободиться. Пусть совсем без машины решают свои проблемы, потеряют еще немало времени.
Заодно протер три дверные ручки, которых касался снаружи машины, потом на всякий случай протер еще все по второму разу, бросил протертые ремни с пистолетами под переднее сидение.
Мне они совсем ни к чему, зато есть большая надежда, что мой конкретный случай сопротивления властям, с похищением уазика и парой сотрудников в придачу, местная милиция просто замнет, как многое другое, происходящее на своей территории.
Пострадавших, требующих возмездия, нет и не предвидится. Поэтому могут только сотрудников, видевших меня лично, отправить в Кутаиси на розыски и все. Никто себе статистику портить не станет, если оружие и удостоверения окажутся на месте.
Очень на такое здравомыслие милицейского начальства рассчитываю.
— Что я еще трогал в универсаме?
Ручку на входе в сам магазин, вешалку только за металлический крючок и там смазывал отпечатки, посуду в кафе, ее сразу помоют. Если парни-сержанты оповестят о своих проблемах и похищении начальство только утром, то уже несколько раз используют по назначению.
Я быстро шагаю через лес по какой-то тропинке в сторону хорошо видных огней освещения домов. Вскоре перелезаю через железнодорожную насыпь и спускаюсь вниз к домам частного сектора. Еще через десять минут начинаются многоэтажки, я внимательно разглядываю невзрачные вывески магазинов и пунктов обслуживания населения.
Наконец, вижу вывеску «Парикмахерская» и вхожу в салон, который, слава богу, работает аж до девяти вечера. Сначала администратор, взрослая грузинка, недоверчиво смотрит на мою копну и говорит, что все мастера заняты.
«Понятно, за обычный ценник никто не поможет мне с моей реальной проблемой», — сразу понимаю я.
Я проталкиваю к ней по стойке желтую бумажку рубля и обещаю, что не обижу мастера. Сейчас мне требуется всего-то стрижка «канадка», которую я вижу на плакате с образцами стрижек.
Девушка, которую вызывает администратор, оказывается грузинкой и тоже поначалу не особо горит желанием разгребать мои заросли, но я обещаю заплатить вдвойне, поэтому вскоре мне уже моют голову. Потом полчаса работы машинкой и ножницами, даже филировка волос и одеколон напоследок, я смотрю на себя в зеркало и не верю глазам.
Как будто и не было этих невероятных полутора лет в другом мире.
Цена за такую услугу — рубль двадцать копеек, как за модельную стрижку. Я отдаю трешку и прошу проводить меня в туалет. Где при маленьком зеркале, с помощью крема из тюбика, долго и тщательно бреюсь бритвой «Спутник». Чтобы и дальше не смущать народ на улицах своей косматой бородой. Естественно, в салоне подобного спеца сейчас нет, ушел домой недавно, поэтому приходится самому приводить себя в человеческий вид.
Получается, конечно, все так себе, бритва все же не Жиллет с четырьмя плавающими лезвиями, я много режусь и трачу время. Но еще через полчаса покидаю туалет, уже став нормальным человеком, который не будет бросаться в глаза милиции и бдительным гражданам. Вскрыл бутылку коньяка, проверив на всякий случай магическим браслетом, и выпил пару глотков, а лицо после бритья увлажнил тем же «Шипром». Подумал, что коньяк может оказаться заряженным для какой-либо подставы, только браслет ничего подобного не обнаружил.
В зеркале наглядно вижу, что у меня на лице получилась сильно загорелая зона около глаз и носа, только еще имеется бледная и совсем незагорелая на месте, где росла борода.
«Придется плотно заняться солнечными ваннами, жаль, что тут еще нет кремов для загара».
Благодарю своего мастера и администратора, выхожу на улицу, где сразу получается остановить машину попутку, чтобы доехать до вокзала. Город довольно большой, поездка затягивается на пятнадцать минут, плачу рубль водителю, когда вылезаю напротив здания железнодорожного вокзала. Придется внимательно осмотреться и не лезть к самому зданию, где часто прогуливается наряд ППС в настойчивых поисках тех, у кого можно проверить паспорт.
Стою минут десять, присматриваюсь, еще вспоминаю о милиционерах, оставленных в уазике. Задохнуться они не задохнутся, водитель может ногой открыть свою дверцу, которая передняя. Задняя открывается только снаружи, как положено в таких машинах.
Да, большой шум, скорее всего, поднимать начальство, когда найдет машину и экипаж, не станет. Сначала парни лягут в больничку после сотрясения, бдительный сержант точно получил больничный за свою высокую настойчивость и бдительность.
«Максимум, попробуют поискать меня в Кутаиси без официальных мероприятий», — надеюсь я.
Вскоре я уловил определенную закономерность работы нелегальных таксистов около вокзала, у них имеется четкая очередность. Все хорошо отлажено, так-то никто особо не стесняется, клиентов прихватывают около выхода из дверей вокзала и сразу ведут к машинам. Таксист не торгуется и ни о чем не разговаривает с клиентами. То есть он сам не делает ничего противоправного, кроме получения денег в начале или конце пути.
Простая предосторожность, чтобы не нарваться на проверку. Договариваются и озвучивают цену одни люди, везут — другие, и все всем довольны. Чувствуется, все уже серьезно контролируется криминальными кланами и организовано в самом лучшем виде. Дешевого такси за рубль точно не найдешь, плати трешку в недалекий центр или пятерку, если на окраину добираться.
Я жду, пока патруль прошагает мимо машин, не обращая на деятельность таксистов никакого внимания. Даже смотря подчеркнуто во все другие стороны, кроме самих нарушителей социалистической законности. Они зашли в вокзал, я тут же перебежал дорогу, подскочил к присмотренному жучку, молодому парню с большим носом:
— Машину надо, до бани, — говорю негромко ему.
— Э-э-э, брат, бани уже закрыты, — отвечает он, глядя на часы и профессионально не глядя на меня.
— Тогда переночевать, — усложняю я вопрос.
Теперь парень внимательно смотрит на меня, оценивает мой вид, немного думает и подводит меня к одной из машин, припаркованных на площади перед вокзалом.
Он что-то спрашивает у водителя, взрослого лысого грузина на местном, получает ответ, похоже, отрицательный. Тут же подходит к другому водителю, молодому парню в кепке. Тоже следует вопрос на грузинском, тот кивает, и жучок озвучивает мне условия:
— Будет комната в доме, утром покормят. За ночлег — пять рублей и машина — три рубля.
— Согласен, — сразу же отвечаю я и сажусь в машину, крепко прижимая к себе рюкзак.
Водитель внимательно смотрит на меня и говорит, что ему нужно позвонить хозяйке дома, выскакивает на улицу к аппарату, бросает в него монетку и набирает номер. После недолгого разговора он, не кладя трубку, вытаскивает денежку за нитку или леску из аппарата обратно. Затем садится в машину, жигули тринадцатой модели, сразу же стартует с места.
Через десять минут мы сворачиваем на улицу частного сектора, доехав до крайнего дома, водитель говорит мне с акцентом:
— Давайтэ дэнги и подождитэ здесь около машины.
Я отдаю пятерку и трешку, он исчезает на пару минут, а вернувшись вскоре, приглашает меня пройти в дом.
«Слава богу, после сегодняшнего труднейшего дня я все-таки смогу наконец отдохнуть!» — большая радость охватывает меня.
Чувствую, как силы сразу покидают мое тело, с трудом вылезаю из машины и иду в слабо освещенный коридор частного дома.
Хозяйка встречает меня за дверью, я здороваюсь и машу рукой парню-таксисту, который тоже прощается и уходит. Женщина довольно пожилая, стоит с внуком, и я приветливо спрашиваю:
— Добрый вечер, покажете мне комнату?
— Проходите, — говорит она, открывает дверь и шагает за мной следом в небольшую комнату на первом этаже.
Все нормально, есть кровать с подушкой и бельем, стол со стулом.
— Можно помыться где-нибудь?
— Да, в ванной комнате, я подогрею воду, включу газ. Полотенце в комнате.
— Отлично, мне больше ничего и не надо, — говорю я и остаюсь в комнате.
Вскоре, быстро помывшись, я засыпаю после труднейшего дня, забыв даже о том, что почти ничего не ел весь день.
Глава 3
Просыпаюсь поздно, устал вчера неимоверно, уже когда хозяйка стучит в дверь, и сразу понимаю, что пора бы мне купить часы наручные и еще будильник электронный для нормальной и привычной жизни.
Умение просыпаться по желанию и в Черноземье осталось моим слабым местом, в отличии от абсолютно всех моих местных знакомых.
— Завтрак! — зовет меня женщина, я быстро поднимаюсь, чищу зубы зубной пастой и уже от одного такого зрелища необыкновенно кайфую.
Как же мне не хватало подобного ритуала в средневековье. Пусть я соорудил что-то похожее на зубную щетку, даже пользовался там постоянно специальной пенящейся глиной, очень удивляя Гриту, когда она такое зрелище видела по вечерам. Утром она всегда спит, как суслик, поэтому просто не видела моих танцев с глиной около рукомойника.
Только все данные потуги никак не тянули на полноценную чистку зубов. Сейчас я вижу наглядно, когда паста и достаточно неуклюжая, весьма кондовая зубная щетка из глубокого СССР кладут на лопатки все мои старания в Черноземье. Одна белая пена, просачивающаяся между губами, радует меня несказанно.
— Обязательно нужно фирменную щетку купить, а так пока и «Лесной» хватит.
Чтобы почувствовать всю прелесть цивилизации — много не требуется, просто умывальник с холодной и теплой водой, которая течет без всякого волшебства. Или просто провести полтора года в местах, где подобное счастье никому никогда даже не снилось.
— Я уже молчу про теплый туалет с унитазом и, пусть плохенькой, но все же — настоящей туалетной бумагой.
Смотрю на свое лицо в зеркале, при неярком свете наглядно вижу, как почти белая кожа на месте бороды очень разительно контрастирует с дочерна загорелыми участками открытой кожи, особенно со лбом, носом и щеками. Такое очень заметно даже в ванной, которая освещается слабой лампочкой ватт на сорок или даже двадцать пять.
«Поэтому свободно бродить по улицам, пока кожа не загорит хоть немного, мне строго противопоказано! Сразу всем становится понятно, что я только что-то сбрил солидную бороду. Милиция будет высматривать бородача или человека с подобными заметными следами», — понимаю я отчетливо, теперь искренне жалею, что не сбрил бороду еще по дороге в Храм.
Если меня станут плотно искать наши органы правопорядка, то по таким приметам найдут довольно быстро. Раздадут фотопортреты ппсникам, пострадавших от меня милиционеров выставят около вокзалов, несмотря на сотрясения мозга. Скажут, захватили вас в заложники, оружие забрали, пусть даже на время — теперь искупайте свою вину перед страной и, главное, своим начальством. Которое поставили в неудобное положение своей бестолковостью и отсутствием классовой бдительности.
— Интересно, отправят запрос в Армению насчет опасного убийцы? Вряд ли, конечно.
Если вопрос будут решать официально, тогда шансов у меня не так много все-таки избежать ареста и разоблачения. Только я надеюсь, что о захвате экипажа патрульной милиции, нанесении побоев сотрудникам, использовании против ппсников их же табельного оружия — подобные новости не уйдут дальше милицейских кабинетов непосредственных начальников. Поэтому и искать меня будут так, между делом, а через пару недель хорошо подзабудут о данном происшествии. Ведь всегда есть чем заняться МВД помимо неофициальных розысков, когда деньги мимо рекой протекают.
Только ходить по улицам и посещать рынки, чтобы поменять свою одежду, мне пока не стоит. Так, у меня есть неприметные брюки и рубашка, приметный свитер пока лучше не надевать, как те же мокасины, да еще приметный рюкзак вообще не светить. Милиционеры могли оказаться очень глазастыми и хорошо запомнить все мои приметы. Уж точно — одежду и странную обувь.
В окно комнаты виден фруктовый сад с цветущими деревьями, очень красивое зрелище. Вчера вечером я успел заметить, что дом самый крайний, за ним виднеется какая-то высокая скала, и еще у меня есть ощущение, что мы ехали вверх в гору.
Хорошо бы осмотреть участок, может мне стоит тут остановиться на время? Отдохнуть, дать загореть лицу и заняться изучением оставшихся на конспектах умений. Нет особого смысла менять жилье и светиться постоянно перед новыми людьми. Если вчера прошло все так удачно, а здесь можно остаться на продолжительный срок.
Я вошел в кухню и поприветствовал всех присутствующих:
— Доброе утро. Как настроение?
Присутствуют пока хозяйка, пожилая женщина сорока пяти — пятидесяти лет и ее внук, которого я видел вчера, пацаненок лет пяти, с блестящими черными глазами, очень подвижный и веселый, по-видимому. Они пока не так приветливы, как я, хозяйка поздоровалась довольно сдержано. Еще сразу выставила причитающийся мне завтрак — овечий сыр, кашу и местный хлеб, чай в чайнике и варенье двух видов — персиковое и мандариновое.
Я с удовольствием принялся за свой первый завтрак в новом мире и отметил, что хлеб, сыр и варенье, которые местные продукты — все на твердую пятерку. Только чай такой — немного дубовый, корой и деревом отдает, каша — обычная геркулесовая, но вкусная. Мальчик с интересом разглядывает меня, но бабушка сделала ему замечание на грузинском языке, чтобы он не приставал к гостю. Паренек насупился, но продолжает исподтишка бросать на меня взгляды, на что я скорчил ему морду и рассмешил мальчика.
— Вы до скольки хотите остаться? — спросила меня хозяйка, погладив внука по голове и давая ему знак успокоиться.
— Как вас зовут? — спросил я, обдумывая свой план по срочному уходу в тень.
— Софико меня зовут, — ответила хозяйка.
— А внука?
— Ипполит.
— Хорошо, а меня Олег, — сказал я, не подумав скрыть свое настоящее имя, но потом понял, что скоро мое имя будет именно то самое, которое в чьем-то украденном паспорте попадется.
Софико смотрит на меня вопросительно, что я хочу сказать ей.
— Да, у меня вопрос такой? Можно у вас остаться на большее время? Хотя бы на неделю?
Женщина замялась и не знает, что ответить, как я вижу. Лучше дать ей время и закинуть наживку повкуснее.
— Вы не спешите и подумайте, — говорю я. — А пока покажите свой дом и сад, если сразу не отвергаете мое предложение.
Софико откладывает посуду в раковину, вытирает руки подолом передника и ведет меня сначала в зал, где стоит небольшой черно-белый телевизор, потом во двор. Я быстро понимаю, что лучше найти место мне будет трудно. Дом с участком находится на самом верху склона, упирающегося в скалу, немного обросшую кустами и деревьями, я сразу замечаю несколько вариантов отхода из дома именно по этой скале. С одной стороны довольно крутой каменистый склон, упирающийся в частные дома внизу, с другой — неширокая дорога, через которую тянутся тоже дома до самого конца улицы. Участок густо засажен плодовыми деревьями, только около скалы имеется небольшая прогалина, где я могу принимать солнечные ванны, не боясь, что меня кто-то может увидеть.
Для укрытия на какое-то солидное время — просто шикарное место. Если перевалить через скалу, наверняка, там можно спуститься, хоть бы с помощью веревки. Я пока не знаю, что за ней находится, но о веревке можно заранее позаботиться. Опять же можно спуститься вниз с холма при нужде или скрыться, перемахнув через дворы соседских домов. Народа тут проживает не так много, я смогу ставить сторожок на случай ночной попытки схватить меня, если органы все же как-то выследят мое местоположение.
Видно, что хозяйка заинтересовалась моим предложением, только требуется ответить на ее вопросы, которые она сразу и задает:
— Вы понимаете, Олег, если вы будете ходить каждый день сюда из города, то соседи быстро заинтересуются. Тогда может прийти участковый с проверкой. Я нечасто принимаю гостей, хотя деньги очень нужны мне и моим внукам.
Понятно, соседи не дремлют, время такое, жить без регистрации — дело наказуемое, но у меня есть, чем успокоить женщину:
— Я пока неделю не собираюсь никуда выходить, если смогу обедать и ужинать с вами, то готов платить за день проживания десять рублей. А потом я что-нибудь придумаю, чтобы соседи не волновались по моему поводу. Они не будут меня видеть, я начну вызывать машину каждый раз, ведь у вас есть телефон.
Вижу, что сумма в десять рублей за день проживания — очень серьезный аргумент для хозяйки, поэтому сразу достаю и кладу на столик в саду семьдесят рублей десятками со словами:
— Здесь за неделю и некоторые услуги, мне требуется купить сандалии в магазине и местных газет на русском языке. За них я отдам деньги отдельно. Вы согласны?
Софико соглашается на мои условия и забирает деньги:
— Какие вам, Олег, потребуются сандалии?
— Да самые обычные, которые свободно лежат в магазинах и в которых ходят все, — отвечаю я и добавляю еще десятку на покупку обуви.
Не думаю, что они будут стоить сильно дороже, еще обещаю добавить, сколько надо, после покупки.
— Размер у меня 43, самый ходовой, — говорю я хозяйке, она обещает сходить в магазин сегодня же, когда вернутся из школы старшие внук и внучка.
— А за газетами можно Ипполита посылать, я буду давать ему рубль на газеты и мороженое для всех. Договорились? — спрашиваю я мальчугана.
— Договорились, — отвечает он.
И тут же, получив инструкцию, какие газеты мне нужны и что не стоит говорить никому, зачем он их покупает, убегает по улице вниз. Туда, где стоит киоск «Союзпечати» и продуктовый магазин, в котором можно купить мороженное в стаканчиках, брикетах и на развес.
Так и пошла дальше моя пока тихая, незаметная для остальных жителей района жизнь.
Днем я постоянно загораю на поляне, учу свои конспекты, можно сказать, что зубрю их наизусть. Но пока с новыми умениями оказалось все не просто, как с тем же магическим куполом. Заклинания, насыщаемые маной, не желают работать по-настоящему, скрытые в них крючки и недоговоренности мне не получается обойти, как я ни стараюсь.