Я (не) твоя, горец!

Глава 10

Алия

Сроки ударили кулаком в солнечное сплетение.

Несколько дней, чтобы принять, что мою жизнь перекроили под чужую мерку. Всего-то несколько дней, чтобы смириться с жестоким будущим, в котором я стану собственностью Булатова.

Смотрю на свои руки, которые мелко дрожат. Хочется схватить что-нибудь хрупкое, швырнуть в стену, разбить вдребезги, как разбили мою свободу. Вместо этого я сижу в своей комнате, и смотрю в одну точку на стене. Где-то в глубине рвался наружу дикий крик, что мог бы переполошить всех соседей.

Я не согласна.

Но что значит моё «нет», когда на кону честь двух родов? Если я откажусь, Булатовы не остановятся. Они придут с оружием, и мой брат, и отец, и вся наша семья лягут костьми за то, что я посмела перечить. Братья Саида работают в государственных структурах. Они не шутят. Я видела их глаза в тот день, когда они ворвались к нам.

А ещё я видела, как Саид смотрел на меня. Жадно. Торжествующе. Будто уже знал, что рано или поздно я окажусь в его власти. И вот – сбылось.

Нияз, мой глупый, безрассудный брат, натворил дел, а расплачиваться мне. Он получил от Саида разбитые губы и синяки, и я подумала, как мало. Пусть бы ему ещё досталось. Но брат остался цел, а моя жизнь рухнула в пропасть, из которой, кажется, нет возврата.

Чтобы чем-то себя занять я начала раскладывать отглаженные вещи в шкафу. Я чуть не выронила стопку белья, когда на комоде зажужжал мой телефон. На экране высветилось имя подруги с нашей улицы. Камилла.

– Алло? Ками?

Сердце тут же согрелось от её бодрого, звонкого голоса.

– Привет, Алия! Как ты там? Совсем не отвечаешь в чате!

– Ой, ты не поверишь, как я рада, что ты позвонила! – выпалила я, откладывая в сторону вешалки. – У нас тут… – я запнулась, подбирая слово. – Ад.

– Я в курсе. Потому и звоню. Давай встретимся, есть о чём поговорить.

– Подожди… – я замерла, прижимая телефон сильнее к уху. – Ты разве не в городе?

– А вот и сюрприз! Я у тети Жаннеты. Жду тебя внизу, в магазине.

Я сбросила вызов и, не удержавшись, подпрыгнула на месте, едва не ударившись об дверцу шкафа.

Я влетела на кухню, где мать замешивала тесто. Мука белела на её смуглых руках, а в воздухе пахло дрожжами и тем домашним теплом, которое я так скоро потеряю.

– Мам, можно я на пять минут выбегу к Камилле? – я выпалила это, не дав ей и слова вставить. – Она приехала, ждёт у магазина. Очень надо!

Мать выпрямилась, вытерла руки о фартук и строго посмотрела на меня:

– Какой магазин, Алия? Уже темнеет. И отец скоро вернётся.

– Всего пять минут! – я сложила ладони в молитвенном жесте. – Честное слово, я быстро. Она же недалеко, я только туда и обратно. Ничего не случится.

Мать помедлила. В ее теплых карих глазах с одной стороны страх перед мужем, с другой – желание дать мне хотя бы каплю свободы, пока она ещё есть.

– Ладно, – выдохнула она. – Но чтобы через десять минут была здесь! Отец не должен узнать, что ты шаталась по вечерам. И…

– Поняла, поняла! – я чмокнула маму в щёку и вылетела за дверь.

Где-то в траве стрекотали кузнечики, а небо над горами уже начало лиловеть, наливаясь густыми, бархатными сумерками.

Дорога вилась вдоль склона, ухабистая, с выбоинами, о которые вечно все спотыкались. Имран Булатов обещал асфальт к весне.

Я почти бежала, мысленно прокручивая в голове предстоящий разговор с подругой и так погрузилась в мысли, что не заметила, как завернула за угол.

Приближающийся звук мотора, и резкий свет, бьющий в глаза.

Передо мной, перекрывая путь, медленно поднимается машина. Я прищурилась, всматриваясь: свет лобового стекла мягко очертил мужское лицо.

Это Саид, будь он неладен.

Его чёрные глаза, эти хищные и пристальные глаза, будто поглощают меня целиком, не оставляя ни тени сомнения: он заметил меня.

Булатов прижал машину к обочине, и я поспешила проскользнуть мимо, но не тут-то было. Водительская дверь открылась, и мужчина не спешно выходит из своей машины. Свет фар падает на его лицо, подчёркивая жёсткую линию скул, тень от бровей, неподвижный, пронизывающий взгляд, скользящий по мне.

После того, что было, я его видеть не желаю до свадьбы. И саму свадьбу не желаю, но кто меня спрашивает? Саид, говорят, сам придумал эту затею с обменом девушек. Будь у меня сейчас в руках камень, огрела бы его, может мозги на место встали бы.

– Куда это ты так торопишься на ночь глядя, Алия? – его голос ровный, но в нём таится угроза.

Я начала глубже дышать в попытке успокоиться, вернуть себе голос, черт возьми уверенность, потому что рядом с ним я превращаюсь в амёбу!

В сгущающихся сумерках его фигура кажется особенно высокой и внушительной.

Я уверенно вскинула голову, стараясь скрыть испуг:

– Не твоё дело! – бросила я с той самой дерзостью, которую мать велела спрятать.

– Не моё? – Саид шагнул ближе, тень от его фигуры легла на пыльную дорогу, почти накрывая мою. – Ты забываешься, Алия, – произносит тихо, но в голосе звенит сталь. – Ты уже не просто девушка с нашего села. Ты – моя. Скоро станешь моей женой. И я не позволю тебе разгуливать по вечерам, будто у тебя нет ни чести, ни долга.

Я дёрнулась, будто от удара, в груди закипает горячая, острая злость, как укол иглы.

– Твоя? С чего ты взял? Свадьба еще не состоялась. Ты не имеешь права диктовать мне, куда ходить и что делать!

Саид усмехнулся словно я сказала сущий бред.

– Думаешь, это игра? Слова наших отцов уже сказаны. Договор есть. Ты знаешь это не хуже меня. Так что твои прогулки под луной – это не просто шалость. Это пятно на моём имени и на имени твоей семьи.

Кровь моментально прилила к щекам. Он обвиняет меня, хотя я ещё ничего дурного не сделала. Но Булатов – мой будущий потенциальный муж. Им никогда не нравилось, когда женщина самовольничала.

– Я не твоя вещь, Саид.

– Не вещь, – согласился он, не отводя от меня тягучего взгляда. – Но и не свободная птица. Не теперь. И если ты действительно заботишься о своей семье, ты не будешь испытывать моё терпение.

Между нами висит тяжёлая тишина, пропитанная невысказанными словами и давними обидами. Я сжимаю в руке телефон, пытаюсь найти в себе силы для нового спора, но понимаю, Булатов не отступит.

– Я иду в магазин, – скрипя зубы призналась я.

Мерзко на душе. Как будто отчитываюсь перед ним.

Он просто смотрит, прощупывая каждую трещину в моей броне, каждую тень на моем лице. Потом медленно обводит взглядом дорогу позади меня, затем снова уставляется на мое лицо.

– Одна? Ночью? – в голосе прозвучало не удивление, а осуждение. – Это неразумно.

– А тебе какое дело? – я было шагнула назад, но он тут же сократил дистанцию.

– Большое. Потому что ты – моя, Алия. Сколько раз мне нужно повторить? И пока этого не поняли все вокруг, я буду следить, чтобы с тобой ничего не случилось.

– Да ничего со мной не случится!

Где-то внизу, у магазина, засмеялись парни, но смех был далёким, будто из другого мира. Они любят собираться там внизу на своих машинах, включать музыку, галдеть до поздней ночи. Сейчас, здесь, между нами, остался только свет фар, его взгляд и это странное, щемящее чувство.

– На пять минут к Камилле и вернусь домой до прихода отца. Это всё, что тебе нужно знать.

Саид медленно отошёл в сторону, освобождая мне путь. Запах его парфюма все еще витает в воздухе. Насыщенный, подавляющий.

– Иди. Но помни: это последний раз, когда ты делаешь что‑то без моего ведома.

Я упрямо надуваю щеки, выказывая этим свое несогласие, но больше не отвечаю. Резко развернувшись, почти бегу к огням магазина, чувствуя, как страх в сердце смешался с чем‑то ещё – с тем, что я боюсь назвать даже самой себе.

Конечно, Саид молча двинулся следом, оставив свою машину у дороги. Его присутствие давило на плечи, я понимала: даже если я добегу до Камиллы, даже если спрячусь за её смехом, Булатов уже проник в клетку, которую я строила вокруг своего сердца годами.

Глава 11

Дорога вилась вниз, как старая, потрескавшаяся змея. Камни хрустели под моими кроссовками, а воздух с каждым шагом становился гуще, пропитанный запахом сухой травы и нагретой за день земли. Внизу уже мерцали огни магазина Жаннеты.

А возле него, как всегда по вечерам, собрались парни из нашего села – кто на старых «Жигулях», кто на потрёпанных «Нивах». Из приоткрытых окон льётся горская музыка с надрывным голосом певца, смех, обрывки разговоров.

Я невольно замедлила шаг, почувствовав неуверенность. В Москве всё было иначе, здесь же каждый шаг как по стеклу. И мне стрёмно, когда столько мужских глаз смотрят на меня в упор.

Саид тоже остановился в паре метров позади.

– Иди, – бросил он негромко. – Я подожду, пока не зайдёшь.

По крайней мере, ты не дашь меня в обиду, Булатов. В этом хотя бы ты честен.

И я шагнула вперёд, стараясь не смотреть на парней, но боковым зрением видела, их взгляды. Цепляются за каждую юбку. Сколько лет прошло, а они всё те же.

Магазин встретил меня ярким светом, запахом хлеба, сладостей. И оглушительным визгом.

– Алия-а-а!

Камилла вылетела из-за прилавка, как ураган. Её руки обхватили меня так крепко, что я едва не задохнулась. Мы закружились, смеясь и толкаясь, как в детстве, когда бегали по этим же улицам.

– Ты с ума сошла?! – я попыталась отстраниться, но подруга держала мёртвой хваткой. – Почему не сказала, что приезжаешь?

– Хотела сюрприз устроить! – Камилла отступила на шаг, но тут же схватила меня за руки, разглядывая с восторгом. – Ты такая красивая! Только волосы зря обрезала! Длинные тебе больше шли, честное слово.

Я фыркнула, но внутри что-то дрогнуло от ее замечания.

Волосы…

Каждая женщина понимает «почему», когда меняет свой имидж.

– Дура ты, Камилла. Я так соскучилась.

Мы ещё раз обнялись, на этот раз тише, дольше.

– Ну, рассказывай! – она потянула меня к прилавку, где тётя Жаннета невозмутимо раскладывает товар. – Как ты тут? Что нового? Я слышала, у тебя… – подруга понизила голос до почтительного шёпота, – дела серьёзные наметились?

Я бросила быстрый взгляд в окно.

За стеклом, прислонившись к стене магазина, стоит Саид. Его силуэт чётко вырисовывается в свете фонаря. Он не смотрит на меня, лишь разговаривает с подошедшими друзьями, но я-то знаю – он ждёт. Следит за мной.

– Потом расскажу, – шепнула я. – Всё потом.

Камилла кивнула, но в её глазах уже зажглось любопытство. Она потянула меня вглубь магазина, к стеллажам со сладостями и газировкам, будто случайно загораживая от окна.

– Значит, так, – зашептала она, придвинувшись ближе. – У меня всего пара дней. Мы должны успеть всё обсудить. Всё‑всё. И про Булатова тоже.

Я горько вздохнула несмотря на то, что в душе чуть-чуть потеплело. Хоть кто‑то рядом – настоящий, свой, с кем можно говорить без оглядки. И в какой момент сплетни обо мне и Саиде так быстро распространились?

– Ладно, – сказала я, наконец расслабляясь. – Но сначала давай что‑нибудь сладкое возьмём. Я ужасно соскучилась по нашим любимым шоколадным пончикам.

Мы вышли из магазина, каждая с пакетом сладких трофеев. Камилла тут же вытащила пончик, радостно захрустела, болтая о городе, об учёбе, о парнях. Я понемногу оттаивала – впервые за день я чувствовала себя просто девушкой, которая гуляет с подругой, а не дочерью уважаемого рода, не «будущей женой Саида».

Но не успели мы пройти и десяти шагов, как сзади раздался развязный голос:

– Эй, красавицы! Может, пригласите нас на чай?

И следом общее гоготанье.

Я даже не обернулась – узнала интонацию сразу. Парни из села, те самые, что толпились у машин возле магазина. Камилла уже открыла рот, чтобы осадить их как обычно, но в тот же миг из‑за наших спин раздался низкий, стальной голос Саида:

– Рот закрой.

Я невольно вздрогнула. Тишина за нашими спинами стала абсолютной.

Не удержавшись, я обернулась лишь мельком, одним движением глаз.

Саид подошёл к ним ближе и сказал что‑то коротко, без эмоций. Парни что-то промямлили, быстро расселись по машинам.

Саид даже не повысил голоса, но в его манере было столько властности, что спорить не решился бы никто. Впрочем, с родом Булатовых никто и никогда не шутит. Отец Саида еще ничего, а вот его дядя, который основался в столице со своей семьей, говорят, тот еще деспот. В их руках крутятся большие деньги, связи и репутация.

Может поэтому я так боялась Саида в прошлом? Да и сейчас...

– Пойдём, – тихо сказала Камилла, дёргая меня за рукав.

Мы двинулись вверх по склону, оставляя позади затихшую компанию. Но через пару минут я услышала гул мотора. Оглянулась – за нами медленно едет машина Саида. Фары мягко освещают дорогу, давая понять: он рядом, как и обещал.

Мы шли уже молча, пока не приблизились к дому Камиллы – старому, но ухоженному, с палисадником, полным цветов. Тут живут ее бабушка с дедушкой, к которым подруга изредка приезжает. Наша дружба прошла многое: и разные вузы, разные города, но связь всегда держим.

Камилла было открыла ворота, как вдруг сзади раздался короткий сигнал.

Мы испуганно обернулись.

Машина Булатова остановилась в нескольких метрах от нас. Окно медленно опустилось. Он не вышел, а просто поманил меня двумя пальцами, и моя бровь скептически взлетела вверх. Он что, зовет меня, как собачонку?

Камила тоже остановилась, прищурилась, наблюдая.

– Чего тебе, Саид? – всё же я шагнула ближе, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Не видишь, я уже дома.

Он пропустил мой недовольный тон и молча протянул руку. В ладони лежит небольшая коробка, которую я сразу же узнаю. Тёмно-синяя, с золотым тиснением. Та самая, из города. Шоколад, который я обожала в Москве, который здесь нельзя было достать ни за какие деньги.

У меня перехватывает дыхание. Боже…

Откуда он знает? Мы ведь даже не говорили об этом… Или говорили? Я не помню.

– Раз будете сплетничать, – говорит Саид, и в его голосе скользнула едва заметная, почти тёплая усмешка, – не забудьте перемыть косточки и мне.

Я открыла рот, чтобы сказать что‑то резкое, но не нашла слов. Я просто смотрю на него, на эту коробку, на его невозмутимое лицо и чувствую, как внутри смешиваются раздражение, недоумение и… что‑то ещё вязкое.

В этот момент Камилла, не выдержав, подскочила, выхватила коробку с ладони Саида и звонко крикнула:

– Спасибо, Саид! Мы обязательно про тебя поговорим! – затем, схватив меня за руку, потянула к калитке. – Ты чего застыла? В такие моменты надо шустро действовать!

Я растерянно обернулась на ходу. Машина Саида уже разворачивается, фары на миг ослепили меня, а потом исчезли за поворотом.

– Что это было? – прошептала я, указывая на коробку.

Ками тоже в курсе, что это мой любимый. Она ухмыльнулась, прижимая ее к груди:

– А это, подруга, называется «он заинтересован». Идём, у нас полно работы: конфеты, чай и… твои рассказы про этого загадочного жениха.

Глава 12

Я всё ещё стояла у калитки дома Камиллы, сжимая в руках коробку шоколада, когда внутри меня что-то дрогнуло. Я покупала его в Москве, когда хотела себя побаловать, когда жизнь казалась лёгкой и полной обещаний. Здесь, в горах, его нельзя было найти даже в самых дорогих магазинах.

Откуда Саид знает?

Он протянул мне коробку с таким видом, будто это ничего не значило.

Мысль обожгла, как укол иглы. Этот жест казался таким… личным. Будто он заморочился настолько, чтобы узнать у кого-то, но это звучит слишком ванильно. Наверняка это лишь удачное совпадение.

– Ау! – голос Камиллы вырвал меня из оцепенения. – Ты идёшь или будешь стоять как памятник?

Я моргнула, сделала глубокий вдох и шагнула во двор.

На кухне у Камиллы уютно и тесно по-хорошему. Старый деревянный стол, заваренный в стеклянном чайнике чай с чабрецом, вазочка с зефиром и раскрытая коробка шоколада. Я смотрю на неё, и каждый раз, когда взгляд касается золотого тиснения, в груди что-то больно сжимается.

– Ну, – Камилла плюхнулась напротив, поджав ноги под себя, и её глаза загорелись тем самым знакомым предвкушением, – рассказывай. Что между вами происходит?

Я опустилась на стул, обхватила ладонями горячую чашку, пытаясь согреть пальцы, которые вдруг стали ледяными в этот знойный день.

– Ничего, – выдохнула я. – Абсолютно. Он просто… играет как всегда.

– Играет? – Камилла приподняла бровь. – Тебе ли не знать, что Булатовы никогда не играют.

Её проницательность порой пугает. Она всегда видела то, чего я старалась не замечать.

– Он просто душит меня своим контролем, ведь я теперь обещана ему, – тихо выдала я, глядя на чай.

– А ты хочешь быть его женой?

Вопрос завис в воздухе, как камень, который я носила в груди все эти дни. Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но слово почему-то не давалось. Не могла признаться даже себе, что не смотря на колкую ненависть, которая непонятно как во мне зародилась, где-то в глубине сквозь шипы, пробивается что-то острое и пугающее.

Я испугалась этого.

Испугалась больше, чем Саида, чем всей этой свадьбы. Потому что ненависть была понятной, знакомой и безопасной.

– Я не знаю, – прошептала я самую честную ложь.

Камилла не настаивала. Она просто ждала, пока я сама скажу то, что не могла сказать вслух.

Мы пили чай, и я рассказывала ей о том дне, когда брат Нияз привел в дом сестру Саида. О том, как отец смотрел на меня, когда объявил о помолвке – с такой смесью вины и надежды, что я чуть не разрыдалась.

Камилла слушала, иногда кивая, иногда хмурясь. Её пальцы задумчиво крутили край шоколадной обёртки. Она всегда понимала меня лучше всех.

Когда я закончила говорить, она внимательно всмотрелась в мои глаза и тихо спросила:

– Алия, ты боишься его или боишься, что он тебе нравится?

Это был самый верный вопрос, на который я не успела ответить.

Мой телефон на столе завибрировал. Экран засветился неизвестным номером.

Опять Булатов житья не дает? Что ему от меня надо?

Если он такой приставучий сейчас, когда между нами лишь договор, то что будет после свадьбы?

– Алия? – Камилла щёлкнула пальцами перед моим лицом.

– Да-да, прости, – я рассеянно улыбнулась. – Просто телефон звонит…

Телефон снова завибрировал в такт моим словам. Тот же номер.

Нахмурившись, я всё же решила ответить. Просто приложила телефон к уху, но ничего не сказала. Пусть знает, что я не буду играть в его игры.

В трубке повисла тишина, а затем раздался голос:

– Привет, золотце. Скучала?

Кровь отхлынула от лица.

Я узнала этот голос так же, как узнала бы запах дыма в закрытой комнате.

Хасан.

Мой бывший.

Тот, от кого я бежала через полстраны.

Я нажала на красную кнопку с такой силой, что телефон выскользнул из влажных пальцев и упал на стол с глухим стуком.

– Алия? Что случилось? – Камилла перегнулась через стол, схватила меня за плечи. – Ты белая как мел!

Я попыталась что-то произнести, но горло перехватило. Внутри всё дрожало от животного страха. В ушах всё ещё звучал его мягкий, вкрадчивый голос, которым бывший убаюкивал меня, когда я верила, что он любит.

– Это он, – выдохнула я. – Хасан.

Камилла замерла. Её глаза расширились, в них промелькнуло понимание, смешанное с гневом.

– Тот поганец? – её голос стал жёстче.

Горло саднило, будто я глотала стекло.

– Он два месяца не давал мне покоя в Москве, а потом исчез. Я думала, это конец…

Телефон снова завибрировал. Тот же номер.

– Не бери, – Камилла накрыла мою руку своей. – Мы что-нибудь придумаем.

Я кивнула, но внутри меня разрасталась пустота.

Я вспомнила тот день, когда всё рухнуло.

Ночной клуб, мигающие огни, запах духов и пота.

Мой бывший, которого я поймала за непристойными делами. Вначале он казался таким романтичным, таким добрым: столько цветов мне дарил, на свидания приглашал, хотя я отказывалась, ссылаясь на учебу.

Я ведь правда влюбилась в него, как последняя дура. Когда я поймала его на многочисленных изменах в ночных клубах, то просто ушла от него, публично унизив при этом. Назвала его блядуном, потаскуном, человеком с букетом венерических болезней.

Тогда мои слова казались мне крутыми, но вот после, когда бывший начал охотиться за мной... мне стало страшно.

Я ведь отчасти и была рада вернуться домой. Здесь он меня не достанет. Хасан далеко, в Москве. Так что, поводов переживать нет.

Но в глубине сидит страх.

Я знаю, что нанесла публичное оскорбление парню, хоть и заслуженно. Ни один кавказский мужчина не простит такое, но моей вины нет. Он обманул меня. Думал я не узнаю, проглочу, смирюсь.

– Я пойду домой, Ками. Уже поздно.

Встаю из-за стола, делая вид, будто все нормально, хотя у самой ноги и руки трясутся. Подруга провожает меня до ворот и мы прощаемся.

Хасан далеко. Он не знает, где я живу. Он просто звонит, чтобы напугать

Я прохожу несколько домов, и оказываюсь возле нашего дома. Прежде чем зайти, замечаю ту самую машину, которая притаилась в конце улицы в темноте и следит за мной.

Саид.

По спине бежит колкий холод.

Если он узнает о моем бывшем… Если Булатов вообще узнает, что я с кем-либо встречалась… это станет концом всего и началом новой войны.

Глава 13

Утро ворвалось в мою комнату вместе с голосом матери. Звонким, тревожным, как набат.

– Алия! Вставай! Булатовы уже подтвердили – в субботу приедут за невестой! У нас два дня! Два дня, доченька!

Я открыла глаза с трудом, будто веки налились свинцом. Два дня. Даже не срок, а насмешка судьбы.

Я лежала в постели, глядя в потолок, и считала удары сердца, каждый из которых приближал меня к пропасти. Тело было тяжёлым, словно я не спала, а всю ночь таскала мешки с камнями. Голова гудела тупой, настойчивой болью.