Во время обеда, когда его дамы собирались за трапезой в кафе для медперсонала, Хотам предпочитал запереться в своём кабинете под предлогом неотложного дела, или незаметно ускользнуть в другое кафе, что располагалось неподалеку от клиники.
А причиной всему оказалась, случайно увиденная странная сцена. Как-то задержавшись немного, профессор пришёл на ужин последним, подойдя к дверям кафе, услышал непонятные звуки доносившиеся оттуда.
Что-то настораживало, и он украдкой проследил, что за этим кроется. В коридоре не было никого, столовая была почти пуста, из смежной комнаты для отдыха снова послышались те же звуки, Хотам осторожно заглянул туда и поразился увиденным.
Его дамы! Его научные сотрудники! Предавались тут полной чертовщине!
Джани колдовала над пустыми кофейными чашками, уверяя всех с горящими глазами и пеной у рта, что видит в них судьбу каждого. И делала она всё так искусно, что поневоле верилось в бессмыслицу кофейного рисунка.
Холодная Джули оказалась яростной поклонницей новолуния и завораживающе декламировала о том, что именно Луна придаёт всему особый смысл в жизни и повелевает любовью…
А-сура, попавшая в родную стихию, с неистовым упоением переходящий в истошный визг, рассказывала новые подробности о вампирских страстях.
Лизи, безразлично наблюдавшая за всеми, время от времени заключала мрачный итог о том, « что жизнь есть ничто, всего лишь пепел". Что сие значило, понять было сложно.
"Карнавальная Ночь"– Полли, и вовсе походила на живописный декор к происходящему. Как обычно в броском экстравагантном наряде сине-зелёного цвета, и с антикварными картинками в руках, именуемыми карты «Таро», которые профессору не раз приходилось видеть у неё. Полли располагалась посреди всей компании и причудливо рэповала какие-то присказки, тасуя и выкидывая на стол одну за другой карты…
Глядя на это шоу, Хотам не мог понять, с кем в действительности ему приходиться иметь дело. В его понимании научные сотрудники и средневековое мировоззрение были не совместимы. Единственное, что до него сейчас доходило, что его тётушка Бааль, колдунья, обладавшая мистической силой для обычных людей, а для него всего лишь большая чудачка, на фоне этого медицинского шабаша просто блекла.
Работая в странном месте с не менее странным персоналом, ему всё чаще начинало казаться, что он медленно сходит с ума. В свободное от работы время, профессор вёл разгульную жизнь со своими европейскими приятелями, пытаясь как-то уйти от действительности.
Другой Хотам, совсем не походил на того сдержанного и высоконравственного доктора, каким он являлся в клинике. Что-то сломалось внутри него перед приездом в Германию. Хорошее время для него осталось позади, теперь только всепоглощающая тьма, из которой так трудно было вырваться.
Глядя на развлечения своих подчинённых, он пытался отвлечь себя той же пеленой различных иллюзий: вино, «травка», женщины, казино, тайные сообщества, напоминающие скорее ад, чем рай для наслаждений, но тщетно. Угрызения совести, боль потерь и отчаяние преследовали его всюду, где бы не находился, и чем бы он их не маскировал. Не помогали и путешествия по другим мирам и галактикам.
Даже со своей тётушкой Хотам поссорился впервые в жизни. Бааль совсем не нравился его теперешний образ жизни, а он, и слышать не желал о женитьбе во второй раз.
Надвигалось полное затмение…
Глава шестая
Экстренный вызов неожиданно вырвал Хотама из цепких лап растления.
Где-то на границе Польши и Германии произошла крупнейшая авария, столкнулись два титанических пассажирских автолайнера, принеся с собой огромные жертвы.
Таким образом, экспериментальная клиника имела возможность пополнить запасы донорских органов. Вместе с органами в клинику были доставлены, в ужасном состоянии, но чудом выживших несколько человек. Увы, почти все скончались от тяжелых травм, через несколько часов, после доставки в клинику, кроме одного, точнее одной пациентки. Глядя на неё, трудно было понять, как в таком маленьком, хрупком тельце, с тяжкими повреждениями, всё ещё теплится жизнь.
На консилиуме, созванном по этому поводу, большинство врачей склонялось к тому, что эта пациентка лечению не подлежит, и будет целесообразно и гуманно, помочь ей поскорее перейти в мир иной…
Молчавший до сих пор профессор, категорически воспротивился этому. Едко заметив, что долг истинного врача бороться за жизнь пациента до последнего вздоха, а не помогать ему, заведомо отправляться на тот свет. Иначе чем же отличается врач от хладнокровного убийцы?
Такое заявление понравилось не всем, но зная, что за спиной профессора стоят очень влиятельные люди, его лишь вежливо попросили, взять всё под личную ответственность, после чего медкомиссия приняла решение об интенсивном лечении и восстановлении пострадавшей.
Первыми за дело взялись травматологи, за считанные часы с ювелирным мастерством они собрали воедино её раздробленные косточки по всему телу, восстановили одни, и заменили другие изувеченные органы. Всем на удивление эта «малышка», как прозвали свою новую пациентку хирурги, оказалась на редкость живучей и выносливой. Что послужило поводом для слухов о ее внеземном происхождении…
Далее были подключены «пластики», так Хотам прозвал пластических хирургов, устранить внешние увечья, особенно сильно пострадало лицо, и «пластикам» пришлось усиленно покорпеть над ним. Кто знает, как выглядела эта «малышка» до автокатастрофы, оставалось только догадываться, но «пластики» сотворили чудо, и теперь она выглядела фотомоделью.
Не хватало только волос, кокетливых черных кудряшек. Чем больше Хотам смотрел на эту хрупкую девушку, тем больше она напоминала его Нэрин.
Время шло, малышка шла на поправку. Её мозг, все пересаженные органы, работали без отклонений. Но, несмотря на это, отсутствовала речь, и все движения были ограничены без видимых на то причин.
На задаваемые вопросы она вообще никак не реагировала. Как ни старались над ней ворожить психологи и психотерапевты, разговаривая с ней на всех языках, эффект по-прежнему оставался нулевым. В чём была проблема, никто объяснить не мог. Сам профессор находился в полном замешательстве от загадки.
Невероятно! Он никак не мог понять, как устроен мозг малышки, почему не действовали на неё никакие методы лечения, начиная от обычной клеточной терапии и заканчивая парапсихологическими сеансами.
Все его схемы, разработки, перепрограммирования, формулы, установки, коды – всё давало сбой, и летело ко всем чертям. Это удручало, всё еще честолюбивого Хотама, но давало возможность для новых экспериментов…
Снова и снова профессор перепрограммировал те части мозга, которые отвечали за речь и двигательные функции в целом. Менял структуру нейронов, направление торсионновых полей, цвет ауры, погружал пациентку в различные транс-состояния… но результат по-прежнему оставался нулевым.
И всё же однажды ему повезло, «малышка» вдруг заговорила. Напугав всех вокруг своей дикой речью с мезозойским отливом, понятным разве что самим динозаврам. Все, кроме профессора, были в ужасе. Он один был доволен хоть плохим, и все же результатом. Оставалось, только откорректировать речь и научить её сносно говорить.
Загвоздка состояла лишь в том, какому языку её обучать, на вопросы «кто она и откуда?» ответа не было, но сюрпризы на этом не заканчивались.
Вовремя коррекции голоса и стирания диких звуков, делающих её речь невозможной для понимания, малышка неожиданно стала издавать дикие вопли плавно переходящие в заунывное напевание.
Постепенно стали различаться отдельные слова и целые фразы. Позже выяснилось, что это английский, с непонятным акцентом. Однако ей это не мешало всё время нести полный бред о караванах в пустыне или напевать совершенно дурацкую песенку про «Work your magic", что в переводе с английского, означало – «Работа твоей магии».
«Ещё одна ведьма на мою голову!– иронично заметил про себя Хотам – Видимо, мне и без того не хватало ведьм вокруг…»
Тем временем этому «чуду» нужно было дать имя, на вопрос об имени, она теперь отвечала на ужасно ломаном английском: «Не знаю, не помню!», и по-прежнему отказывалась ходить. Хотаму пришлось самому дать ей имя – «Нэрин». Коллегам понравилось, а самой пациентке было всё равно, она то и делала, что раздражала всех своим постоянным воплем о работе магии.
«…Work your magic
I never want lose this feeling
I am able and I'm willing
Yes, I'm willing
Work your magic…»
Эти слова быстро расползлись по всей клиники, как паутина, опутывая всё вокруг. Весь медперсонал взвыл от надоедливых жутких воплей, умоляя профессора остановить её, пусть даже сделав снова немой.
Нэрин не унималась, а Хотам всё ещё не знал, что с ней делать дальше… Больше коррекция не приносила никаких результатов, снова был тупик. Снова профессор не понимал, что происходит, почему всё сходит на «Нет».
Чтобы окончательно не сойти с ума, Хотам взял двухнедельный отпуск.
Глава седьмая
Первые два дня профессор провёл, скрывшись в своих апартаментах за городом. Отключив всю связь, перестав есть, пить, спать, он всё время силился понять, что произошло? Почему он никак не может разгадать загадку, которая ранее не составляла для него никакого труда. Где и у кого искать ответа, он не знал. Наконец, ему пришла в голову неплохая идея, навестить тётушку. Давно от неё не было никаких вестей, после их ссоры.
«Неплохо было бы помириться… – подумал Хотам.– Придётся немного потерпеть её ворчание, зато мы снова станем друзьями. И может быть…»
Поскольку телепортацией он так и не овладел, то ехать к тетушке приходилось обычным молнелётом, тоже быстро, но не совсем.
Нужно было закинуть в дорожный портфель пару вещей, и это Хотам предпочёл сделать под музыку. Включив радиоприемник, антикварную штуковину, доставшийся ему, вместе с захламлённым чердаком дома, в котором теперь он жил. Можно было и по современнее технику приобрести, но ему так нравилась допотопная побрякушка, так причудливо ловящая музыкальные волны.
Настроив приемник на нужную волну, ему очень нравились радиопередачи, где передавали музыку прошлых столетий, Хотам принялся за сборы.