Тень утраченной любви
Лиза издалека заметила знакомую фигурку на карусели. Рита! Они не виделись целую вечность — с тех пор как переехали в новый дом. Лиза почувствовала, как внутри что-то радостно подпрыгнуло, и побежала к карусели, не слушая, что кричит ей вслед Тамара.
Рита тоже заметила её и слезла с карусели. Лиза подбежала и взяла старую подружку за руку. Ей хотелось показать Рите всё сразу: и новую куклу Лялю, и рассказать про большой дом, и про собаку, и про то, что у неё теперь есть настоящая няня.
Подошла няня Тамара, но девочки никого уже вокруг не замечали, занятые важным разговором. Рита слушала новости о новом доме и водителе, который их привёз в парк, раскрыв рот, и Лиза чувствовала себя щедрой королевой, которая дарит подданной своё внимание.
Лиза протянула Рите куклу — и та взяла её так осторожно, словно это была не игрушка, а хрустальная ваза.
— Какая красивая, — прошептала она.
И Лиза вдруг почувствовала что-то странное. Не гордость, нет. Скорее — удовольствие от того, что кто-то смотрит на неё снизу вверх. Это было приятно.
— Хочешь, дам тебе её на минутку? — спросила Лиза. — Только осторожно, она дорогая.
Рита кивнула, и Лиза вложила куклу ей в руки. Та приняла куклу, как величайшую драгоценность, Ляля и вправду выглядела шикарно — на ней был розовый вязаный костюмчик, свитер и брючки.
А потом они играли в доктора, лечили Лялю, и это было здорово — так здорово, как ни с кем из мальчишек. Рита не спорила, не обзывалась, а честно играла роль пациентки строгого доктора. Лиза чувствовала себя главной, и ей это нравилось. Как же хорошо, когда у тебя есть подружка! Ей можно рассказывать всякие глупости, и она не будет смотреть на тебя недовольным взглядом, как мама.
Нянька ушла на скамейку и села там, раскрыв свою книжку и изредка поглядывая на девочек. Когда подружки вдоволь наигрались, увидели большие качели с железными цепями.
Рита быстро взобралась на широкое сиденье, а Лиза начала её раскачивать. Рите понравилось взлетать к облакам, и она просила: «Сильнее, ещё сильнее!». Лиза старалась изо всех сил. Ей казалось, что Рита сейчас взлетит к самому небу — и это Лиза подарила ей волшебный полёт.
А потом Рита упала, а большие качели чуть было не стукнули её по голове.
Лиза замерла. Она не сразу поняла, что случилось. В ушах ещё звенел Ритин счастливый смех. А потом он оборвался, и наступила тишина. Такая страшная, что у Лизы похолодело внутри.
Рита лежала на траве, прижимая ладонь к коленке. Из-под пальцев сочилась кровь — тонкая струйка, смешанная с песком. Она смотрела на Лизу. Просто смотрела — не плакала, не звала на помощь. Ждала.
Лиза открыла рот, чтобы сказать: «Это я её раскачала. Это я виновата». Слова уже были на языке — готовые, правильные. Но тут прибежала Тамара, и Лиза увидела её лицо — перекошенное, испуганное, злое. И поняла: если она сейчас скажет правду, ругать будут её. Её, а не Риту. Тамара поднимет крик, мама узнает, и Лизе попадёт. И папа скажет: «Разве можно так раскачивать качели? Ты же большая девочка».
Она закрыла рот.
Тамара схватила её за плечи, начала ощупывать — руки, ноги, голову. Лиза оттолкнула её: «Да не я упала, а Рита!». И тут же увидела, как Тамара переключилась на Риту — накинулась на неё с криком.
Рита плакала. Размазывала слёзы по щекам, и плечи у неё вздрагивали. Она смотрела на Лизу — всё ещё ждала. А Лиза стояла и молчала. И чувствовала что-то гадкое внутри. Не вину — скорее облегчение от того, что ругают не её.
Сказать правду было страшно. Промолчать — легко.
А потом появилась Ритина бабушка. Лиза удивилась: от неё пахло табаком и чем-то неприятным. Совсем не так, как от мамы — духами и кремом для рук.
Когда они расходились, Лиза подбежала к Рите и пообещала прийти завтра. Ей и правда хотелось ещё поиграть. С Ритой было легко. Рита смотрела на неё снизу вверх. И Лиза чувствовала себя нужной и важной.
А потом, по дороге домой, Лиза спросила:
— Тамара, а почему у Риты бабушка так странно пахнет?
— Потому что пьёт, — фыркнула Тамара. — Пьющие они, вот и живут в бараках.
— А что такое бараки?
— Что бараки, что блочные дома — всё одно. Пьянь и нищета.
Лиза не поняла, что такое «нищета». Но слово ей не понравилось — колючее, как проволока. Она запомнила его. И запомнила, что Рита — из тех, кого мама называет «нищетой». Но ещё она запомнила, что у Риты тёплая ладошка и что от неё пахнет не духами, а чем-то домашним, как от тёплого хлеба.
В конце августа папа привёз домой несколько пакетов. Лиза сидела на полу в гостиной, пока он разворачивал их один за другим: новый школьный ранец — тёмно-синий, с блестящими застёжками; книжки, пахнущие типографской краской; альбомы; набор фломастеров в прозрачной коробке.
Когда всё это богатство было разложено и пересмотрено, папа сказал:
— Как же летит время! Даже не верится, что моя принцесса скоро пойдёт в школу!
Мама сидела в кресле у окна и молчала. Потом сказала:
— Лиза, подойди ко мне.
Лиза подошла. Мама взяла её за руку — сухими, прохладными пальцами.
— Я хочу, чтобы ты поняла важную вещь. Твоя мама — завуч в школе. Ей подчиняются другие учителя. И ты должна лучше всех учиться. Ты ведь помнишь, что ты у меня — особенная девочка?
Лиза кивнула. Она не совсем поняла, что значит «лучше всех». Но раз маме это важно — она справится. В конце концов, она же особенная. Так мама сказала. А мама лучше знает — она всегда точно знает, что говорит.
И Лиза поверила.
Глава 4. Первый класс
Утром первого сентября папин водитель отвёз в школу Лизу и маму.
«Волга» остановилась у ворот, и Лиза увидела, как двор наполняется детьми. Девочки — в белых кружевных передниках, с белыми бантами на уложенных волосах. Мальчики — в пиджаках поверх белых рубашек. Все волновались, переминались с ноги на ногу, оглядывались по сторонам — как там будет в школе, с кем посадят за парту, как они будут учиться.
Лиза вышла из машины первой. Она знала, что за ней наблюдают. Слышала, как кто-то из девочек шепнул: «Смотри, какая…» И выпрямила спину.
Мама сразу же ушла решать организационные вопросы, и Лизу облепила стайка галдящих детей. Её окружили, стали рассматривать банты, туфли, ранец. Лиза улыбалась — той самой улыбкой, которой улыбалась папиным гостям. И чувствовала, как внутри что-то растёт — тёплое, приятное, похожее на гордость.
И тут Лиза увидела, как к ним приближается Рита, важная, с огромным букетом гладиолусов в руках. Лиза не ожидала встретить старую подружку, но жутко обрадовалась. Риту провожала бабушка, она взяла букет и вручила его учительнице. А потом, смахивая слезу, сказала:
— Иди, Рита, с детками, я зайду за тобой после уроков.
Лиза подошла и взяла Риту за руку. Рита тепло улыбнулась:
— Какая же ты нарядная, Лиза!
После торжественной части дети парами пошли в класс. Впереди важно шли Лиза и Рита.
Класс пах мелом и крашеными партами. На подоконнике стояли горшки с геранью, и от них шёл тяжёлый, сладковатый запах.
Учительница, Мария Валерьевна — молодая, с гладко зачёсанными волосами, — хотела посадить Лизу за первую парту, а Риту за вторую. Но Лиза проявила твёрдость:
— Мы будем сидеть вместе!
Подражая папе, она веско добавила:
— Этот вопрос не обсуждается!
Учительница посмотрела на Лизу — и Лиза не поняла этого взгляда. Что-то в нём было — не уважение, не страх, а осторожность. Как будто Мария Валерьевна решала: связываться с этой девочкой или нет. И решила — не связываться.
— Хорошо, — сказала Мария Валерьевна. — Садитесь вместе.
Рита же посмотрела на подружку снизу вверх, всем своим видом выражая восхищение. Она села рядом. Её локоть коснулся Лизиного, и Лиза почувствовала, как Рита расслабилась — будто только сейчас выдохнула.
А на втором уроке классная сказала:
— Сейчас к нам придёт завуч, скажет вам несколько напутственных слов.
В класс вошла Лизина мама — высокая, в тёмном костюме, с высокой причёской. Лиза впервые увидела её не как маму, а как завуча. И это было странно. Мама говорила громко, чётко, и её голос отскакивал от стен.
Все быстро вскочили со своих мест.
— Дорогие первоклассники! — начала мама, и Лиза впервые заметила, как у неё напряжены плечи. — В ваш первый школьный день вы должны благодарить нашу страну за то, что вам дана возможность учиться и приобретать профессию, для вас созданы все условия. Раньше у детей такой возможности не было, а некоторые и сейчас живут в ужасных условиях, и не хотят учиться в школе.
При этих словах мама посмотрела прямо на Риту.
Лиза увидела это. И Рита увидела. И все увидели и сразу поняли, что Рита живёт плохо, и не хочет учиться в школе. Мама замолчала на секунду — и продолжила как ни в чём не бывало. Но Лиза почувствовала, как под партой Рита сжала кулаки.
Лизе стало не по себе. Она хорошо знала этот мамин взгляд — от него мурашки бежали по спине. Но сегодня этот взгляд был направлен не на неё. И от этого становилось немного легче. А Рита… Рита ей нравилась. И Лиза решила взять её под крыло — ей понравилось чувствовать своё превосходство рядом с бедной подружкой.
После первого школьного дня за Лизой приехал папин водитель на сверкающей чёрной «Волге».
Дети притихли. Водитель вышел, открыл дверь, и Лиза, не глядя по сторонам, скользнула на заднее сиденье. Она знала, что одноклассники наблюдают за ней, открыв рты от изумления. По телу разлилось приятное, пьянящее чувство. Это было приятно. Это было очень приятно.
Через окно она помахала рукой Рите — та стояла у ворот с бабушкой. Бабушка курила, и дым шёл в сторону. Рита помахала в ответ — робко, как будто извиняясь.
Дома Лиза с ужасом ждала, что мама сейчас будет говорить: «Тебе не нужно дружить с нищей подружкой». Ведь мама при всём классе посмотрела на Риту так, как будто бы она была пустым местом, ничтожеством, чем-то неприличным и неподобающим.
Но, похоже, у мамы сейчас было слишком много забот и хлопот, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
В последующие дни выяснилось, что Рита оказалась действительно хорошей и ценной подружкой — она уже умела читать и считать, и Лизе не пришлось ломать свою хорошенькую головку над каждой никому не нужной мелочью. Достаточно было спросить у Риты.
На первой контрольной по математике, которую назначили ближе к новому году, Лиза поняла, что она совсем ничего не знает. Она смотрела на примеры, и цифры расплывались, как в тумане. Тогда она наклонилась к Рите — просто наклонилась, как будто хотела что-то спросить, — и заглянула в её тетрадь. Рита поняла всё без слов. Она пододвинула тетрадь ближе и прикрыла её рукой так, чтобы учительница не видела.
Лиза списала. И почувствовала что-то приятное — не облегчение, а власть. Она могла не думать. Могла просто брать. Рита с удовольствием делилась с Лизой знаниями, так же, как Лиза делилась в детстве игрушками. Сейчас она тоже приносила Рите из дома милые вещички — набор китайских карандашей, модные двухсторонние фломастеры, гелевые ручки. Рита всегда удивлялась и благодарила Лизу. И Лиза видела — Рита не притворяется. Ей действительно нравится. И от этого было приятно. Лиза чувствовала, что делает доброе дело. Что она — хорошая. И что Рита — ей обязана.
Правда, одноклассники считали Риту странной, но это даже и к лучшему. Лиза прямо чувствовала, как над головой у неё сияет корона — невидимая, но самая настоящая. Она знала, что нужно быть благосклонной к своим подданным. Щедро благодарить их за службу.
Дети — они как куклы: если с ними хорошо обращаться, они служат долго. Если плохо — ломаются. А Лиза не любила, когда что-то ломалось. Ломать — это некрасиво.
Лиза ещё не знала, что корона — штука тяжёлая. И что однажды она захочет её снять, но не сможет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: