Товарки и соседи кивали головами и расспрашивали, а чем занят этот мужчина, каково его благосостояние, есть ли родственники?
– Он пенсию получает, и подрабатывает, конечно. Самостоятельный, – с удовольствием рассказывала Элеонора, – и жильё он имеет. Правда, комната в коммуналке. Но в центре. И дом хороший, старый, немецкий. Мы можем съехаться, а комнату сдадим. Он такой одинокий! – при этих словах романтически закатывала глазки.
И надо же случиться такому, что альбом потребовалось срочно вернуть. Она успела забежать к Литваку домой, но там его не застала. Прибежала в мастерскую – и тут нет. При сложившихся обстоятельствах она заволновалась. Не дай-то Господь что-то с ним произошло. Копателей много. Не поделили что-нибудь. Или ещё хуже что!
Но разве признаешься полицейскому, что сапожник на самом деле копатель?
Глядя на выражение лица Кавалеридзе, Чижиков понял, что не желает она при свидетеле рассказывать о причине, по которой пришла к сапожнику.
– Почему вы называете отсутствующего антикваром?
– А кто ж он ещё! К нему всегда такие личности ходили и всё ближе к ночи! Специально, чтобы никто не заметил. Часы у одного, я видела, на руке дорогие. Руку повернул – как сверкнуло! Неделю назад один такой в пиджаке кожаном пришел. Уже темно было. А я пошла мусор выносить. Смотрю: выходит, а в подвале свет горит, значит бизнесмен наш ещё на месте был. Конечно антиквар, кто ж ещё?
– Как вы странно мусор вечерами выносите! Помойка-то в другой стороне от вашего дома. – Снова встрял часовщик.
– Не ваше дело куда я с мусором хожу. А мне, может, прогуливаться нравится по вечерам. Так и в программе «Здоровье» по телевизору предлагают. Чтобы сон крепче был! Телевизор вы, что ли не смотрите?
«Действительно, странно. С той стороны и окошка подвального не видно», – подумал полицейский, но вслух ничего не сказал.
Кавалеридзе продолжала:
– Некоторые на машине подъедут. Придут, а с пакетами выходят. Конечно, антиквариат покупали и выносили. Жульё!
– Послушайте, мадам! Семён Иосифович был сапожником! А иногда летом садился с гуталином, щетками в кибитку у перекрёстка и чистил обувь! Недорого, к тому же! – Вновь говорит часовщик.
– Вы когда видели сапожника последний раз? – спросил полицейский часовщика.
– Примерно, неделю не видел. И не слышал. Через стенку. И не слышал, чтобы он по лестнице спускался или поднимался. Лестница у нас громкая.
Вошедшие находились в небольшом помещении, темном, разделенном прилавком-бортиком на неравные части. Меньшая для посетителей. В большей размещался сапожник со всеми бебехами, необходимыми для работы. Маломощная потолочная лампа придавала помещению вид крайне таинственный. У одной стены светлел старенький холодильник "Минск". Наверно, это агрегат можно было определить самым роскошным предметом в каморке. Хотя… В самом дальнем углу – старинные часы. Небольшие. С деревянным основанием, отделанном янтарными пластинами. Перламутровым циферблатом. Не работающие. Без часовой стрелки. С трещиной на корпусе. Часы Василию очень понравились.
"Немецкие,"– в этом Василий был уверен. Насмотрелся на подобные вещи в старых домах.
В помещении имелось окошко, под самым потолком. И выходило оно в переулок, а не во двор.
"Ни света, ни воздуха," – подумал Чижиков.?
Холодильник выключен, дверца приоткрыта. И неприятный запах оттуда. Чижиков подошел ближе и увидел на полке кусок позеленевшей колбасы.
Перед холодильником образовалась лужа. Размораживать взялся хозяин, да что-то отвлекло. Яркое красное пятно на полу – кетчуп из опрокинутого пакета.
– Понятые, смотрите сюда: вот колбаса протухшая, вот кетчуп пролитый. Источник запаха и основа «кровавой» лужи. Никаких трупов нет. Сейчас протокол составим.
Полицейский оглянулся и увидел, что понятые таинственным образом исчезли.
– Они испугались и убежали, – вежливо пояснил часовщик, – давайте, я пойду, поищу…
– Нет. Оставайтесь здесь. Сейчас составлю протокол, подпишете и пойдёте.
Часовщик завопил:
– Ой-ой! У меня же бизнес! Так и вижу, как каждую минуту моя прибыль испаряется!
– Куда это, интересно, испаряется? – Кавалеридзе решительно выставила вперёд нижнюю челюсть. Маленький кусочек потолочной дряни попал на её плечо и лежал, изображая эполет. – Что-то я очереди перед вашей дверью не вижу! Или уже привидений здешних обслуживаете?
– Тьфу на вас! Не каркайте! – пискнул часовщик.
Сверху раздался удар. Потолок чуть дрогнул. Мелкая штукатурка слегка припудрила присутствующих.
Полицейский отряхнулся.
– Я, может, тоже сегодня занята. А стою здесь спокойно, выполняю свой гражданский долг. А вы как гражданские долги выполняете? Отлыниваете, небось?!
– Да тьфу на вас! Вот привязалась! Злыдня!!!
Тем временем, Чижиков составил необходимые бумаги.
– Граждане! По очерёдности прочитайте и распишитесь. Если есть замечания, имеете дополнения, то можете указать.
Оказавшиеся в качестве понятых, Кавалеридзе и Горелик несколько угомонились.
– А теперь, гражданка Кавалеридзе, будьте любезны пройти в отдел, объяснение давать будете за ложный вызов! Кто теперь слесаря оплачивать будет? Вы что ль?