Мы живём на Сатурне. Алмазное облако

Серия «Мы живем на Сатурне»

Художник Игорь Кучкин (Азик)

© Кузнецова Ю., текст, 2026

© Оформление, издание. Строки, 2026

– Не грохнешься? – спросил я у Кэтлы.

Коренастая лунянка неловко взбиралась на магнитный борд. Вот она раскинула руки, пытаясь поймать равновесие, покачнулась и чуть не рухнула. Невысоко, всего пара метров, но ногу сломать можно. Это я теперь как будущий спасатель знаю.

– Руку дать, чучундра? – участливо поинтересовался я.

– Нет! – сердито буркнула Кэтла и осторожно сдвинула ногу к краю.

Борд накренился.

– Странное у нас будет соревнование, – проворчала Кэтла. – Если мы за руки будем держаться.

– Давай тогда транспорт поменяю, – предложил я. – Я не знал, что ты борд ещё не освоила. Я на той неделе экзамен сдал.

– Нет-нет, – покачала головой Кэтла. – Мы же договорились – ты выбираешь транспорт, я – путь. До конфетницы, да?

– Да, – кивнул я. – Ну прости. Я правда не подумал. Мне-то уроки по транспорту легко даются. Я с пяти лет на чём только не летал. Даже на тостере. Что мне этот борд!

– Поздравляю тебя! – прошипела Кэтла, снова неловко взмахнув руками.

Я вздохнул.

Уже месяц мы с Кэтлой учились в Школе спасателей, куда нас направили после космогонки вдоль кольца Сатурна. Школа располагалась на окраине. Никаких зданий вокруг, только напротив – посольство Меркурия (меркурианцы любят уединение). Наша школа напоминала древний пещерный город. В огромной скале из астероидов были выдолблены самые разные пещеры – большие, маленькие, подземные, одиночные и соединённые целыми коридорами.

Строили всё это архитекторы и дизайнеры с Венеры, а они любят красоту. Но наши сатурняне решили, что им такое здание для работы не подходит, и его забросили на время. А потом разместили в нём нашу Школу спасателей. Тут и правда удобно учиться: опускаться в шахты, забираться в недоступные уголки, застревать в них, чтобы твои одногруппники тебя спасли.

Или вот – соревноваться друг с другом, кто быстрее долетит до конфетницы – большого стеклянного шара, набитого сладкими капсулами на любой вкус. Нам выдавали их по три штуки на день.

– Три, два, – начала Кэтла.

Я делано зевнул.

– Один! – она сорвалась с места.

Я не спешил. Выровнял борд. Дал ей фору. Мне ведь интересно соревноваться с достойным соперником.

Так что я нырнул в следующую пещеру только через пару секунд. Кэтлы в ней, конечно, не было. Торопится, бедняжка, боится. Ничего, у неё есть секунды, чтобы чувствовать себя на коне, как говорили древние.

Интересно, какой он, этот их древний конь?

Я влетел в следующую пещеру. В ней, похоже, раньше хранили припасы. Промчался над холодильными установками, нырнул в арку. Мой путь к конфетнице напоминал букву П. Сейчас я пролечу через анфиладу пещер, потом сверну направо. Я ускорился. Магнитный борд вибрировал под ногами, как будто был тем самым конём, которому не терпелось ринуться в бой. Я ещё увеличил скорость. Воздух холодил лицо. Я мчался над ямами, подвалами, шкафами и коробками. Нырял под каменные гребёнки сталактитов, свисающих с потолка. Ловко огибал столбы, торчащие из пола. Кэтлы не было видно.

Я забеспокоился.

Вдруг где-то свалилась с борда?! А если упала в какую-нибудь шахту, лежит там, не может позвать на помощь? Зря я ей давал фору, надо было не спускать с неё глаз, она же мой напарник!

Я так задумался, что не сразу заметил гигантскую каменную сосульку на пути. Еле успел увернуться, но всё же треснулся плечом. От удара меня развернуло, и я чуть не врезался в стену.

Вовремя выровнял борд и нырнул в последний коридор пещер.

Он был прерывистым: пещеры соединялись друг с другом попарно, так что приходилось всё время вылетать, чтобы заскочить в новую «пару». Я летел так, будто шил вперёд иголкой. Ветер свистел в ушах, я нёсся на всех скоростях, ужасно волнуясь за бедную маленькую Кэтлу.

Вот и конфетница, а возле неё… довольная «бедная маленькая Кэтла».

Я резко затормозил, не удержался и свалился с борда. Хорошо, что Сигма научила меня падать – я согнул руки и ноги и защитил одной ладонью висок, другой – затылок.

Удар пришёлся на бок, но я успел подставить бедро. Больно, синячище будет, но ничего не сломано. Мой борд плавно опустился рядом.

Я не торопился вставать, этому нас тоже научили на уроке падения. Посмотрел на Кэтлу снизу вверх и спросил:

– Кэтла, как?!

– Как я тебя обогнала, чучундра? – насмешливо спросила она. – Или как ты мне отдашь свои три капсулы?

Лунянка погладила блестящий бок конфетницы.

– Учти, я люблю с клубникой, – добавила она.

– Как! Ты! Тут! Оказалась! Быстрее! Меня!

– А, ты про это…

– У нас ведь был одинаковый маршрут! Ты летела буквой П?

– П? – переспросила Кэтла. – Скорее, Н.

– Как – Н? – не понял я.

Кэтла протянула мне руку и помогла подняться.

– Ты карту здания изучал?

– Конечно.

– Тут же есть соединительный коридор, – пожала плечами Кэтла. – Помнишь пещеру с холодильниками?

– Да!

– Так вот, там есть поворот направо, чтобы сократить путь.

– Как ты всё это рассчитала? – проворчал я, подходя к конфетнице и прикладывая пропуск.

– Клубничные, – шёпотом напомнила Кэтла и добавила: – Меркурианки научили. Да я и сама люблю расчёты. Наверное, поэтому мне лучше даются все точные предметы… Кроме транспорта.

Конфетница не дрогнула. Я обошёл её и увидел, что кто-то выключил её из розетки. Наклонился, взял вилку.

– Осторожнее, – предупредила Кэтла. – Втыкай в зелёную розетку, не в красную.

– А есть разница?

– Ну ты даёшь, ты вообще руководство не читаешь? – удивилась Кэтла. – Написано же, где красная розетка, – самый мощный источник электричества. Тут можно космошип зарядить на три дня вперёд!

Я пожал плечами, воткнул штепсель в зелёную розетку и снова приложил пропуск к экрану, потом нажал картинку с ягодами. Конфетница загудела, выдала мне три клубничные капсулы, и я протянул их Кэтле.

– Давай одну? – миролюбиво предложила Кэтла.

– Нет уж, бери! – проворчал я. – Проиграл так проиграл. Что делать, если я не одарён в вычислениях?

– Знаешь, мне кажется, умение всё просчитывать у меня не от хорошей жизни, – вздохнула Кэтла. – Мы с отцом всё время переезжаем. Он постоянно тренирует участников космогонок на разных платформах. Я никогда не знаю, что меня ждёт в следующем году. Так что просто стараюсь рассчитывать и спрогнозировать то, что могу. Пусть даже это совсем небольшой путь.

– Вы скоро уедете?

– Я не знаю, – покачала она головой. – Вчера отец дал мне конверт. В нём письмо с решением Старейшин – переезжаем мы или нет.

– И?

– И я его пока не открывала. Не хочу. Отец сказал, так можно тоже. Открою, когда буду готова. Примерно месяц у меня на это есть.

– Надеюсь, ты останешься, – искренне сказал я, поднимая борд. – Ты классный напарник.

– Спасибо, – улыбнулась Кэтла и захрустела клубничными капсулами. – Погнали на урок, опоздаем на «Расчёт скоростей».

– Только не это, – простонал я. – Ненавижу этот предмет!

Неловко признаться, но я ненавидел большинство предметов, которые у нас проходили в Школе спасателей.

Картография, расчёт скоростей, инопланетные языки, космофизика, астрономия – всё это казалось просто ужасной скукой. Мне нравились два предмета – поисково-спасательные работы и управление разными видами транспорта. Их вела синеволосая, весёлая и энергичная Сигма. Всё остальное преподавала Мара Меркурьева, мама Макса, с которым я соревновался на космогонках. Она была высокой, худой и какой-то засушенной, как наши учебники (их делают из сухого пищевого материала – сначала прочесть надо, потом сгрызть для лучшего усвоения материала. Ну а что – древние тоже грызли гранит науки!).

– Учтите, Алекс, – с презрением процедила Мара, когда увидела меня в первый раз. – К нам часто по рекомендации старейшин попадают участники космогонок. Троих из четырёх мы, как правило, выгоняем в первый ж-ж-же семестр.

– Они слишком медленно ездят? – пошутил я.

– Они слишком много о себе воображают, – холодно отозвалась Мара. – Нам нужны люди, которые поменьше думают о себе, побольше о других.

Я подумал, что она меня невзлюбила за то, её сын проиграл из-за меня гонки. Хотя он выжил благодаря мне. Но последний этап, да, я ему обрубил. Видимо, это Мара и запомнила.

Вслух я говорить ничего не стал.

Вот и сегодня Мара проводила нас холодным взглядом и заметила:

– Мне каж-ж-жется, – прожужжала она. – Мне иногда кажется, что у людей, которые опаздывают на занятия, как будто бы есть дела поинтереснее, чем урок вычисления скоростей.

– Что вы, – ответил я с максимально серьёзным видом. – Разве это возможно?!

Кэтла с трудом подавила смешок. Мара нахмурилась и произнесла:

– Что ж, все в сборе. И я хочу ещё раз предлож-ж-жить вам обучение на спасателей животных. Вы знаете, что сегодня в мастерской механиков под наблюдением старейшины Марты вскрывают Капсулу с ж-ж-животными. Они появятся на нашей Платформе и наверняка попадут в какие-то неприятные ситуации. Нам нужны подготовленные спасатели!

Она оглядела нашу группу. Народу у нас было немного – ещё три пары, кроме нас.

Сёстры с Меркурия, воспитанные роботами. У них даже имена были технические: старшую звали 345, а младшую 9. Они живут в посольстве Меркурия, так что всегда приходят в Школу раньше всех. Вторая забавная парочка: марсианин и венерианка – он маленький, вечно злой и очень умный, а она – сама доброта, гибкая и ловкая. Его звали Гермес, а её – Мавелу. И два бугая, которые метили не столько в спасатели, сколько в охранники: Ор и Тхор. Нам на Сатурне особенно охранники не нужны, а вот на Меркурии, где добывали сокровища, там да. Для местных богатеев и их имущества.

– Кто-то хочет спасать животных? – повторила Мара.

Все молчали.

– Ор?

– Мы улетаем, это… – пробасил один из бугаев. – Ну типа… Через полгода, вот!

– Мавелу?

– Я мечтаю помогать людям, – нежно проговорила венерианка.

– Кэтла?

– Ой, я терпеть не могу животных! – поморщилась Кэтла. – Правда.

– Алекс?

Я просто молча покачал головой.

– При этом ты сегодня будешь присутствовать при вскрытии Капсулы? – сощурилась Мара.

Я кивнул. Не объяснять же ей, что я туда еду не из-за животных, а из-за Ленки, дочки главного механика.

– Что ж, – поджала губы Мара. – Предлож-ж-ж-жу-у другой группе. А вы ещё передумаете! Но будет поздно. Переходим к скоростям. Для начала – блиц по домашке.

Я вжался в парту. Была бы моя воля – спрятался бы под неё. Мне вчера было вообще не до домашки. Я учился делать сальто на борде. А что, вдруг оно тоже спасателям пригодится?!

– Поехали! Скорость взрослого космошипа?

Я тихонько, но энергично застучал кулаком по столу – так у нас принято показывать, что я могу ответить.

– 345! – объявила Мара.

– Нет, 40 тысяч в час! – вырвалось у меня.

Мара посмотрела на меня уничижительным взглядом, и я опомнился:

– Ой, прости 345, – проговорил я меркурианке.

Она даже не обернулась, просто ждала нового вопроса учительницы. Как говорится, ничего личного, просто их роботы учили, а они эмоциями вообще не занимаются.

– Скорость детского космошипа? – прозвучал новый вопрос.

«20 тысяч», – подумал я. Как мне было обидно не ответить на такой вопрос! Я ведь управлял детским космошипом! Не совсем законно, но…

– 20 тысяч километров в час, – проговорила ровным голосом 9. – Что равняется 5 с половиной километрам в секунду.

– Пять целых и пять в периоде, – поправила её старшая сестра.

– 78! – ответила младшая.

Это уже был не ответ Маре, это меркурианки просто иногда обменивались какими-то цифрами. Я расшифровал 78 как «спасибо» или «точно».

– Скорость движения Сатурна? – возвестила Мара. – Ор?

Молчание.

– Тхор?

– Эм…

– Мавелу?

– Я не уверена, – начала осторожно венерианка. – Но мне кажется… Девять.

Она бросила неуверенный взгляд на своего маленького хмурого напарника.

– Десять! – тут же поправила себя Мавелу. – Десять километров в секунду!

Надо же, господин Всезнайка разработал какой-то секретный код подсказок, что ли? Мне бы его понять, этот код. Судя по всему, вопросы, на которые я знал ответ, закончились.

– А как насчёт скорости движения галактики Млечный Путь? – спросила Мара.

Она быстро глянула на меня. Я вздрогнул.

– Гермес? – спросила Мара ехидно.

– Шестьсот километров в секунду, – процедил тот. – Можно мне посложнее вопрос?!

– Выпендрёжник, – шепнула мне Кэтла.

– Так, ну что ж, Алекс, – начала Мара.

Я поморщился.

– Средняя скорость метеороида в нашем пространстве?

– 50 километров в секунду, – удивлённо ответил я.

Так просто?

– Всегда? – вкрадчиво спросила Мара.

Кэтла замотала головой. Но мне её код был непонятен.

– Вы же сами спросили «средняя», – пожал я плечами.

– То есть она никак не меняется?

Я задумался.

– Ну… не знаю.

– Но для вас как для будущего спасателя это неважно? – спросила Мара.

– Какая скорость метеороидов? Нет, конечно, – пожал плечами я.

– То есть просчитывать вы её не собираетесь?

– Нет, – с раздражением ответил я. – На космогонках мы ничего не просчитывали. Главное – увернуться от метеороида. Увидел – вали!

Мара кивнула, потом обвела нас взглядом и возвестила:

– Главная ошибка любого начинающего спасателя – игнорировать расчёты!

Тут я разозлился. Зачем она из меня делает клоуна?!

– Да кому они нужны?

– А что, по-вашему, нужно уметь будущему спасателю? – поинтересовалась Мара.

– Вы не поверите – спасать! – хмыкнул я. – Я это умею делать лучше многих.

Я покосился на Гермеса.

– Поэтому у меня по ПСР всегда хорошие отметки! – закончил я.

– ПСР, – протянула Мара. – Значит, поисково-спасательные работы вам даются хорошо?

– Именно!

– Что ж, тогда перейдём в пещеру!

– Какую? – удивился я.

– В «Цилиндр», – отчеканила Мара.

Урок по поисково-спасательным работам проводился в соседней просторной пещере. Там было несколько учебных шахт, куда мы спускались под руководством синеволосой Сигмы.

Мара преподавала теорию и медицинское дело. А сегодня она решила проверить моё умение спасать пострадавших?

Что ж, пожалуйста, я не раз это делал. Правда, в самый глубокий и широкий подземный колодец «Цилиндр» я ещё не спускался.

Мы подошли к его краю. Эти колодцы разрабатывали для хранения каких-то вещей, но поскольку здание было заброшено, их не достроили. Изнутри выпирали острые камни. Нам это было на руку: на камни удобно наступать. Колодцы напоминали тоннели в гигантских астероидах, где добывали полезные ископаемые.

И где изредка случались аварии.

И где нужны спасатели.

Я заглянул в колодец. Пахнуло холодом. На дне что-то белело.

– Что там? – с подозрением спросил я.

– Ваш пострадавший, – любезно ответила Мара. – Попробуете его спасти?

– Чего там пробовать, просто спасу, – проворчал я и подошёл к шкафу со снаряжением для спасателей.

Раскрыл шкаф, выбрал комбинезон и каску по размеру.

– Чек-лист у вас с собой? – поинтересовалась Мара.

– Он у меня в голове, – буркнул я.

Ненавижу расчёты, трекеры, чек-листы! И так понятно, что спасателю нужно снаряжение. Я надел комбинезон, нацепил каску и очки. Закрепил страховочную привязь. Кэтла тем временем открыла на планшете свой чек-лист.

– Обувь! – шёпотом подсказала она.

– Я и так собирался переобуться! – проворчал я. – Не надо мне подсказывать!

Сговорились они, что ли, меня раздражать? Я схватил верёвку, карабины, перчатки и спасательную косынку – кусок прочной ткани с крепежами, куда можно посадить «пострадавшего». Обычно нас там ждали роботы.

Я направился к шахте. Возле нее уже стояла тренога со спасательной лебёдкой, то есть катушкой с верёвкой.

– Кто нас поднимет? – спросил я.

Тхор молча шагнул вперёд.

Я надел перчатки и ещё раз глянул в шахту.

– Может, надо было тросовой лестницей обойтись? – проговорил я задумчиво. – Чтобы я полностью самостоятельно всё сделал.

– Тросовая лестница всего десять метров, – пожала плечами Кэтла.

– А тут все тридцать, – заявил умник Гермес.

– Не избежать травм, – добавила Мавелу.

– Расчёты, – ехидно закончила Мара.

– Нужны они! – отмахнулся я.

Схватился за верёвку, обвязал вокруг себя, укрепил карабинами и узлом «проводник», развернулся спиной и принялся медленно спускаться.

Страшновато? Ещё бы.

Идёшь спиной вниз, в неизвестность. Мало ли что там может тебя ждать.

Но этот страх у меня получается преодолеть. Поэтому я и считаю себя хорошим спасателем.

Холод усилился. Я осторожно переступал с выступа на выступ. Верёвка натянулась, я её очень крепко держал.

«Чек-лист, – ворчал я про себя. – Кому нужен чек-лист? Здравый смысл, вот что нужно. Например, кто полезет сюда без перчаток?!»

Переступал я плавно. Буквально скользил по бугристой ледяной поверхности. Света пока хватало, но я уже включил налобный фонарик на каске. Шаг, ещё шаг. Чем ниже, тем более скользкие камни.

Я всё делал так, как меня учила Сигма. Держался левой рукой за верёвку. Правой «подавал» эту верёвку через карабин частями наверх. Откидывался на спину немного, давил весом.

Вот я встал на очередной выступ, но соскользнул и на секунду повис на верёвке. Однако тут же упёрся ногами и выровнялся. Глянул вниз – сколько там ещё? Половину вроде прошёл.

Мне показалось, «пострадавший» шевельнулся. Что ж, это может быть: Мара наверняка управляет роботом с помощью пульта. Только зачем он завёрнут в эту белую простыню?

Сверху послышался какой-то шум. Я хотел поднять голову, но тут же подавил это желание. Стук, который я услышал, могли вызвать только они.

Камни.

Тюк! Дзынь! Бамс! Я получил удар по каске. Следующий камень срикошетил от стены мне в лицо, оцарапал щёку. Небольшие камешки, но острые. Ещё пара пролетела вниз. Всё стихло.

Мне оставалось несколько метров.

Я оттолкнулся ногами и со свистом съехал вниз по верёвке. Приземлился ровно рядом с «пострадавшим». Так, теперь надо обвязать его косынкой, закрепить с помощью карабинов, подёргать верёвку пару раз и поднять наверх. Делов-то! Я глянул на «пострадавшего». Странный у него был нос – довольно длинный. Каких только роботов не придумают!

Я наклонился и обхватил его. А он вдруг обхватил меня! Простыня слетела, и я увидел… варна!

Варн – мой заклятый друг или закадычный враг – модифицированная белоснежная одноглазая ворона с антенной. Он вечно таскался за мной и валял дурака.

– Что ты тут делаешь? – прошипел я.

– Варны помогают Алексу! – радостно захлопал он крыльями.

– Это я должен тебе помочь, – возразил я. – Вот уж не думал, что пострадавший – это ты. Обычно от тебя все страдают!

– Алекс злёй, – обиделся варн. – Не будут варны тебе помогать! Не будут спасаться!

Варн взмахнул крыльями, но я успел набросить на него косынку. Получился варн-бабушка в платочке.

– Ты что? – рассердился варн. – Пусти! Мы сами с усами!

– Усатая бабушка в платочке? – спросил я. – Это что-то новое. Может, ты ещё и бороду отрастишь!

Варн снова попытался взлететь, но я подпрыгнул и поймал его. Он дёргался, вырывался, колошматил мне по каске своим клювом. Чуть надвое её не расколол. Вот же дурная птица!

– Прекрати! – закричал я.

Эхо понеслось по всему тоннелю.

– О, мой червяк! – обрадовался варн.

– Это не червяк, – начал я, но не успел.

Варн дёрнулся и вцепился клювом в верёвку.

Я ухватил его за лапы и потянул к себе. Варн снова дёрнул за верёвку, и она задвигалась.

«Ор и Тхор решили, что это сигнал на подъём, – сообразил я и крикнул:

– Подождите!..

Слово рассыпалось эхом по камням. Кое-как я всё же обернул варна в косынку и прикрепил к себе. Птица подозрительно затихла. Я порадовался, что надел очки, – клюнет ещё в глаз. Мы поднялись примерно наполовину. Я посмотрел наверх, стараясь разглядеть световое пятно. И вдруг увидел, как отверстие медленно закрывается… крышкой. Что?!

– Эй! – заорал я. – Вы чего?

И тут же ощутил что-то странное. Мне было не тяжело держаться за верёвку! Голова закружилась, всё вокруг как будто расплылось. И варн оказался лёгким, почти невесомым… А, вот что это! Режим невесомости!

Сигма предупреждала, что у нас будут такие тренировки. Но не устраивала их. А Мара, значит, решила… Ну да, всё верно. В пещерах на астероидах тоже встречается невесомость.

Я отпустил на секунду верёвку и воспарил в воздухе. Говорят, древние так плавали в воде. У нас нет озёр, так что проверить негде. Но ощущения интересные. Меня слегка качало из стороны в сторону. Я закрутил головой и почувствовал, что меня мутит.

Варн тоже выглядел слегка одуревшим. Я отпустил его, чтобы перехватить повыше, но он вдруг оттолкнулся и поплыл куда-то вниз.

– Эй! – возмутился я.

Рванулся за ним и тут же пожалел. Швырнуло спиной на камни. Больно!

– Хех! – изрёк варн, но тут же сам стукнулся клювом и отлетел ко мне. Я перехватил его, снова взялся за верёвку и начал подтягиваться, пора было выбираться.

– Давай мне без шуточек! – велел я.

Тут сверху что-то загудело, и вдруг на нас… на нас снова полетели камни. Маленькие метеороиды. Вот это имитация космоса! К счастью, они двигались медленно. Я держался за верёвку, прижимал к себе варна и ловко уворачивался от камней. Вот один летел справа, хорошо, я двинусь влево. Вон ещё один. Да он мелкий, пусть врезается.

Мы почти добрались до верха, и тут я увидел новый сверкающий метеорит. Он вылетел откуда-то сбоку, из-под каменного выступа, с которого я начал спуск.

«Проскочу!» – решил я и дёрнул за верёвку, мол, тащите быстрее.

Метеороид приближался. Он оказался крупнее, чем я думал. Больше футбольного мяча! Но всё равно, проскочим.

И вдруг, бдыщ! Я ощутил жуткую боль в плече, выпустил варна.

В глазах потемнело. Я зажмурился, схватился за верёвку изо всех сил, почувствовав, что моё тело обмякает. Невесомость выключили, но как же варн?!

В эту секунду меня вытащили из шахты. Лёжа я открыл глаза и увидел на собой встревоженных одногруппников и Мару. Она ехидно улыбалась:

– Что ж, Алекс, вы провалили задание…

– Провалил? Но я тут…

– «Пострадавшего» вы уронили. Был бы человек, он разбился бы. А всё почему? Потому что вы пропустили урок по определению метеороидов. Иначе узнали бы этот характерный камень, состоящий на 80% из железа и рассчитали бы мысленно его скорость, – со скучающим видом пояснила Мара.

– А скорость у него… это самое… Огромная была, вот! – пробасил Ор.

– Угу, не пропустил камень, зря, – покачал головой Тхор.

– И сухой кислород он забыл, – добавил мерзким голосом Гермес. – Если бы в пещере перекрылся кислород, ему было бы нечем дышать.

– Молодец, Гермес, у вас за урок «алмазная пятёрка», – похвалила Мара. – А вам, Алекс, ставлю «кремниевую двойку». Если в следующий раз снова провалите задание, вы не будете допущены к сопровождению космошипа. Всё, урок окончен, пойдёмте.

Кэтла протянула мне руку, но я поднялся без её помощи.

– Может, ты всё-таки… – начала Кэтла.

– Если при мне кто-нибудь скажет слово «чек-лист» или «расчёт», я из него сделаю варна, – пригрозил я.

– Варны хочут сладких крошек! – радостно заявил, выбираясь из колодца, мой «погибший пострадавший».

К кабинке колеса, куда я безуспешно запихивал варна, подбежала Кэтла.

– Ты в мастерскую? В «Ногу жирафа»? – спросила она. – Можно я с тобой?

– Ты вроде не любишь животных, – сказал я отрывисто.

Варн высунул лапу. Я затолкал её в кабинку, но он вытащил наружу крыло.

– Терпеть не могу, – покачала головой Кэтла. – Животные – это куча проблем. Кормить их, лечить, убирать за ними… Нет. А ты?

– Я их и не видел никогда. Только варнов. Если они похожи на варнов – не люблю.

– Алекс злёй! – обиделся варн, убрал крыло, но высунул антенну. Я подпрыгнул, чтобы сунуть её обратно.