Хорошо знакомая дорога до Эрресиля не отняла слишком много времени. Мощный мотоцикл с голодным нетерпением глотал километр за километром, Одри, в этот раз даже не пытаясь своенравничать, спокойно спала в рюкзаке за спиной Катталин, ничто не мешало седокам наслаждаться быстрой, на грани разрешенного скоростного лимита поездкой. Вопреки опасениям, Йон совсем не устал за сорокакилометровый маршрут и, припарковав мотоцикл возле широкого каменного крыльца, уже с нетерпением предвкушал предстоящую велопрогулку. Он оставил шлем на сиденье и зашел вслед за женой в прохладную прихожую.
– Пр’ривет р’родственники! – улыбаясь, встретила их Полин на пороге.
– Что, не ждали? А мы раз – и тут! – Катталин уже обнималась с подругой.
Симпатичная, темно-русая в рыжину, веснушчатая и зеленоглазая француженка тоже была велогонщицей, хотя и выступала, в основном, в заездах по пересеченной местности. Правда, в последнее время ей пришлось взять отпуск – они с Микелем ждали ребенка, который должен был появиться на свет в самом конце лета. А вот у ее мужа, гоночный сезон начался еще в марте, но тот всегда находил время, чтобы пообщаться с родственниками, несмотря на напряженный график тренировок и стартов.
Заслышав голоса, по лестнице с верхнего этажа немедленно ссыпался сам заслуженный велогонщик, энергичный и улыбчивый молодой человек, приблизительно одного с Йоном возраста и с энтузиазмом заключил друга в объятия.
– Ну как, готов покорять горные вершины?
– Конечно, готов, если покажешь, с какой стороны на велосипед залезать!
– Все покажу и расскажу! Кстати… привет сестренка! – он повернулся к Катталин. – Я, вот, думаю, чего время терять? Сразу и поедем! Ты не против?
– Ты чего такой активный? У тебя сегодня тренировки не было, что ли? – удивилась ведьма.
– Законный выходной! Первый, за последние две недели! Ну так что, собираемся?
Не дожидаясь ответа, он потащил Йона наверх, чтобы снабдить подходящей велоодеждой из своих обширных запасов, скопившихся за годы гоночной карьеры. В их с Полин комнате целый комод был занят исключительно велоформой: тренировочной и для соревнований, зимней и летней, на дождь, ветер, снег, жару… Кричаще-яркой, исписанной логотипами спонсоров и наоборот, темной и неприметной. Йон даже не предполагал, что есть столько всего: шорты, майки, джерси, куртки, ветровки, дождевики, рейтузы, отдельные рукава и чулки, носки и бахилы, перчатки с пальцами и без. Порывшись в одном из ящиков, велогонщик достал несколько пакетов с различными вещами.
– Вот, держи! Все новое ненадеванное… Осталось от команды, за которую я давно не выступаю. Ездить в этом мне не положено, а выкинуть жалко… Хорошо, что мы с тобой одной комплекции, тебе все должно подойти.
– Спасибо, а… может, я как-нибудь в своей обычной одежде попробую прокатиться? Я все-таки не велосипедист.
– Скажи еще, без шлема! Нет уж, поедем, как положено… Тем более, зная характер своей сестры, могу гарантировать: ты уже велосипедист, только еще об этом не догадываешься! Давай уже, иди, меряй все это!
Потенциальный спортсмен немного обреченно кивнул и пошел одеваться.
Он вошел в свою комнату и замер на пороге, с восхищением глядя на жену, которая уже успела переодеться в форму: черные узкие удлиненные шорты и ярко-бирюзовую майку с рукавом до середины плеча. Одежда была сделана из лайкры и так плотно обтягивала ладную упругую фигуру Катталин, что казалась нарисованной. Ведьма грациозно выгнула спину, собирая непослушные волосы вместе, в зубах у нее была зажата цветная заколка.
– О, шмотрю, Микель шнабдил тебя вшем необходимым? – девушка кивнула на ворох экипировки в руках мужа, вынула заколку изо рта и ловко закрепила хвост. – Имей в виду, велошорты надевают прямо на голое тело!
– Что? Без трусов? Ты хочешь сказать, что у тебя под этой тонюсенькой лайкрой ничего нету? И ты думаешь, я теперь с этим знанием куда-то спокойно поеду?!
– Ты сможешь! Я в тебя верю! – Катталин рассмеялась, затем подошла и взяла из рук Йона выданные ему шорты. – Лайкра очень крепкая, даже если ее продырявить, она не рвется дальше и не ползет, так что в голом виде посреди поля не останешься! А вот здесь, смотри, специальная вставка, чтобы седлом себе ничего важного не натереть…
– А зачем лайкру дырявить? – удивился начинающий велосипедист.
– Ну, при падении на асфальт на приличной скорости, например.
– А без падений нельзя?
– Нужно! Но не всегда получается… Помнишь, у меня на левой ноге такое большое светлое пятно?
– На левой ноге? – Йон кивнул, припоминая, и, не удержавшись, добавил: – Только я всегда думал, что у обычных людей это место называется «попа»…
– Пусть называется… – милостиво разрешила Катталин. – Так вот, это я пару лет назад, здорово так, упала…
– Больно, наверное, было?
– Спрашиваешь! Асфальт – он твердый и шершавый.
Йон поежился, представляя.
– А может, ну его? Если это так… сложно.
– Нет уж, отставить панику! Не бойся, все не так страшно.
– Я не боюсь. Просто представил, как тебе было больно и мне так тебя что-то жалко стало…
– Ничего, все уже зажило давно… – отмахнулась девушка. – Давай, быстренько одевайся и спускайся вниз!
Привстав на цыпочки, она быстро поцеловала мужа, он в ответ попытался ее схватить, выронив половину вещей, но Катталин, ловко увернувшись от его объятий, выпорхнула из комнаты. Йон подобрал с пола и разложил рядком на кровати всю экипировку, еще чувствуя в руках приятное прикосновение к обтянутым тонкой эластичной материей бокам жены.
Он надел велоформу – черный низ, красно-белый верх и посмотрелся в зеркало. С непривычки он чувствовал себя словно раздетым, но в целом ему даже понравилось. От природы Йон был длинноногим и худощавым, а наметившийся, было, в последние годы небольшой животик давно исчез, благодаря регулярным занятиям физкультурой под руководством непоседливой ведьмы. Натянув носки и сунув руки в перчатки без пальцев, он спустился в гостиную, где был встречен одобрительными взглядами Одри, жены и Полин, а также критически настроенным Микелем:
– Сестренка! Твой муж – толстяк!
– Что? – возмутился Йон. – Где это?
– Вот! – велогонщик приблизился и непочтительно ущипнул друга за бок. – Первосортный жир! И лохматые ноги – это неправильно!
– Отстань! – заступилась за мужа Катталин. – Вот он научится ездить, втянется… А там можно будет и внешний вид подправить, правда, милый?
– М-м-м… Я подумаю… – пробормотал тот, переводя взгляд с гладких, будто натертых маслом, мускулистых ног велосипедной семейки на свои, весьма заурядные, поросшие рыжеватыми волосками конечности.
– Да ладно, я пошутил, – смилостивился Микель, – главное, чтобы тебе кататься понравилось.
– В детстве, вроде, нравилось… Только это было о-очень давно.
– Очень давно? Да ну? Тоже мне, старикан нашелся! Пошли, выдам тебе коня, пенсионер!
– А на ноги что мне надеть? Кроссовки?
– Не, это не подойдет… Подберем что-нибудь!
Они прошли в прихожую, а оттуда через небольшую дверь попали в обширный гараж, где помимо ярко-желтой машины Микеля и пустующего сейчас пространства под папин «Ситроэн», оставалось достаточно места для десятка разноцветных велосипедов, в основном шоссейных, но были видны и несколько горных с толстыми зубастыми колесами. У стены стоял высокий, до потолка, стеллаж, забитый велообувью и шлемами.
– Смотри, сколько у нас этого добра накопилось! – Микель снял с полки пару белых велотуфель по виду совсем новых. – Примерь, они мне не очень подошли… И шлем вон тот возьми с верхней полки.
Йон, не задумываясь – сказались постоянные тренировки, щелкнул пальцами, и красно-белый блестящий шлем плавно опустился ему прямо в руки.
– Эх, мне бы так уметь! – восхитился Микель способностям друга и выкатил из дальнего угла немного пыльный белый гоночный шоссейник. – Так, велосипед я тебе свой позапрошлогодний тренировочный отдам, не возражаешь? Я на нем уже не езжу, а он очень еще неплох! И пробег совсем небольшой.
– Конечно! Спасибо… – Йон взялся за изогнутый руль. – Ого! Карбоновый! А легкий какой! Впрочем, какой еще у тебя может быть!
– Пользуйся на здоровье!