Дед важно прошествовал на середину кухни, остановился между плитой и столом и о чем-то задумался, переводя взгляд со стола на шкафчик и почесывая лысеющую макушку.
– Ну что ты, старый, забыл, зачем пришел? – иронично спросила Виктория Ивановна. – Небось, не помнишь, что на кухне делают?
– Да ну тебя, карга заедливая! – отмахнулся дед и продолжил оглядывать кухню.
Лена наблюдала привычную картину полушутливо-раздраженного общения родителей и думала, что необязательно, наверное, было матери поддевать его с утра. «Радовалась бы хотя бы тому, что он здесь, рядом», – грустно подумала она, вспомнив Алексея, своего мужа.
– Пап, что ты потерял? – с лаской в голосе спросила Лена.
– Да вот, помню, со вчерашнего дня арахис где-то должен был остаться.
– Какой тебе арахис! – резко встряла бабушка. – С твоим гастритом кашку нужно с утра кушать, давай я тебе сейчас пшеничной сварю!
– Сама жри свою кашу! – грубо ответил дед. – Я хочу арахис!!
Петя почувствовал витающую в воздухе напряженность и даже перестал проглатывать кашку, раскрыв рот, так что она стала понемногу стекать вниз. Но дед быстро это заметил, весело, насколько это было возможно с его суровым лицом, подмигнул Пете и, дурачась, произнес:
– Хочу, хочу, хочу мой арахис! Он же такой вкусный!
От этого Пете стало легко и весело, он вышел из оцепенения и облизал стекающую по губам кашу. Бабушка отмахнулась от мужа, сосредоточившись на своем хлебе с сахаром, а Лена молча открыла один из верхних шкафчиков и достала тарелку с поджаренным арахисом.
– Не зря я вчера столько нажарил! – довольный дед уселся к столу и стал ловко очищать пальцами шелуху от орешков и закидывать их себе в рот.
Петя не отводил глаз от процесса поедания орехов дедом. Он видел, как его дед добился своего, несмотря на препятствие в виде бабушки. А еще у него было такое красивое испещренное морщинами лицо! Петя подумал, что здорово было бы стать дедом, когда он вырастет. А еще ему очень захотелось попробовать арахис. Он даже протянул ручку к тарелке деда, но мать резко остановила это:
– Тебе нельзя, ты еще маленький!
«Я большой!» – подумал Петя и тоскливо посмотрел на мать, но она была непреклонна. Он с надеждой взглянул на деда, но тот лишь вздохнул и пожал плечами.
– Что поделаешь, внучок, эти бабы вечно чего-то боятся, но это их право. Ничего, через годик-другой поедим арахиса вместе!
Петя знал, что ему сейчас один год. Он подумал, что годик-другой – это так долго, это значит прожить еще столько же, сколько он уже прожил, и даже больше. А попробовать-то хочется сейчас! Он вздохнул и решил, что попробует расти немного быстрее, это должно было сработать! И продолжил свой завтрак.
Алексей и его знакомство с Леной
Петин папа, Алексей Николаевич, очень любил свою жену Лену. Но еще больше он любил археологию. Алексей получил образование историка и прошел профессиональную переподготовку на археолога. Он работал в музее и участвовал во всех экспедициях, в которые его приглашали. Тайны древних захоронений, возможность найти старинные предметы, узнать чуть больше о человеческой истории захватывали его с ног до головы. Он мог часами рассказывать собеседнику о своих экспедициях, нисколько не смущаясь угасающим интересом того к теме его монолога.
Наверное, в том числе и поэтому, у него долгое время не получалось завести длительных серьезных отношений с девушками. Часто в компаниях, начиная говорить и знакомиться с кем-то, он и сам себя ощущал экспонатом, потому что то, что было интересно ему, заинтересовывало других лишь на некоторое время. Вдоволь насладившись экзотичностью его познаний, люди, и симпатичные девушки в том числе, быстро теряли свою вовлеченность и переключались на другие темы разговоров. При этом они иногда даже старались подключить к этим новым темам и Алексея, но он каждый раз искренне недоумевал, что же может быть интереснее археологии.
Когда вы заходите в музей, картина или наконечник древнего копья на какое-то время приковывает все ваше внимание, но через пару минут вы теряете всякий интерес и идете дальше. Алексей чувствовал себя именно такой картиной, поэтому старался больше общаться с другими археологами, среди которых, увы, было не очень много женщин, и еще меньше таких, какие нравились Алексею.
Если в обществе археологов в плане заведения любовных отношений шансов было немного, то в музеях дело обстояло несколько иначе. Довольно часто серьезные молодые девушки интересовались историей, древними предметами, и тут познания Алексея пригождались, как нельзя кстати. Он получал достаточно внимания, встречался с кем-то, но вот только не влюблялся настолько, чтобы пытаться выстраивать более или менее серьезные отношения. Лет через десять такого существования он решил, что ему суждено быть несчастливым, что для такого, как он, мир навсегда разделен надвое: в одной части находятся чудесные красивые белокурые создания, лишенные понимания важности археологической науки, в другой – удивительный мир открытий, находок и тайн, в котором нет места любви.
Когда он встретил Елену в местном краеведческом музее несколько лет назад, то поначалу просто обомлел и долго смотрел на нее. Он понимал, что эта невероятно красивая, по его мнению, девушка вряд ли будет разделять с ним его интерес к монеткам, вазам, тарелкам и ложкам из камня.
Поэтому когда он увидел, как эта молодая миловидная девушка с копной серебристых волос, собранных в несколько распушенный пучок на голове, активно доказывает экскурсоводу, что вот эта глиняная урна древлян относится не к десятому, а к восьмому веку, он вдруг почувствовал, как у него внутри будто начали варить большую кастрюлю борща, так ему стало тепло от предвкушения чего-то очень хорошего. Он немедля подошел к ним и беспардонно спросил:
– А что это вы тут обсуждаете?
Белокурая девушка чуть отстранилась, удивляясь, кто это позволяет себе вторгаться в беседу интеллигентных людей, и внимательно осмотрела незнакомого мужчину. Его симметричное круглое лицо было чисто выбрито и внушало доверие. Кроме того, он беззастенчиво улыбался во всю ширину своих щек. «Наверное, хочет понравиться», – не без тени самодовольства подумала Елена и сказала:
– Вообще-то, приличные люди сначала представляются, а потом задают вопросы!
Алексей сначала внутренне вздрогнул от строгости тона этой такой нежной на вид девушки, а потом подумал, что у нее, помимо красоты и интереса к древностям, есть еще и характер, и эта мысль подогрела его симпатию еще больше. Вслух он произнес:
– Алексей, главный научный сотрудник института изучения древлян! – и улыбнулся, приглашая девушку оценить его юмор и настойчивость.
Елена слегка улыбнулась, но быстро подавила свое желание рассмеяться, бросив в Алексея еще один строгий взгляд со слегка прищуренными глазами:
– Очень смешно. А вы там, в этом мифическом институте, наверное, находитесь на самообеспечении – что найдете, то и носите?
Алексей вдруг не без стыда осознал, что одет в самый старый свой свитер и джинсы, в которых он был в последней экспедиции и которые постирал вручную, по-видимому, не очень хорошо. Отступать было некуда, и, поддавшись какому-то внутреннему чувству, он ответил в тон вопросу:
– Я всегда подозревал, что мне чего-то немного не хватает до совершенства! Собственно, поэтому я и подошел к вам. Думаю, такая красивая девушка, как вы, сможет навести порядок в моей жизни.
Экскурсовод Марина Петровна, невысокая сухонькая интеллигентная женщина лет шестидесяти, внимательно наблюдала за ходом беседы двух молодых людей и после последней фразы Леши очень четко подметила, что они оба смотрят друг на друга с неподдельным интересом, хотя блондинка и старается это скрывать. Желая помочь им попробовать создать какое-то общее чувство, Марина Петровна произнесла:
– Что ж, дорогие мои, вижу, вам есть о чем поговорить, а мне пора пойти попить чаю и подготовиться к следующей экскурсии. Всего вам доброго! – И она ушла в направлении комнаты отдыха.
Елена находилась под впечатлением напора этого молодого человека, ей хотелось улыбаться и кокетничать, но это ведь было бы так неприлично, поэтому она лишь отводила в сторону глаза и старалась не показывать своей симпатии, однако Алексей уже все понял:
– Не смущайтесь, я и правда никогда раньше не видел такой прекрасной девушки, как вы. Хотите, я покажу вам монеты из последней экспедиции, которые пока еще не выставили для обозрения? А если они вам понравятся, вы позволите пригласить вас на чашку кофе, идет? Да, и кстати, как вас зовут?
– Лена, называйте меня Леной, и давай уже перейдем на «ты». Но этот свитер все равно ужасен!
– Я знаю, завтра пойдем на рынок, и ты выберешь мне новый, более подходящий, договорились?
Они еще некоторое время о чем-то беседовали, все больше раскрываясь и испытывая странные, но очень приятные чувства. В то время они еще не сразу поняли, что влюбились друг в друга с первого взгляда.
Волшебные ощущения от соединения того, что Алексею казалось разъединенным навеки – интереса к его любимому делу и женской красоты – продолжались на протяжении следующих нескольких месяцев и не только не ослабевали, но и раскрашивались новыми оттенками. Алексей сравнивал свою любовь с созданием Микеланджело фрески «Сотворение Адама». Алексей думал, какую же невероятную работу провел Микеланджело, день за днем вырисовывая потолок Сикстинской капеллы маленькими ничтожными мазками красок. Как он не потерял своего энтузиазма? Как смог сохранить целеустремленность и веру в то, что результат будет стоить затраченных усилий? Алексея всегда вдохновляло трудолюбие талантливого художника. Ему казалось, что чем больше Микеланджело делал, тем больше получал удовольствия. Так и в своей любви, чем больше Алексей исследовал личность Лены, тем больше он восхищался. Чем глубже и насыщеннее становились их отношения, тем больше он влюблялся в нее.
Особенно волнующим было ожидание Алексеем чего-то особенного, какой-то разгадки его собственной жизни. Как известно, великий художник в изображении фрески «Сотворение Адама» зашифровал строение головного мозга человека, таким образом навеки запечатлев образ собственных знаний и передав свое восхищение от того, что в материальном – столь обыденном кусочке тела, как мозг – может быть создано нечто совершенно божественное, одухотворенное, идеалистическое – например, идея создания и художественный образ этой фрески.
От отношений с Леной Алексей тоже ожидал чего-то невероятного, какого-то необычного откровения, «просветления», как это бывает модно говорить. Он ждал, что еще чуть-чуть, и ему откроется истинный смысл жизни, и дальше он будет всегда счастлив и спокоен. Он верил, что скоро обретет возможность испытывать подлинное вдохновение от каждого прожитого дня. Алексей чувствовал, что он на пороге открытия нового уровня ощущения собственных эмоций. На пике этих ожиданий он прожил около года, в течение которого даже отказался от нескольких предложений поехать на раскопки.
А затем оказалось, что жизнь состоит из реальных событий – беременность, роды, маленький, вечно визжащий и хотящий чего-то человечек. Оказалось, что его надежды на «просветление» – не более чем иллюзии. Что его белокурая Леночка стала совсем скучной, серой, невыспавшейся. Что его первенец, которого он поначалу ждал с нескрываемым энтузиазмом, не так уж сильно его и радует.
Алексей понял, что состояние, когда он ожидал наступления «просветления», само по себе и было лучшим временем в его жизни, и что его невозможно вернуть. К такой потере, потере того, чего на самом деле и не существовало в реальности, он не был готов. Алексей стал грустным и задумчивым, страдая от того, что теперь внимание жены делилось между ним и ребенком.
Поэтому, когда выдалась возможность уехать в очередную экспедицию на раскопки, он, не раздумывая, согласился.
На раскопках
Среда, 20:30, где-то в Киргизии. Четыре дня до происшествия.
Ирина, Петр Вениаминович и Серега пошли спать в свои палатки. Алексей и Аня остались у костра вдвоем. Почему-то ему совсем не хотелось прекращать то, что сейчас происходило. Он удобно сидел на небольшом туристическом кресле, наблюдая, как от пламени костра отделяются небольшие язычки и, блеснув всего лишь на какой-то миг, исчезают в никуда. Аня сидела рядом на втором стульчике, ее светло-русые волосы с темноватыми корнями слегка развевались на ветру, немного напоминая языки пламени.
«Исчезают в никуда, – подумал Алексей. – Будто бы их никогда и не было. Будто и не существовали эти частички мощного пламени». Алексей вдруг представил, что эти всплески костра являют собой символ человеческой жизни. Эти искорки, всполохи, появившись непонятно откуда, зажигаются мощным пламенем, переливаясь оттенками желтого, красного, зеленого, согревают все вокруг, а затем исчезают в бесконечности пространства. Ведь примерно так же и люди возникают откуда-то, из ничего, из непостижимой тайны бытия, затем наполняют собой пространство, наполняют смыслом жизнь других людей, что-то создают, а что-то разрушают, а в итоге растворяются в течении времени, как языки костра в воздухе.