Оценить:
 Рейтинг: 0

История довоенного Донбасса в символах. Дом с привидениями

Год написания книги
2006
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
4 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Мама не могла найти слов, чтобы отблагодарить Евгения Федоровича. Папа ревниво скрипел зубами, и многозначительно интересовался, не играет ли тот в шахматы. Забавнее всего было наблюдать за общением Киселёва непосредственно с «Объектом “А”». Вернее, общения никакого и не было. Смерив взглядом хрупкое существо метр двадцать ростом, в год прибавлялось сантиметров по два-три, лицо Евгения Федоровича овевала тень, как будто он сомневался: что, девочка, действительно умеет поджигать, всё, что захочет? Что вы говорите!

Не всё, что захочет. А что ей на глаза попадётся в тот момент, когда ей что-то не нравится…

Однажды загадочный Евгений Федорович в буквальном смысле слова выскочил из-за кустов, когда семья из четырёх человек отдыхала в очередном пансионате на берегу моры. «Где моя лошадка?», – спрашивала Маша. Взбиралась на спину старшего брата, и на нём верхом отправлялась на пляж, ловко обминая отдыхающих обывателей, – все расслаблены, все в белом, – ослепительно белый Евгений Фёдорович спустился по склону на набережную, можно было подумать, – проходил мимо, решил навестить милое семейство. Ничуть не тронутый загаром, он словно сошёл с группового снимка, где был представлен какой-нибудь писатель-классик (Бунин, возможно – Горький) со своим дачным окружением. Лихости ради Максим ссадил Машу на невысокий бетонный бортик, за которым начинался песчаный пляж. В ярком платьице, соломенной шляпке она исподлобья смотрела на человека «из безопасности» и ждала, когда тот первым скажет «здравствуйте». Совсем не умела кокетничать. Не нуждалась в подобных пустяках, даже став взрослой. Приветствия не прозвучало. Сухо осведомившись, где их родители, Киселев направился к корпусам пансионата. Маша украдкой показала ему язык. А на следующий день её вместе с мамой увезли в Клинику…

– Ты в Москву хотел ехать? – спросила Маша.

– Да.

– Ну и зря. Там сейчас холодней, чем здесь.

– Слушай, не…

– Ладно, ладно, молчу…

Отвлечённо перебирая содержимое большого картонного ящика заменявшего в квартире не то секретер, не то тумбы письменного стола, Макс чертыхался в душе, натыкаясь на очередную недостачу. Из всех денег, Рита взяла ровно половину, вернее Макс думал, что половину, никогда не знал точной сумы их совместного бюджета.

– Фотки забрала, – произнёс он. – На фига ей мои фотки?

– Чтоб не скучать, – пояснила Маша.

– С фотками только и делают, что скучают. Смотри, вот ты, – он протянул ей снимок: перед выпуском из училища опять нарядная и яркая. На левом колене ссадина. Едва ли не на всех снимках Маша где-нибудь, но обязательно была украшена или ссадиной, или синяком, или царапиной. Макс готов был поспорить на что угодно, что, вот, стащи он сейчас с младшей сестры весь зимний домашний комплект одежды, непременно обнаружится след контакта с острым и твёрдым предметом. Правда, потом придётся очень долго доказывать, что никакого полового влечения к младшей сестре и в помине нет.

– Мои все картинки у Сашки остались. Надо забрать, – сказала Маша без видимого сожаления.

– Подожди пока. Ещё вернешься. Он мне на работу каждый день звонит.

– Не вернусь. Потому что он дурак. И друзья его такие же дурачки. Я тебе рассказывала, как мы на свадьбе у одного его дружка были?

Макс усмехнулся.

– Могу себе представить: свадьба в политехе, – пробормотал он.

– Что ты взъелся на них? – с неуверенным возмущением поинтересовалась Маша.

– Ступы они там все. Их по всем крупным универам мира протащи, сюда вернутся, – всё равно будут путать оперный театр с драматическим.

Максим задвинул ногой коробку под стол, сидя на полу, раскрыл шифоньер, внутренности которого улыбнулись ему печальной и широкой улыбкой полупустоты. Выглянув из-за дверцы, Макс закончил мысль:

– …а на богемной тусовке ляпнут следующее: «господа, был накануне в опере, композитор, кажется Гоголь, называется, если не ошибаюсь, «Ревизор»»…

Машка захихикала, перекатилась по дивану к стене.

– Говоришь, «возвращайся», а сам опускаешь его ниже плинтуса, – заметила она отсмеявшись.

– По местному времени, и выпускник политеха – богема, – изрёк Макс. Шифоньерные пустоты гулко подчеркнули его слова.

– Ты шмотки свои когда забирать собираешься? – спросил старший брат. Зазвонил телефон.

– Я отвечу, – Маша соскочила с дивана.

– А если это Саша? – коварно усмехнулся Максим.

– А если это твоя красавица? – отозвалась Машка. При ходьбе босиком звонко топала ногами. Отца, разбуженного ранним утром, топание это сводило с ума…

Намереваясь сосредоточенно делиться воспоминаниями, Маша обычно хмурила лоб, переводила взгляд с одного предмета на другой. Но руки, с переплетенными пальцами оставались неподвижными, как если бы она хотела рассказать длинную поучительную притчу, ради которой всем нужно устроиться поудобнее, не пропускать ни единого слова. После посещения Клиники, для Макса и всей дворовой ребятни, пожалуй, она стала надёжно запертым ларцом. Подбери к нему ключ, и, подобно крупным алмазам, по полу заскачут все те приметы бесчеловечного обращения с людьми, щедро поставляемыми нам липовым бородатым бунтарем из Новой Англии: датчики, шприцы и таблетки. «Там был олень! – воскликнула Маша, сверкнув большими глазами. – Там трава, высокая, почти с мой рост! Он потому что не видел меня в траве, потому и вышел! И смотрел на меня! А меня мама позвала, он испугался и убежал!».

К серьёзной русоволосой русалке из дремучего леса вышел молодой красивый олень, но влюбиться в русалку не успел, потому что оказался слишком пугливым. Зато были записочки: «Машка, не ходи сегодня домой с Игорем, у него уши волосатые!!!»; «Маша, ты зачем Сереге улыбаешься и учебник его гладила по геометрии?». Школа боролась за звание высокоморального учебного заведения, Макс помнил, как подобные сообщения, нацарапанные нервными беглыми почерками, вслух зачитывала завуч на общешкольной линейке. Вот смеху-то было, – до того момента, пока не зачитают твоё собственное сообщение, сугубо личное, на грани комсомольской интимности.

Как было во времена школьного детства Маши, он представления не имел. Разница в возрасте, аккуратные десять лет. Старший брат получает аттестат, – младшая сестра впервые в жизни примеряет парадный фартук перед зеркалом. Через год отменили школьную форму. Ещё через пять лет ввели новую: мальчики в бардовых пиджаках стали похожи на крупье, девочки в синих платьицах – на горничных из четырёхзвёздочных гостиниц.

Одно из пост школьных посещений Макс запомнил ярче остальных: истеричный звонок по телефону, там долго не могли понять, кто он такой, он долго не мог понять, чего от него хотят, там решили, что ошиблись номером, и трубку бросили. Минуту спустя, перезвонили вновь. Бывшая классная руководительница, довольно связно, учитывая случившееся, попросила Максима немедленно явиться в школу.

Циновки в спортивном зале. Легко воспламеняющиеся, удобно сложенные в углу просторного помещения с высокими потолками. На стыке потолка со стеной располагались квадратные отдушины, некоторые залатанные металлическими решетками, некоторые нет. Когда физрук удалился на время в свой «кабинэт» (цитата), обладая баскетбольной меткостью, какая неграм из Гарлема и не снилась, запускали мяч в зияющую пасть отдушины, а после уроков по сложным лабиринтам вентиляционных ходов, проникали к отдыхающему в отдушине мячу…

Она сидела в дальнем углу спортзала. Она просидела там более часа, прямо на полу. Уроков физкультуры больше не было. Погасив полыхающие циновки, ни пожарные, ни педагоги не осмелились трогать ученицу восьмого класса, смирно сидящую в углу, в ожидании своего старшего брата. Совершенно сухими, но полными боли и вины глазами, Маша смотрела в одну точку. Появления Макса она не заметила, даже когда он присел перед нею на корточки. «Идём домой», – сказал он. Она не пошелохнулась. Он взял за руку, привлёк к себе, – только так она словно очнулась от сна, затрепетала, не в силах подняться на ноги, прижалась к нему, оставаясь стоять на коленях. Плакала очень тихо и очень редко. То был первый случай, когда Киселёв не явился немедленно при возникновении пламени. Его более не существовало, как не существовало большой и старой страны, как не было больше большой и крепкой семьи…

– Максим, не нужно туда ходить, ну её в болото, пускай подавится своей квартирой…

– Это не её квартира, – рявкнул Макс.

– Тем более, не её и не твоя, ну её, – Маша семенила за ним по обледеневшему тротуару. В зимней обуви на скользкой плоскости, она чувствовала себя несколько увереннее старшего брата. Макс компенсировал все недостатки решительными намерениями. Хозяйка квартира сказала: до субботы. Оказывается, она сдавала жилплощадь молодой паре, а не брату и сестре. Какая разница, спросил Максим, деньги те же самые. Большая разница, сказала хозяйка. Риту она знает с пелёнок, какую-то сестру в глаза никогда прежде не видела, не было разговоров про какую-то сестру…

– Ну, хочешь, я с Сашкой помирюсь, вместе у них жить будем? – выпалила Маша окончательный вариант мирного исхода конфликта «молодой пары».

Это Ритка-то молодая?!

Да из неё песок сыплется, блин!

Разница налицо: квартира, которую Макс снимал на пару с Ритой не была ярким и пёстрым пятном. В ней можно было кричать друг на друга, швырять вещи и обраться немедленно, при первой же возможности. Кабак, где пели певицы без музыкального слуха, был именно пятном, путь тусклым, с застоявшимся, режущим глаза запахом, но пятном.

А ещё там был охранник…

– Подожди, не вставай, у тебя за воротник попало, – голос Маши дрожал, возможно, были и слёзы, берет девочка надвинула на самые глаза.

– Всё, поднимайся. Я же говорила…

– Мне намного легче от твоей говорильни, – заверил её Макс, и не думая выбираться из сугроба. – Сука. Стервоза вокзальная.

– Это ты о ком? – поинтересовался охранник. Как раз собирался захлопнуть тяжелую металлическую дверь, чутко среагировал на комплимент.

– О той бляди, которая работает с тобой в одном борделе, – подтвердил его подозрения Максим.

– Я щас…

– Максим, идём, идём, на трамвай не успеем, – заторопилась Маша.

– Всё равно сука. Сожги, Машка, их бордель к матери растакой, – буркнул старший брат.
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
4 из 7

Другие электронные книги автора Иван Калашников