Куда исчез Андрей Гранев?

Глава 1

«Первое утро»

Представьте, что вы пролетаете над просторами изящной, процветающей страны. С вами по пути плывут мягкие линии дорог, шоссе и автострад, соединяющие так непохожие друг на друга города. И вот вы пролетаете над мелким болотом, как будто и незаметным, если не остановиться, не вглядеться. Но вы ведь остановитесь. Все мы влюблены в тайны природы, прекрасные картины лесов и полей. Нас будоражат даже мрачные ее пейзажи: болотистые топи и заросшие долины. Среди ветров, что несут вас, слышится невнятная речь, распространяется по округе и вдруг обретает смысл.

- Считай, я даю тебе отдых: прими его без язвительных обвинений и потрать на то, что нужно. А нужен тебе хороший сон; и прочистить дурную голову.

- Вы выдираете мне клыки, а не отсылаете в курортный санаторий.

- Я напомню, что последние ваши выходки вылились плачевной репутацией на мой отдел. Результаты великого метода, которым ты через край захлебываешься, выходят боком для всей полиции. Преступник пойман, справедливость восстановлена - на том спасибо! Но даже напарница не всегда согласна с твоим подходом. Подумай хотя бы о ней, не порть девочке молодую карьеру. Отдохни, ради всего разумного в тебе.

- Но почему тогда в Скверск? К чему эта насмешливая метафора? Возвращение к корням, к истокам? Я вылез оттуда не для второго падения, уж поверьте.

- Для отдыха родной город подходит наилучшим образом. Пройдись по знакомым местам, приглядись к старым домам, навести добрых друзей. Только прошу тебя, не прикладывайся к бутылке! Жду по почте ежедневные рапорта о каждом вашем шаге. Свободен, лейтенант.

- Вы просто не знаете этого города, командир…

Очередным шквальным вихрем шумные голоса уносятся вдаль, и все внимание вновь приковывает к себе природа. Взглянув под собственные ноги, вы увидите, как изумрудные поля заливаются первыми лучами солнца. Мрак постепенно спадает с еловой чащи, но холод все еще держится меж деревьев. Болото вокруг не однотонно, не равномерно, а подвижно. Как начнете снижать высоту полета, топи станут разбиваться на мелкие воды, обвиваться закрученными дорожками и испещряться маленькими домишками. Образ тихого городка медленно возрастает на фоне буйства природы над затяжной ночью. Уже легко разглядеть скошенные крыши, расколоченные дороги и тонкие линии слабых фонарей. А центр всего полотнища и вовсе перерастает в чудесный парк, в культурное наследие городка Скверск. Парк буквально украшает всю картину, придает ей жизни. Он - последняя надежда, что город вас не разочарует, а приманит еще ближе к себе. Здесь природа взбунтовала будто дитя, преодолела границы типовых застроек и удивила всех жителей. Даже те из них, кто в жизни не любил природу, стали захаживать в парк. Естественно, это место быстро обросло домами покрупнее и повыше, мелкими конторами и закусочными, кафе и ресторанами, бутиками и киосками. Улицы еще пусты, безлюдны и чисты, но среди утренней дымки слышится очередной разговор.

- Так это дело - наше наказание за очередную дерзость?

- Ты в праве винить меня, но я просто использую все выученные уловки и возможности. Знаю, работать со мной – не сказка, да и наши расследования не похожи на детективные романы. Когда тебя приставили ко мне молодой выпускницей, меня уже взяли на карандаш. И вот капитан всучил мне отгул. Не зная, куда же деть силы, готовые биться ключом, чертов зануда сослал нас в надежде на перевоспитание.

- Но твою дурь не выбить так легко, конечно же?

- Без этого лаконичного понимания ты бы не осталась моей напарницей. Ты и сама скучаешь без наших приключений, правда ведь?

- Нечего и добавить. И куда же теперь? Мы вернемся с кулаками к командиру или примем удар, раскроем дело и докажем нашу безупречность?

- Через тернии к звездам, дорогая Астра, только и всего.

Силуэты улетают вслед за ароматами полыни, растворяются в свежести росы, голоса утихают и разливаются песнями птиц, что кружат среди верхушек сосен и елей центрального парка. Деревья-гиганты и высадки пахучего можжевельника пролегли меж двух грандиозных сооружений: Университета промышленности и аграрных наук и гуманитарно-социального института. Не сказать, что между этими колоссами шла борьба за престижность и популярность, они не враждовали, просто подход к обучению сильно разнился между собой. Строгость и контроль за собственным статусом одного учреждения резко контрастировали со свободами и творческой жилой другого университета. Всего две дороги вели к высшему образованию в Скверске, и оба - сложны и ветвисты. За годы обучения они являлись наставниками жизни для каждого своего абитуриента, после чего отпускали человека в свободный полет: в любое предприятие города, где требовались свежие умы, возросшие в стенах гигантов-университетов. Эти слова, без малейшей неточности, значились на информационных досках обоих учреждений. «Надпись, которая встречает еще молодого птенца, провожает гордую птицу» - так говорили профессора и деканы, что ежегодно знакомились с новыми студентами прямо под этим лозунгом.

Покружив вокруг университетов, пролетая под их арками, что соединяют корпуса, видя их изящные колонны и фрески, вы задумаетесь: почему же город столь тихий и спокойный, местами беден и мрачен, и по холодному тоскливый; от чего людей так мало, а фонари так одиноко освещают здешние ночи. Но ведь сейчас в Скверске лишь рождается день: солнце помалу начинает выкатывать свой круг из-за горизонта, бьет ярким светом по верхним этажам домов. Люди в залитых золотом квартирках бодро просыпаются на работу, собираются на учебу и разделяют тепло с ближними.

Из окон тонкой струйкой просачивается эхо отгулявшей ночи, былая усталость смешивается с морозным воздухом и ощущение сна полностью покидает жителей. Всех, по-разному быстро и по-разному приятно, но без исключения всех. Лишь приезжий, заплутавший человек, что жил в иных условиях: городском шуме, сонливости до самого обеда и кутеже до полуночи, - еще не свыкся с атмосферой Скверска. Он еще не готов вставать. Ворочаясь от кошмарных снов и бредовых воспоминаний, он перешептывается сам с собой сухими губами, испарина лезет в сомкнутые глаза и духота сковывает дыхание. Сквозь бормотание вырывается обрывок разговора.

- И как восходящая звезда рухнула на горелую землю? Не раскрылось дело больших шишек, и мальчишку за шиворот турнули дежурить у круглосуточных?

- Сегодня преступление живет повсюду, скрывается в сточных канавах и темных подворотнях. Не важно, где рождаются зло и мрак, они велики и могущественны. Мир требует их поимки и эту работу выполняю я.

- Мы же оба понимаем: трагедии местных для тебя - легкая пища. Тут одни пьяные ворюги сумок да шарлатаны, что разводят столичных людей на экскурсии и сувениры из парка.

- Твои лестные слова греют душу, старый друг. Но легкость и скорость, с которыми я поймаю ваших воров, быстро вернут мне репутацию.

- Боюсь, дело, что тебе дали, не такое уж и простое, чтоб его.

- Что ты знаешь о мальчике?

- Я - лишь собиратель слухов, разносимых студентами моего большого дома. Но мальчик интересный, чересчур интересный. Ты и сам поймешь, когда послушаешь разговоры молодых. Однажды я уже видел такого парнишку, тот выстоял и браво смог достичь своей мечты.

- Брось тоже. За добрую встречу, угрюмый старикашка!

Слова заманивают, говорящие товарищи интригуют слух, и вы продолжаете полет над улицами, пока не заприметите конкретный дом: красный кирпич, серая облицовка, плитками выложенные ступени крыльца. Это здание - второе общежитие университетов, правда среди своих. В отличие от обычного общежития, этот дом, а вернее сказать его престарелый владелец, сдает свои комнаты всем, кто желает большей свободы, чем имеют обычные студенты.

Через запотевшее окно вы видите одну комнату, изначально прекрасно обставленную и комфортную для жизни, лишь более грязную, захламленную и мрачную, чем может себе позволить самый нечистоплотный и неприученный к порядку студент.

Жилище мирно хранит сон сорвиголовы со званием лейтенанта - парня, что служит в лучшем отделе столичной полиции. Он выходил победителем из тех дел, где другие оперативники и следователи не справлялись, боролся с ядом преступности, пока не оказался в Скверске по приказу строгого капитана. Выжитый как лимон и брошенный на край света в болотную деревню, - именно так вчера он описывал свою жизнь миловидной незнакомке в студенческом баре, - лейтенант видел очередной кошмар и морщился во сне.

Голова его трещала, а шея - ломила от неудобного положения, ведь спал он боком на диване, облокотившись на твердый подлокотник. Готовиться ко сну прошедшим вечером он и не думал, ведь из-за затяжной, ночной и бесконечно утомляющей работы, парень не успевает стелиться. По обычаю, он наскоро сбрасывал обувь рядом с собой и быстро засыпал, не раздеваясь, в чем вернулся. Так и случилось минувшей ночью, так было и прежде: даже в блестящие месяцы его работы в уголовном розыске; месяцы, даже не годы. Искры хоть и яркие, но быстро тускнеют. Так и душа оперативника захворала, спертая в стенах угрюмой комнаты.

Раздался стук в дверь, а после, без промедления на ответ, замок открыли дубликатом ключа. Внутрь комнаты, вместе с запахом жизни и красотой молодости, впорхнула девушка. В ее образе все говорило само за себя: форма, наглаженная с вечера, заправленная и идеально сидящая; натертые ботинки, неброская, но кропотливая укладка коротких русых волос, что на солнце отливали светлым тоном; завершал женский портрет легкий макияж.

Войдя в комнату, девушка первым делом отворила небрежно задернутые шторы. Яркий свет залил комнату и распахнутое вмиг окно выгнало запах перегара вместе с атмосферой одинокой тоски.

Девушка легко обнаружила среди бардака телефон оперативника и включила питание. На треснувшем экране отобразилось местное время в пол девятого утра и свежая дата - понедельник, 25 октября. Девушке бросился в глаза шквал оповещений: первыми шли пропущенные звонки, около десятка от Киры, и лишь одно от хозяина общежития, что удачно дал девушке второй ключ. Ниже копились непрочитанные сообщения, все еще от Киры. По содержанию и эмоциональности они перерастали из мягких фраз в острые угрозы и, в конечном счете, в назначение расправы на сегодняшнее утро. С обратной стороны телефона перманентным маркером кислотного цвета засох неизвестный номер. Подпись ниже гласила краткое “Ди”. С каменным лицом и презрением в душе, Кира принялась стирать номер: сперва легким скольжением пальца, затем в гневных попытках оттереть цифры близлежащей кофтой. На свое счастье, девушка обнаружила остатки алкоголя на дне стакана, что примостился прямо у кровати. Под действием спирта фломастер поддался и расплылся в кляксу. Краем зоркого глаза Кира заметила блестящий прямоугольник на полу. Подняв раскрытое удостоверение оперативника уголовного розыска, она увидела фотографию: молодой, полный амбиций и целей, парень глядел на нее карими глазами, хоть лицо его оставалось холодным. Кира улыбнулась фотографии и убрала документ в карман мужских брюк. Затем повернулась к спящему лейтенанту и легким пинком скинула того с кровати. Грохотом тысячи тарелок парень рухнул на пол и проснулся от жуткой боли, переживая удар, спазм в отекшей шее и, наконец, сильнейшую головную боль. Улыбка отразилась на лице Киры: она торжественно совершила утреннюю месть.

- Ты встал?

Девушка принялась аккуратно расхаживать по комнате, поднимала вещи с пола, переставляла безделушки на столе. Мягкие и точные ее шаги напоминали походку дикой кошки на охоте.

Парень на полу лишь невнятно провыл в ответ. Его голова все еще плохо соображала и не контролировала тело, а речь так и вовсе не готова была звучать без команды разума.

- Зачем?

Словно осенний лист от дуновения легкого ветра понесся шуршать по земле, лейтенант выдавил сонливый вопрос.

- Уже утро, у нас ведь первый день нового дела. Пора идти в университет и разузнать все. Лишь бы студенты не разошлись по занятиям. Собирайся быстрее, я буду ждать на выходе.

Кира развернулась и уверенно зашагала к двери. На пол пути она остановилась, показательно переступила через еле живое тело перед собой, и продолжила идти. Но парень ловко схватил проходящую мимо девушку за ногу и резким движением сдернул на себя, вместе с тем быстро перевернулся на спину - после эффектного пробуждения к детективу быстро вернулась ловкость. С еще более трескучим грохотом, Кира, в несчастных попытках зацепиться за предметы окружения, рухнула возле парня, успев лишь прикрыть лицо от неожиданности.

Повисла резкая тишина: ни криков, ни воплей. Покой наполнил комнату, свет падал на криво висящие картины, покрывал захламленный бумагами, книгами и алкоголем обеденный стол, длинными полосами покрывал упавшие стулья и разбросанную повсюду одежду.

Затем тишину разрезал смех. Сквозь боль в горле, тошноту и головокружение, хриплый, переходящий в крик. Гогот наполнял комнату, а затем, перемешавшись с учащенным дыханием и кашлем, он дошел до Киры. В следующее мгновение девушка уже прыжком летела на задыхающееся свежим воздухом тело. Порыв ярости и боли собрался в одной руке, что быстрее остального тела должна была достигнуть цели. Парень на лету поймал кисть Киры, закрутил ее, заведя за спину, и уложил девушку, как опасного преступника, лицом в пол. Он взгромоздился сверху и набрал воздуха в грудь, готовясь к очередной волне смеха и воплей. Кира слабо сопротивлялась, дергала свободной рукой, перебирала ногами, на которые давил захватчик, пыталась высвободить скрученную кисть из захвата, но в итоге обмякла на полу и лишь ждала, когда этот смех пройдет, и эхо его полностью вылетит из головы девушки.

- Это еще не конец.

Со скрежетом в зубах, Кира объявила о поражении в битве, но не в войне. Парень почувствовал, как под рукой ослабло сопротивление и медленно отпустил девушку. Отойдя в сторону, он дал Кире возможность встать. Без капли стыда из-за проигрыша, девушка самодовольно отряхнулась и пошла к выходу.

Уже скрываясь в коридоре, она остановилась на мгновение и голубые глаза, будто два огромных океана, скользнули по лицу оперативника.

- Это. Еще. Не конец.

Кира сверлила лейтенанта взглядом и пыталась понять, о чем тот сейчас думал.

- Верю.

В ответ раздалась краткая фраза, легкая, лаконичная, с тонкой ноткой сарказма, присущего сорвиголове.

- Это то самое "верю", которое ты произнес в день нашей первой встречи? Когда я представилась тебе как следует и сообщила, что приставлена к тебе напарником? Это твое “верю”?

Вскипая от гнева, девушка вновь распахнула медленно затворяющуюся дверь и вернулась в комнату. Еще за несколько шагов Кира начала ступать уверенно и четко, дико стреляла глазами в сторону победителя недавней битвы. Теперь же лейтенант походил на загнанного в ловушку зверя. Взгляд Киры только сильнее разгорался и зрачки сужались в точки. Через мгновение девушку словно окатило водой, разбудило ото сна нечто древнее и могущественное.

- Я скоро подойду. Подожди у выхода, пожалуйста.

С улыбкой сказав эти слова, парень принялся искать на полу чистые вещи и собираться. Слегка оцепенев, Кира вскоре зашагала прочь из комнаты, бросив лишь короткую фразу.

- Приведите себя в порядок, лейтенант Рудин.

В ту же минуту дверь с шумом захлопнулась от удара металлической термокружкой, оставляя Киру один на один со своей маленькой победой. Рудин встал посреди захламленной комнаты и перед глазами всплыл образ капитана. Строгий и выученный по законам старой школы, командир с первого дня работы Рудина в уголовно розыске строил его по мелочам и требовал с него постоянный порядок и собранность, гонял словно мальчишку, зная, что тот недавно прошел переобучение. Методы, с которыми работал молодой оперативник, сразу нашли отторжение у капитана, потому за Рудиным он наблюдал тщательно, но эта игра в надзирателя одновременно и сблизила их. Не проходило и дня, чтобы командир не прикрикнул лейтенанту свою лаконичную фразу, которую Кира удачно припомнила минутой ранее. Даже здесь, в Скверске, далеко от всевидящего ока капитана, Рудин получил нагоняй от напарницы: едкие слова кольнули в самое сердце и пушечным залпом повалила навзничь и так мрачный утренний настрой Рудина. Лейтенант зашагал к выходу, нервно переводя дыхание от злости.

В широком и тихом коридоре команда наконец воссоединилась. На Кире сияла сызнова заправленная форма, волосы она аккуратно уложила после суматошного столкновения, а с лица исчезли намеки на румянец, что подобрался к щекам от пыла схватки с напарником. Рудин направлялся к девушке, сверля ее довольное лицо карими глазами, что в эту минуту напоминали землистые поля тяжелых воин. Парень растопырил пальцы в расческу и на ходу поправлял волосы. Он накинул черную рубашку и того же тона брюки, опоясался ремнем и волочил за собой легкую куртку. Рудин шел уверенно, словно той сцены в комнате и не было. Хотя он и пытался, но скрывать ушиб колена оказалось тяжелой задачей. Лейтенант легкой походкой нивелировал хромоту одной ноги: он проворачивал этот трюк не в первый раз.

- Доброе утро, Максим!

Из открытой двери одной из комнат общежития показался мужчина в халате, средних лет, с небольшой бородкой и смеющимися усами-щетками под носом. В руке он держал кружку, где остывал свежесваренный кофе. Мужчина улыбнулся оперативнику и тут же приметил взглядом неподалеку стоящую Киру.

- И вам, детектив Курзенева.

Он махнул в сторону девушки стаканом и развернулся обратно к Максиму.

- Вчера я пытался позвонить тебе, но твоя милая напарница сказала даже не пытаться, ведь ты сейчас заглушаешь боль от тягостного дела. По ее словам, расследование еще не началось, но уже успело знатно потрепать твои нервы, от посадки на поезд в столице, до приезда в Скверск. Неужели, наш тихий городок плохо принял тебя?

- Можно и так сказать. И не слушай больше детектива Курзеневу вместе с ее россказнями. Сама не знает, о чем болтает.

- Ты ручался за эту девочку, потому я устрою вам прекрасный ночлег до завершения дела. Да и как не верить такой красавице. Надеюсь, ваше проживание в моем доме пройдет со всем комфортом и роскошью, какой только может обеспечить это старое здание. Мой дом - ваш дом, оперативники. Хозяин общежития подмигнул Кире и с добрым лицом взглянул на Рудина, что распылился от ребяческой злости к девушке.

- Петр Андреич, я польщен вашим приемом, и, как сами видите, я свеж и бодр, наперекор доносам моей наглой напарницы. Вчера я усердно изучал материалы нового дела, пока прогуливался по здешним местам - совмещал полезное, знаете ли, с приятным. Но ваш богатый разброс комплиментов для лейтенанта Курзеневой, как бы сказать: прошу, остановимся на чем-то конкурентом. Боюсь, ваша доброжелательность и галантность лишь напугают мою спутницу. И так, предложу два варианта: девочка-лейтенант или просто Кира.

Ответив ясной улыбкой на едкий оскал Рудина, старик повернулся к Кире и взглянул в ее глаза. Девушка ненавистно смотрела на Максима, а затем встретилась взглядом с Петром: ярость резко сменилась застенчивостью и потерянностью.

- Ты прав, сынок, я слишком давлю на этот нежный цветок. Удачи вам в сегодняшнем дне, девочка моя.

Старик подмигнул ей серым глазом, приподнял улыбающийся ус и с разворотом зашагал вглубь комнаты, допивать остывший кофе.

Кира, скованная от неясности, стояла еще какое-то время, после чего рука Максима легко упала на плечо девушки. Курзенева с поворотом корпуса влепила напарнику по грудной клетке и зашагала на выход. Максим, быстро оклемавшись от знакомого удара, медленной походкой последовал за девушкой.

На улице оперативников обдало утренним ветром, что разносил сон из окон и смешивал все ароматы в одно пробуждение. Скверск во всю проживал утро нового дня, смотрел на своих жителей сверху, с балконов квартир, крыш университетов, крон деревьев и краев перистых облаков. Город следил за жизнью людей-муравьишек, направлял их то в затяжные прогулки по парку, то в вечные пробки до центра, то в долгую дорогу на окраину. В общем, город многое решал в судьбах своих жителей, составлял неотъемлемую часть их рутины, иногда даже становился ведущей рукой, невидимой, всесильной. Теперь в его распоряжение попали две новые судьбы, два непохожих человека, что приехали сюда издалека. Кира и Максим шли по узким улочкам Скверска, молчали, а иногда подшучивали над всем, что видели, но больше всего цеплялись друг к другу и предсказывали грядущую работу. Возвращаясь памятью в солнечную столицу, Рудин вновь разочаровался в текущем расследовании. На прошлой неделе, после очередного крупного дела, Максим выслушивал недовольства от капитана, пока Кира по обычаю занималась всей бумажной волокитой. Поймать вора, за которым отдел охотился не первый год, блестяще удалось именно Рудину, что поступил на службу всего одиннадцать месяцев назад. Но цена поимки - несколько насильно реквизированных транспортных средств, среди которых была даже моторная лодка, пара сломанных костей у частных охранников, пусть те и работали на преступника, а также мелкие жалобы на превышение должностных полномочий, нарушение общественного порядка и, в завершение, солидный счет из ресторана, что расположился подле знаменитого столичного театра.

- Но ведь билеты я купил за свои деньги, и причем нехило отвалил за хорошие места!

Кира с перепуга запнулась на ходу и удивленно взглянула на Максима. В ответ на собственный гнев, Рудин лишь махнул напарнице рукой и проложил идти, предаваясь воспоминаниям. Перед лицом возникла разъяренная гримаса капитана, в горле чувствовался застрявший ком едких словечек, голова погрузилась в картины рукоплесканий и ссоры с командиром. Рудина спас телефонный звонок - капитан ответил, мигом растаял в улыбке и морщины разгладились по розовеющему лицу. Максим уважительно откланялся и вышел из кабинета, рассыпаясь в благодарностях судьбе. Но удача перевернула его с ног на голову: после разговора капитан вновь вызнал лейтенанта к себе и встретил того с довольной ухмылкой. Убивая двух зайцев разом, командир отдал Рудину новое дело: легкое и непринужденное, но важное лично для него. Услуга за услугу, мужчины договорились, что исчерпают недомолвки и забудут обиды, как только напарники возьмутся за расследование. Но лишь пожав руки, Максим осознал, на что подписался - погоня за преступниками и ловля бандитов сменилась поисками пропавшего студента, что давно не объявлялся в университете и не выходит на связь с родственниками. И как гром среди ясного неба, место расследования перенеслось из столицы, привычной, изученной и близкой по душе Максиму, в далекое захолустье: Скверск. Тяжелая работа оперативника уголовного розыска, что гонялся за отпетыми бандитами и ворами, превращалась на глазах Максима в рядовую работу стажера. Отчаянию Рудина не было границ, лихо перемешивались в одну массу ярость, гнев и потаенный страх. Но капитан принял важные для лейтенанта условия и отпустил Рудина на все четыре стороны, потому чувство кроткой победы разбавляло боль на сердце, правда недолго.

- Чертов старикан.

Кира вновь смутилась от бреда, что Максим бурчал себе под нос, но не стала и пытаться расспросить напарника. Тропинки, по которым шли полицейские, напоминали лабиринты без стен. Множество развилок сводило с ума, а виды, что приходили и вновь улетали за горизонт, завораживали взгляд. Хвойные деревья, в основном манили они. В стороне университета, куда и направлялись оперативники, виднелись высокие сосны и кедры. Тонкие и ровные стволы устремлялись к небу, истончались и никогда не пересекались друг с другом. Ветви, что зернились иголками на высоте тройки метров, казались мягкими словно шерсть домашней кошки. Картина, словно написанная художником, образом пейзажа размывалась вдали. Землистые оттенки коры играли с сочной зеленью молодых побегов тонких и золотым блеском восходящего солнца. Кира часто отвлекалась на лес - деревья очаровывали и завораживали взгляд. Лишь на доли секунд, чтобы бросить Максиму неясный ответ, девушка отворачивалась от картин природы. Рудин перестал говорить с собой и решил разделить горечь разочарования и несправедливость наказания с напарницей, в поисках поддержки и признания собственной правоты, но лицо Киры безмолвно говорило за девушку. Сорвиголова часто успевал ловить ее за локоть, предостерегал от падения, когда Кира запиналась об кочку или камень, что лежал на краю тропинки. Курзенева часто не различала, где идет: все еще по дороге или по сырой, нетронутой земле. Ее взгляд не желал терять кроны деревьев из виду.

Максим принял на заметку детскую невинность и зачарованность Киры и не стал замечать того в слух, не бросал насмешек, а лишь бред рядом, незаметно направлял напарницу в нужную сторону. В то же время лейтенант думал и о другом. Хоть разум его и многозадачен, но самая большая проблема, что грузит голову Рудина, уже виднелась меж деревьев парка. Белое ребро отражало золотой свет солнца и глядело в ответ на Максима. Искусные орнаменты подзывали к себе и вынуждали память работать вопреки воле. Люди, толпящиеся вокруг, вызывали у лейтенанта море чувств и океан из картин прошлого. Университет все сильнее вырастал на фоне остального города.