Куда исчез Андрей Гранев?

Подходя все ближе к величественному зданию, Кира наскоро перевела разум на полицейскую волну, отключила способность замечать в вещах прекрасное, ведь прекрасно знала: впереди - люди, те самые существа, в душах которых тонкой гранью можно лицезреть и прекрасное, и пустое: шорох и смех, смерть и жизнь. Быть может, по природе своей вещи намного сложнее людей, но люди слишком уверены, что они сложнее вещей, что их окружают.

Порог университета промышленности и аграрных наук красовался изваяниями архитектуры и искусства, борющимися друг с другом за идею, за стиль и за смысл самого себя, самого бытия. Фигуры напоминали собой расплавленных от жары воинов, чьи доспехи раскололи не тяжелые копья недруга, а теплые солнечные лучи. Статуи будто заменяли собой всю природу: небо, землю, и огромный пласт между ними - обитель людей. Фигуры изменялись на ходу, с перспективой взора, с переливом настроения. Никто их не понимал, быть может, даже молодые создатели из соседнего университета, где процветало буйство характера и фантазии. Приземленные, знакомые с рутиной жизни студенты лишь проходили мимо, болтали по пути и курили рядом. Максима бросило в прошлое, окунуло с головой в омут юности и обдало ледяной водой старых ошибок. Сейчас эта смесь уже остыла, даже нагрелась - принимать ее ванны на сердце с каждым разом легче и уверенней. Но Рудин не хотел возвращаться к этим воспоминаниям, по крайней мере, он обязан хранить хладнокровие и расчетливость, пока не разберется с новым делом.

Кира впервые видела, чтобы напарник сосредоточился настолько предельным образом. Вчерашним вечером Макс метался в агонии отчаяния и злости, заливал соленой тоской и горячащим спиртным свою ссылку в Скверск, и не намеревался работать поныне. Но сейчас Кира в упор глядела на суровость его лица и в душе девушки исчез любой намек на детскую дурость сорвиголовы. Будто рабочий опыт и стойкая воля взяли верх над буйностью. Но в глубине сознания Максиму тяжело дался тот вызов, что привел напарников сюда. Тот рок, что сделал его оперативником уголовного розыска, таким, какой он есть. Та карма, что так неожиданно упала на голову лучшего молодого полицейского. Кира от удивления задумалась: быть может, стоило поддержать напарника сразу после прибытия в город, а никак не отпускать в руки одинокому вечеру и гудящей голове. Курзенева не знала, не хотела додумывать, боялась понять. Она шла рядом, лишь поглядывала на Рудина и в сомнениях прикусывала губу. Оперативники оказались у ступеней университета и без промедлений зашли внутрь: Максим пытался преодолеть пугающее место как можно быстрее, а Кира продолжала витать в мыслях и не замечала окружения. Минуя стойку вахтерши, Рудин устремился к широкому лестничному пролету, что украшали изящные колонны, и уверенно взлетел на второй этаж, проскальзывая рукой по толстому белому поручню. Кира шагала следом и наконец пришла в себя, готовясь к привычному рабочему процессу. За плечами напарников уже скопилось с десяток громких расследований, тяжелых допросов и невероятных погоней, потому рядовое дело в тихом Скверске нисколько не пугало девушку - ее волновал лишь Максим, его томное лицо и мрачный вид. Коридор встретил полицейских тишиной и безлюдьем: уже начались первые пары, потому аудитории покоились за закрытыми дверьми. Кабинет ректора украшала соответствующая серебряная табличка: Лев Васильевич Старков. Буквы металлическим отблеском подмигивали Максиму, напоминая заодно, с кем он будет вести разговор. Еще больше насупившись и крепко стиснув ладонь в кулак, Рудин коротко постучал в дверь и тут же открыл ее. От дела к делу, Кира всегда говорила с людьми первой, дабы Максим успел подготовиться, осмотреться и выбрать подходящую манеру общения. Но сейчас ситуация изменилась: девушка почувствовала огромную силу и уверенность в первых шагах напарника. Но как только Рудин встретился взглядом с ректором, запал сорвиголовы мигом исчез, будто его задули. Собравшись вновь, Рудин приступил к делу.

- Лев Васильевич, здравствуйте, разрешите?

Перед напарниками возник мужчина, еще более старый, чем Петр Андреевич. Но стройность и ухоженность ректора не позволяли дать ему больше сорока лет. Но большой преподавательский стаж прекрасно бросался в глаза.

- Прошу, заходите.

Старков сидел за своим креслом, у стены напротив. Глазами он бегал по экрану ноутбука, руками же писал заметки на полях тетрадей. Он был высоким, борода его вытянутого лица слегка отросла с последней стрижки. Волосы уложены назад, они не зачесаны, с рождения растут подобным завихрением. Костюм сидел на этом человеке иначе, чем на других преподавателях. Он подчеркивал скелет, каркас, он не сглаживал углов и не резал бугры. Вид ректора насторожил лишь Киру: Максим расположился у входа, скрывая и неосознанное смирение, и жажду власти над этим человеком. Они без остановки перекрывали друг друга твердостью натуры, по крайней мере Кире так казалось. Рудин рвался завязать беседу с первых минут.

- Оперативники лейтенант Рудин и лейтенант Курзенева, нас направили по поводу одного студента. Парень пропал пару недель назад, учился в вашем университете. На ум никто не приходит?

Странный вопрос от представителя власти, что сам нагрянул к ректору на порог. Но Максим вновь забыл имя мальчика, потому стал импровизировать, ведь ни за что не мог отдать слово Кире.

Все внимание Старкова должен приковывать именно Максим: он упорно желал показать свою силу и статусность перед ректором. Слегка наигранный взгляд лейтенанта устремился на Льва Васильевича, но тот словно не улавливал и пылинки его намерений. Он лишь перевел взгляд на Киру, внимательно изучая девушку.

Рудин держался уверенно, но Курзенева чувствовала скованность жестов и робость голоса, которые Максим элегантно пытался скрыть, будто утреннюю боль в колене. Волнение напарника удивляло Киру не меньше стойкости и холодного вида ректора. Девушка понимала: пришло время действовать самой, в попытке выиграть Рудину время и прикрыть напарника для передышки.

- Андрей Гранев, студент архитектурного факультета, первый курс, рост средний, каштановые волосы и карие глаза. Его мать передала нам снимок. Узнаете?

Ректор еще мгновение рассматривал Киру, после чего перевел взгляд на телефон, который протянула девушка, мельком ознакомился с фотографией и принялся искать что-то в ноутбуке.

- Я не знаю всех студентов в лицо, но, если он учится в стенах моего университета, я скажу вам об этом юноше всю информацию, доступную мне. И я могу вас заверить, доступно мне гораздо больше, чем полиция смогла найти на него.

Сходу задавив оперативников своим авторитетом, Лев Васильевич остановился на нужном файле и стал медленно читать, сложив руки в замок на уровне лица. После нескольких секунд ректор приобрел взгляд покерного игрока с хорошей рукой, человека, что не сдерживает уверенности и не таит сомнений о своем выигрыше. Он видел то, что позарез заинтересовало бы напарников. Но историей, о которой знал ректор, он никак не мог поделиться, даже больше - обязан был хранить мрак тайны. Старков продумывал, до какого момента он будет откровенным и честным с полицейскими, дабы за раз убрать их с пути и больше не видеть. Он решил выдать ненужные карты как ультиматум принять его власть, что простиралась далеко за стены его кабинета, гигантского университета и самого города.

- Да, вы правы, парень действительно учился на архитектора. И учился на отлично. Как вдруг перестал приходить на занятия и брать трубки. Знаете, с такими редко случаются простые прогулы, если вы понимаете: плохие компании, случайные знакомства, что толкают на кривую дорожку. Но прошу вас, выполняйте свою работу, это лишь мои догадки.

Взгляд ректора медленно перешел от ноутбука к стоящему позади Максиму. Лейтенант мигом ответил, молча схлестнулся с ректором на подсознательном, личном уровне. Он будто чувствовал атаку Старкова на себя, прямиком в душу. Давление не казалось ему большим, но и пропустить укол Рудин не мог. Этот взгляд означал лишь одно: их битва все еще идет, и Максим только начинает набирать позиции. Кира не замечала сцены, она лишь заполняла свой блокнот новыми зацепками. Не поднимая глаз, девушка продолжила диалог.

- Вы не подскажете, о какой личной информации вы говорили ранее, быть может, она откроет глаза на неизвестные причины и мотивы. Вы позволите?

Девушка указала на экран ноутбука, что скрывался от глаз полицейских, и был подвластен лишь самому ректору. Старков понял намек и медленным движением повернул экран к Кире. Она сфотографировала содержимое личного дела студента, но уже понимала, что только ректор видит в собственных записях истинные зацепки и ключи, только он может прочитать этот незаметный шифр. Ей знаком такой подход, ведь девушка и сама ведет записи по каждому делу в своем дневнике. Потому Кира решила аккуратно прощупать почву.

- Что вы можете сказать о Граневе лично, ваше профессиональное мнение?

Мужчина вновь уловил суть ее слов, принял, что не станет рассказывать многого, но хотя бы крупицей поделиться обязан: как человек высоких ставок, как один из трех игроков этого невидимого покера, он должен вскрыть еще пару карт.

- Я мало знаю Гранева лично, лишь наслышан о его успехах на внутреннем экзамене при поступлении, особенно в письменном сочинении. Также знаю о блестящей успеваемости, что он демонстрирует. Правда рано говорить о чем-то конкретном, ведь сейчас только осень. Но по словам его куратора, парень он отзывчивый, хорошо прижился в коллективе и старается помогать одногруппникам.

- Парень, должно быть, станет прекрасным человеком по выпуску. И такой университет выбрал не зря. Я читал, что в Скверске не очень гладко с развитием и процветанием. Впрочем, как и во всех отдаленных городах. Но ваши университеты – одни из лучших обителей знаний, и это удивляет не меньше. Спасибо вам за помощь, ректор. Такой славный человек, как вы, научит Андрея и других студентов главным урокам жизни. Вам ведь нравится ваша работа, правда?

Беседу разрезал резкий и твердый выпад Максима, что до этого момента стоял неподвижно и безмолвно. Неизвестно, на что он тратил это время, на впитывание обстановки, на продумывание речи или на блеф в невидимом покере. Он ждал ответа, не смотря на Киру, на вещи вокруг, лишь вцепился в глаза ректора, всматривался в этот отсыревший и томный взгляд, не потерявший ни грамма концентрации. Лев сменил позу, наклонился ближе к столу, опираясь на него руками, открыл взору напарников свой свежевыбритый подбородок и оттопырил кадык.

- Я вижу в помощи слегка иное значение, чем вы, детектив. Я считаю, что помощь, какой бы она ни была, раскрывается в четком понимании интересов обеих сторон и вытекает в последующую выгоду. И я надеюсь, даже прошу вас держать меня в курсе дела. Я не меньше вашего хочу, чтобы мальчик вернулся к занятиям и своей студенческой жизни.

- Быть может, бунтарское исчезновение и есть часть студенческой жизни, ректор. В любом случае, мы вернемся к вам, как узнаем детали. Будьте здоровы.

Ректор медленно перевел глаза на Киру, что тщетно пыталась вникнуть в мысли напарника. Заметив на себе чужой взгляд, она вернулась мыслями в реальность и не потеряла лица, все еще не понимая, к чему ведут игры пестрыми павлиньими хвостами. Переведя вес тела на одну ногу, девушка заимела более спокойную и уверенную осанку. Солнце давно поднялось над горизонтом и залило ярким светом русые волосы. Кира пыталась прочитать мысли ректора в ином ключе, чем Максим. Она старалась уцепиться за край и отыскать зацепки для их общего дела наперекор Рудину, чьи мотивы скользили по тонкому лезвию личных желаний.

- Касаемо его помощи, быть может, вы знаете имена людей, кто близко знаком с Граневым. Было бы практичнее опрашивать конкретных лиц. Мы просим от вас полного содействия нашей работе.

- У него хорошие отношения со многими в группе. Он добр ко всем, а потому люди сами тянутся к нему. Думаю, вам стоит лично в этом убедиться. Занятия его группы проходят сейчас в семнадцатой аудитории.

Лев Васильевич улыбнулся бессмысленно и сухо, откинулся на спинку кресла и пустил импульс в голову Киры, явно намекая, что сказать ему больше нечего. Красивая ложь прошла сквозь и тут же разбилась на сотни осколков позади: девушка не верила ректору. Но она горела желанием поговорить с Максимом наедине, потому решила на сегодня поставить точку. Вместо ответа Кира обошлась коротким прощанием.

- Спасибо, что приняли нас.

Девушка развернулась и зашагала к выходу, взглядом командуя Максиму даже не пытаться вновь лезть к ректору с разговором. Выйдя за дверь, она через плечо глянула на кабинет Старкова. Максим еще секунду стоял как скала, давил своим образом на Льва Васильевича, а тот, в ответ, деловито разбирался с документами на столе, чувствуя, что лейтенант все еще стоит рядом.

- До встречи, Лев Васильевич.

- До свидания.

Оба они давали понять, что остаются в игре. Невидимый покер лишь уходит на перерыв. Дверь к ректору закрылась и напарников вновь встретил тихий коридор.

Кира выждала минуту и на ходу завела разговор с Максимом, который уверенно и широко шагал вперед. Она знала эту походку: шаг взбалмошного сорвиголовы. Ректор разбудил его дикие, древние чувства, еще не успев толком сказать острого словца. Словно стальной трос тянулся из спины Максима, ведя назад к кабинету Старкова. Эта нить оставалась в напряжении, будто пропускала через себя ток невероятной мощности.

- Что это было?

- Мы в игре, Кир. Теперь мы в игре.

Яростные шаги разносились по коридору. Натянутая улыбка тревогой омрачала лицо лейтенанта. Вся палитра чувств окутывала и кипятила его голову. Рудин начинал действовать, извилины припоминали старые навыки, внутренний анализ безостановочно работал, извергая свежие образы и картины былого. Напарники удалялись по коридору, перекидывались короткими всплесками мыслей немыми взглядами, по- дружески, той связью, что развили за время совместной работы.