Девочка-цветочек, не иначе. У меня аж скулы свело от её притворства. На месте фейри я бы давно утопилась в соседнем пруду, преследуй меня такая лицемерная девица.
Светлые ресницы Илмы вспорхнули, как крылья ночного мотылька.
– Новенькая рылась в моих вещах, пока все спали. Когда я открыла глаза, она накинулась с кулаками.
– Врушка! – От возмущения у меня не нашлось других слов, кровь прилила к щекам. – Дикий шип в жизни не брала чужого!
– Воровка! – пискнула Илма, больно тыкая меня под рёбра кулаком. – Не успела появиться, а уже тянешь руки к чужому. Мои вещи, всегда будут моими!
– В Крысином углу за такие обвинения язык вырывают! – Я попыталась лягнуть соперницу, но зараза ловко отскочила в сторону.
– Прекратить! – рявкнул декан.
Эссар вместе с Урсой одновременно закатили глаза к небесам, как бы мысленно насылая на головы студенток все возможные кары. Я и Илма застыли в том положении, в каком нас застал сердитый окрик господина Гастона.
– Я ожидал, что ты устроишь беспорядок, Кирстен Шип, но не в первую же ночь! – Обратился он ко мне. – У меня нет желания разбираться, кто из вас начал драку. После лекции ректора Илма отправится на уборку кухни, а Кирстен…
Илма издала какой-то невнятный звук, но немедленно сомкнула губы, отреагировав на предостерегающе приподнятую бровь Урсы. Я безразлично уставилась в окно, ожидая судьбоносного решения декана. Слава хаосу, он не стал тратить время на нудные нотации. Хоть за это спасибо!
– Кирстен займётся уборкой могил, – после небольшой паузы отчеканил Эссар.
11
Подошло время завтрака, а Жюли так и не собралась. Когда мы вернулись в спальню, молоденькая колдунья, сгорбившись, сидела на кровати и куталась в одеяло. Девочки наперебой расспрашивали её о самочувствие, но та лишь мотала опущенной головой.
Урса потрогала лоб студентки, посмотрела в покрасневшие глаза и сухо заключила:
– Жара нет, – ненадолго задумалась и спросила: – Тебя кто-то обидел?
Жюли глубже зарылась в одеяло и втянула голову в плечи. Должно быть это означало отрицание. Или нет?
– Милая, ты знаешь правила. Сейчас ты встанешь, оденешься и пойдёшь вместе со всеми в столовую. Затем ректор желает видеть группу в турнирном зале.
Правила!
Декан велел ознакомиться с распорядком дня, который висел у входа в спальню, но я так об этом и не вспомнила. Вначале не желала вникать из чувства протеста, но подумав, смирилась с неизбежным. И меня интересовали магические тренировки. Должны же они здесь быть!
Дикий шип обязательно вытащит из сложившейся ситуации самое ценное и необходимое. Я с детства следовала этому правилу и выжила. Справлюсь и теперь.
Жюли ещё ниже опустила голову, упавшие вперёд пряди закрыли лицо. Притихшая после беседы с деканом Илма презрительно фыркнула:
– Цену себе набивает. Ах, чувствительная малышка Жюли! Она такая нежная и слабая. Хитрая козявка хочет увильнуть от проверки в турнирном зале и тошнотворной лекции! Дафна и Дея первые на выпуск. Не ты! Идёмте уже есть!
Эта зараза никак не уймётся. Доведёт, что я снова её проучу. Теперь не избежать Илме разбитого носа.
– Мало получила сегодня? – Я сжала кулаки. – Иди на кухню, куда тебя отправил господин Эссар.
Ядовитые слова Илмы вывели меня из временного оцепенения. Я размышляла об уроках магии и наказании, которое открывало новые возможности. Может быть, мне удастся улизнуть подальше от корпуса и проверить дальние уголки парка. Заодно изучу фасад здания факультета, пути отхода и скрытые уголки.
– Не знаю, из какой грязной дыры ты вылезла, но не тебе мне указывать, воровка, – прямо глядя в лицо, бросила Илма. – В доме банкира Данара таких и на кухню не пускали.
Илма пустила в ход оскорбления, к которым я привыкла с рождения. До изобретательности экономки старого мага ей было далеко, поэтому я лишь усмехнулась:
– Не очень-то тебе помогло твоё происхождение, – я парировала, усмиряя гнев. – Ты заключённая, как я или Жюли.
Илму перекосило от очевидной правды, но столкновения не случилось. Девочки одёрнули гадюку, и она благоразумно прикусила свой раздвоенный язык, затихла. Я жестом показала Илме, что слежу в оба и немедленно отплачу за мерзость.
Урса всё внимание обратила на Жюли, пропуская мимо ушей перепалку подопечных.
– Соберись, милая. Нельзя же так раскисать из-за… – наставница запнулась и оглянулась.
Что уж там скрывать! Все знали, почему малышка Жюли рыдала. Даже я, появившись в Академии накануне, догадалась – колдунья влюблена в негодяя Гастона Эссара и бегала к нему ночью.
Не понимаю, что она нашла в этом зазнавшемся хлыще?!
Красивые глаза, точёный, мужественный профиль, сила и невыносимо яркий дар, но…
Он же предатель и помогает стихийникам мучить магов хаоса!
Для меня этот штрих к образу Гастона Эссара жирно перечёркивал притягательный образ, а Жюли повелась и страдала. В детстве я насмотрелась на таких девочек из «Весёлого кролика». Влюблённые и готовые на всё ради негодяев, они быстро сгорали и терялись в водовороте непростой жизни трущоб.
Мама старалась уберечь меня от неприятностей и никогда не скрывала правды. Тогда же я обещала ей, что не поддамся слабости сердца…
– Парни пошли в столовую, – сказала одна из сокурсниц, выглянув за дверь.
Здесь все придерживались графика, но мало кто желал сейчас оставлять Жюли в одиночестве.
Мы сгрудились позади Урсы и с сочувствием смотрели на девчонку. Все, кроме Илмы и девушек-призраков. Дафна и Дея сидели на постели, с безразличием уставившись в пространство.
– Хочешь, я отправлю тебя в лазарет к новому доктору, – ничего не добившись, вздохнула Урса. – Вчера господин Эссар оставил его при факультете. Хороший человек. Я говорила с ним. Он осмотрит тебя…
– Нет! – Жюли резко вздёрнулась всем телом, вскинула голову, с мольбой поглядев на Урсу. – Я здорова. Я одеваюсь, – сбиваясь, пролепетала она.
– Одевайся, – кивнула наставница, оставаясь задумчивой и встревоженной.
Она провела рукой по медным волосам девушки, поправила пряди и нахмурилась. Жюли засуетилась, приводя себя в порядок.
Мы с Зоуи переглянулись:
– Так не похоже на Жюли, – сказала моя симпатичная собеседница, с которой я говорила перед походом в кабинет декана.
– Тебе не кажется, что с её волосами что-то не так? – Я не была уверена, потому что накануне плохо успела рассмотреть причёску Жюли.
Зоуи пожала плечами, и мы отправились в столовую.
Я продолжала мысленно отмечать приметные лестницы и повороты галереи и коридоров, чтобы запомнить план корпуса.
Смуглая, подвижная Зоуи всю дорогу щебетала, рассказывая о скудном питании для студентов-изгоев.