Мирвальд

Диби сидела на соломе, слушая этот надрывный лай за стеной, и вдруг её осенило. Она поняла, что если Хейн просто уйдет хлестать собак плетью, это ничего не решит. Проблему нужно было устранять прямо сейчас, и охотничья природа Диби подсказала ей единственный верный выход.

— Погоди, Хейн. Я сама, — тихо, но твердо произнесла Диби, поднимаясь.

Старик удивленно обернулся, но Диби уже уверенно отодвинула засаленную раму со шкурой выдры и вышла из чулана в горницу. Она накинула на плечи плащ, поглубже натянула капюшон и скользнула мимо замершего от неожиданности Хейна в сени, а оттуда — через низкую калитку прямо во внутренний двор псарни.

Ночной Мидден встретил её ледяной изморосью. Вдоль высокого деревянного забора, в длинных бревенчатых вольерах, метались десятки крупных, поджарых храмовых гончих. Около десятка кобелей яростно прыгали на сетки, оглашая окрестности яростным ревом. Молодой портовый псарь с факелом в руке безуспешно орал на них, размахивая поводком.

Диби глубоко вздохнула, набрала в легкие сырого воздуха и шагнула прямо к центральному вольеру, где бесновался самый крупный, вожак своры — шрамированный волкодав с налитыми кровью глазами.

Диби не стала кричать или хвататься за палку. Она опустилась на одно колено прямо в грязную солому перед вольером, сбросила капюшон и, закрыв глаза, на сколько могла сконцентрировалась. Охотница не пыталась запугать собак яростью Чащобы. Вместо этого она плавно, но твердо обрушила на вольеры чистую, непреклонную ментальную волю хозяина Леса. Она транслировала псам абсолютное спокойствие вожака, который не боится их лая и имеет полное право находиться здесь.

Ментальная волна энергии накрыла двор псарни бесшумным ударом.

Крупный волкодав, собиравшийся в очередной раз прыгнуть на сетку, вдруг осекся на полувздохе. Его челюсти захлопнулись. Пес испуганно прижал уши, отступил на шаг назад и глухо, растерянно заскулил, не сводя глаз с сидящей в грязи девчонки. Вслед за вожаком начали утихать и остальные вольеры. Через полминуты над двором псарни повисла абсолютная тишина. Несколько десятков свирепых гончих псов просто лежали на соломе, уткнув морды в лапы и преданно, со страхом и уважением глядя на Диби. Они признали в ней вожака, чья воля была сильнее любого человеческого крика или плети.

У самой Диби из ноздри поползла горячая соленая капля крови, которую она вытерла тыльной стороной ладони. Она поднялась, накинула капюшон и, не говоря ни слова ошарашенному молодому псарю, который едва не выронил факел от увиденного чуда, повернулась и пошла обратно в лачугу.

Когда она вошла в горницу, Хейн стоял у дверей. Старый зверолов, видевший весь этот молчаливый триумф через щель в ставнях, смотрел на охотницу с глубочайшим, притихшим потрясением. Он, всю жизнь ломавший характер собак силой и голодом, никогда не видел, чтобы свору укрощали за тридцать секунд одной лишь чистой силой воли. Перед ним стоял не просто достойный человек — перед ним стоял человек, у которого имеется огромный потенциал для развития.

Старик молча повернулся, подошел к тяжелому сундуку в углу горницы, долго возился там и вернулся в чулан, держа в руках небольшую шкатулку, сбитую из потемневшего от времени, пахнущего старой оружейной смазкой дуба.

Хейн присел на край лавки, бережно откинул деревянную крышку и посмотрел на Диби совершенно другими, теплыми глазами.

— Ладно... — тихо, с уважением пробасил он. — Вижу, Альд не зря ради вас под латные сапоги лег. Ты девка достойная, настоящая лесная порода. Есть у меня одна вещь, которая вам сейчас нужнее, чем мне. Это... это нас с Альдом вещь. Наше общее прошлое. Осталась от былых времен, когда я еще для магистров Орденов редких тварей ловил.

Он достал из шкатулки широкий кожаный ошейник из толстой шкуры яка, подбитый мягким войлоком, а следом — небольшой матовый кулон из серого камня на шнурке.

— Ошейник — коту, кулон — тебе на шею, — Хейн бережно протянул вещи Диби. — Называется «Теневой узел». Твой сайн силен, ты сможешь его напитать. Если зажмешь кулон рукой и сосредоточишься, ошейник размоет силуэт барса в воздухе. Он станет почти полностью невидимым.

Диби послушно перекинула шнурок через голову, а ошейник аккуратно застегнула на массивной шее Сайгара.

Реакция Сайгара превзошла все ожидания.

Как только замок щелкнул, молодой барс замер, вытаращив округлившиеся голубые глаза. Он явно никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Сайгар яростно тряхнул головой, пытаясь сбросить непонятно откуда взявшуюся удавку, но ремень сидел плотно. Кот оскорбленно фыркнул, упал на бок и начал неистово скрести шею задней лапой, смешно морща нос и клацая зубами по воздуху.

— Сай, перестань, тихо, — сдерживая улыбку, попыталась урезонить его Диби.

Но барс не сдавался. Он вскочил, выгнул спину дугой, как обычный дворовый кот, которому привязали к хвосту бумажку, и сделал несколько странных, неуклюжих прыжков боком, смешно вскидывая задние лапы. Ошейник явно оскорблял его дикое достоинство следопыта. Наконец, устав бороться, Сайгар уселся прямо посреди чулана, уставился на Диби взглядом, полным глубочайшей обиды, и демонстративно отвернулся к стене, тихо и возмущенно урча.

Лира из своего угла едва подавила смешок.

— Ничего, привыкнет, — усмехнулся Хейн, глядя на кота. — Гончие в первый раз тоже дуреют, а потом без поводка на след не идут. Теперь давай дело пробуй. Зажми камень рукой и сконцентрируйся. Посмотрим, как у вас выйдет.

Диби обхватила пальцами серый кулон. Камень в её ладони мгновенно отозвался знакомым покалыванием. Она закрыла глаза, мысленно потянулась к обиженному Сайгару и толкнула в кулон каплю своей внутренней силы, как только что делала это во время проверки Хейна.

Камень в руке резко потеплел.

— Ой... — тихо выдохнула Лира, невольно подавшись вперед.

Диби открыла глаза. Сайгар по-прежнему сидел у стены, но теперь его дымчатый силуэт начал неестественно размываться в полумраке чулана. Тени вокруг барса сгустились, словно впитали в себя свет от масляной лампы Хейна. Еще секунда — и кот стал почти полностью невидимым. Остался лишь едва заметный, полупрозрачный маревый контур, сквозь который слабо проглядывали стыки бревенчатой стены. Звук его возмущенного урчания тоже мгновенно оборвался.

— Держи, держи напор, не отпускай, — негромко, но твердо скомандовал Хейн, удовлетворенно кивая. — Чувствуешь, как сила уходит? Напрямик к нему по нитке идет.

Диби сосредоточилась. Она чувствовала, что её энергия понемногу уходит. Ей казалось, что она просто держит натянутую волосяную тетиву — тяжело, но привычно. Сайгар, сообразив, что с ним происходит что-то странное, удивленно повел головой, оглядывая свои прозрачные лапы, но с места не сдвинулся, завороженный общим ментальным полем.

— Ну, хватит для первого раза, отпускай, — старик кивнул.

Диби разжала пальцы. Серый кулон тут же остыл, и Сайгар мгновенно обрел плотность, снова превратившись в обычного дымчатого барса. Кот шумно с облегчением выдохнул, а у самой Диби немножко защекотало в носу, но крови не было, как когда она сосредоточилась у псарни.

— Работает, — Хейн одобрительно хмыкнул. — Девка ты крепкая, лесная, узел держишь ровно. Только помни, Диби: магия эта не вечная. Чем дольше держишь скрытность, тем сильнее будешь уставать. Не перегибай тетиву.

Лира в углу медленно выдохнула, во все глаза глядя на Диби с совершенно новым, притихшим уважением.

Хейн поднялся со своего табурета, вышел и бережно прикрыл засаленную деревянную раму, оставив девчонок в относительной темноте чулана.

— Переодевайтесь давайте, — глухо донеслось с той стороны перегородки. — Я пока в сенях со сбруей повожусь, мешать не буду. Как закончите — позовите, обсудим, как вам дальше в Миддене ноги не переломать.

Лира с искренним женским интересом потянулась к тугому узлу из мешковины, который принес старик. Девчонки быстро, стараясь не шуметь, принялись избавляться от остатков лесного прошлого. Холщовая рубаха Лиры и заляпанная грязью походная одежда Диби полетели на дно пустого ящика для сбруи. Взамен они натянули грубые, серые платья из плотной домотканой шерсти, широкие кухонные передники и повязали головы простыми темными платками, наглухо скрывая приметные светлые волосы Лиры. Диби аккуратно свернула свои кожаные перчатки следопыта, колчан и поясной нож, спрятав их на самое дно дорожной сумы. Теперь внешне они ничем не отличались от сотен других городских служанок.

— Хейн, мы всё, — негромко позвала Диби.

Рама сдвинулась, и старик вернулся, держа в руках миску с вареной речной рыбой, которую тут же опустил на пол перед Сайгаром. Барс, мгновенно позабыв про ошейник, принялся сыто урчать и трескать угощение. Хейн присел на лавку, скрестив руки на кожаном переднике, и внимательно оглядел девчонок.

— Ну вот, теперь на людей похожи, а не на лесных бродяжек, — одобрительно кивнул он. — Спрашивайте, чего хотели. Вижу же по глазам, охотница, что вопросы у тебя так и роятся.

Диби устроилась на краю соломенного настила. — Нам нужно понять, как устроен Мидден, дедушка. Альд говорил, это город-застава, но мы пока ехали в сене, видели только бесконечные склады. Где здесь что находится?

— Городок у нас небольшой, на три части поделен, — пояснил Хейн. — Вы въехали через Северные ворота — это Нижний город, или Доки. Там склады, канатные мастерские и самый гнилой портовый сброд. Мы сейчас на самой южной окраине. Это Торговый посад. Тут ремесленники живут, менялы, шорники и большой привозной рынок у реки. А в самом центре высится крепостная управа — каменное здание за тяжелым частоколом, где сидит наместник со своей стражей. Туда вам соваться нельзя.

— А если нам оружие понадобится? Или броня полегче? — хмуро спросила Лира. — Лук Диби ты спрячешь, а если патруль в переулке прижмет? У нас деньги есть, серебро. Где его можно пустить в дело?

Старик подался вперед, его зрячий глаз сурово сощурился, и он понизил голос до шепота: — Официально — нигде. В Миддене ковать боевую сталь имеют право только мастерские под клеймом Ордена Лозы. Придете к честному оружейнику на Торговом посаде покупать добрый кинжал — он вас страже и сдаст. Но город у нас портовый, контрабанды хватает. Если прижмет и накопятся деньги... В Нижнем городе, у старых верфей, есть грязный тупик за рыбным складом. Там держит лавку Хромой Киль. Официально он скупает старый лом и чинит рыбацкие лодки, а неофициально — через него можно выйти на подпольные кузни. За хорошее серебро или золото у него можно раздобыть и легкую кожаную броню с чужого плеча, и приличный походный клинок без всяких орденских меток. Но будьте осторожны: Киль пальцы отрубит и не поморщится, если почует слабость.

Диби запомнила имя. Черный рынок доков — это был опасный, но необходимый шанс на будущее.

— Ладно, — кивнула охотница. — А где в городе люди собираются? Где проще всего слухи слушать и понимать, куда патрули ходят?

— В Доках стоят портовые таверны, но туда честным девкам соваться не советую — там матросы пьяные, контрабандисты и драки каждую ночь, — ответил Хейн. — Зато на Торговом посаде, прямо у рыночной площади, есть большая, добротная купеческая таверна. Называется «Последний грош». Там купцы средней руки обедают, приказчики из лавок, проезжие мастера. Там почище, и стража туда заглядывает только поесть за счет хозяина, а не обыски устраивать.

Диби переглянулась с Лирой. В головах у обеих созрел один и тот же план. Монеты в кошельке — это хорошо, но если они будут просто сидеть в чулане и тратить трофейное серебро, их быстро вычислят портовые менялы. Нужно было пускать корни и растворяться в городской толпе.

— Завтра утром мы пойдем в город, — твердо произнесла Диби. — Сами посмотрим на Мидден, приглядимся к улицам.

— И устроиться на работу попробуем, — добавила Лира, упрямо вздернув подбородок. Характер бывшей корчмарки требовал привычного дела. — Пойдем прямо в этот «Последний грош». На кухне всегда лишние руки нужны — посуду мыть, овощи чистить, рыбу потрошить. Хозяину плевать, откуда мы приехали, если работать будем за двоих и просить мало. Зато в таком месте мы всегда будем знать, о чем болтают городские приказчики и куда Орден собирается отправлять новые отряды.

Хейн долго и пристально смотрел на девчонок. В его глазу больше не было сомнения — только молчаливое одобрение их практичной хватки.

— Ладно, — пробасил старик, поднимаясь и гася лампу. — План дельный. Для городских вы теперь — мои племянницы из дальнего приграничного хутора, приехали в Мидден ко мне на прокорм, подрабатываете в таверне. Ложитесь спать. Завтра на рассвете, как только храмовый колокол отобьет первые три удара, я выведу вас через заднюю калитку. Посмотрим, как каменный город примет лесных охотниц.

Диби улеглась на солому, подтянув к себе одеяло и укрывая плечи Лиры. Сайгар, сыто облизываясь, устроился у их ног, тихо и размеренно дыша в темноте.