Горожанка - читать онлайн бесплатно, автор К. Е., ЛитПортал
Горожанка
Оценить:

Рейтинг: 5

Поделиться
Купить и скачать
На страницу:
1 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

К. Е.

Горожанка

Глава 1

Не та остановка

Когда водитель сказал «Бережки», я поднялась вместе с женщиной, у которой всю дорогу на коленях подпрыгивал пакет с рассадой.

— Вам к магазину? — спросила она.

— К дому.

Женщина посмотрела на мой чемодан, но уточнять не стала. Спустилась первой и приняла снизу пакет. Пока я вытаскивала из-под сиденья соломенную сумку, водитель закрыл багажный отсек.

— Чемодан, — напомнила я.

Водитель глянул в зеркало, потом на мой чемодан, застрявший между сиденьями.

Через минуту автобус уехал, оставив меня возле бетонного павильона. На задней стенке кто-то написал чёрным маркером «Лёха верни косу». Ниже другим почерком было добавлено: «сам забери».

Я поставила чемодан на колёса и открыла карту.

До бабушкиного дома было два километра четыреста метров.

— Простите, — окликнула я женщину с рассадой. — А следующая остановка далеко?

— Центральная? Да вот, у магазина.

Она указала вдоль дороги. За поворотом виднелся зелёный крест аптеки.

— Автобус там останавливается?

— Конечно.

Я посмотрела вслед автобусу. Он как раз показался за деревьями, теперь уже неприлично близко к зелёному кресту.

— Первый раз у нас?

— Нет. Просто давно не была.

— А к кому?

— На Садовую. К Ланским.

Женщина перестала поправлять листья в пакете.

— Валентины Петровны внучка?

Я кивнула.

— Ну надо же. А я тебя и не признала. Большая какая.

Мне было девятнадцать. В последний приезд — шестнадцать. Тогда я считала, что август без работающего после девяти магазина — потерянный август.

— Соболезную, — сказала женщина.

— Спасибо.

— Хорошая она была. Помидоры у неё всегда раньше всех краснели. Мы вот в прошлом году…

Она рассказала про сорт, название которого я сразу забыла. Я слушала, держась за выдвижную ручку чемодана. Металл нагрелся на солнце.

— Дойти-то знаешь как?

— Знаю.

— Через мостик только не ходи. Доску вынули, так и лежит.

Я поблагодарила ещё раз. Она свернула к калитке с жестяным номером, а я написала маме: «Приехала».

Ответ появился сразу.

«Воду открой сначала. Кран под раковиной. И сфотографируй счётчик».

Следом:

«Ключ в маленьком отделении? Проверила?»

Я сунула руку в сумку. Ключ нашёлся под очками, завёрнутыми в платок.

«Да».

«Позвони, как зайдёшь».

Я убрала телефон и потянула чемодан.

Первые сто метров он катился вполне прилично. Потом асфальт кончился. Правое колесо попало в щель между камнями, чемодан развернуло, и он ударил меня по щиколотке.

— Отлично, — сказала я.

Рядом никого не было, поэтому получилось особенно жалко.

Платье я выбрала ещё дома. На дне сумки лежали шорты, футболка и нормальные кеды, но переодеваться на остановке не хотелось. Я собрала розовые воланы в кулак и пошла по краю дороги, где пыль была мельче. Чемодан оставлял за собой две неровные борозды.

В городе я собиралась сделать фотографию у бабушкиной яблони: шляпа, солнечные пятна, дом на заднем плане. Можно было бы сразу использовать для объявления. «Уютный дом в живописном месте». Уютный — это я ещё не проверила, но живописность пока держалась.

На развилке я остановилась передохнуть и увеличила карту. Короткая дорожка шла через ручей. Я вспомнила женщину с рассадой и выбрала обход.

Соня прочитала моё утреннее сообщение только сейчас.

«Ты уже здесь??? Я на смене до шести. Не распаковывайся без меня».

Я сфотографировала чемодан по колено в пыли.

«Он уже распаковывается сам. По частям».

Соня прислала шесть смеющихся лиц и голосовое. Я не стала включать: впереди начался подъём.

У первого дома на Садовой стояла старая белая машина с открытым задним бортом. Из кузова торчали доски. Длинные, светлые, перегораживающие как раз ту полосу утоптанной земли, по которой можно было пройти с чемоданом.

С другой стороны дороги чернела вода в канаве.

Я остановилась у машины.

— Здесь можно проехать?

Из-за досок показалась голова. Парень, примерно моего возраста, придерживал плечом стопку и пытался вытащить из-под неё ремень.

— На чём?

Я посмотрела на чемодан.

Он тоже посмотрел.

— А. Минуту.

Я отошла в тень от забора. Парень освободил ремень, бросил в кузов. Потом взял две доски и понёс к раскрытым воротам. Я проводила его взглядом.

Ворота были наши.

Точнее, бабушкины. Зелёные, с облезшим кругом возле щеколды. На правой створке по-прежнему держалась прибитая криво буква «Л» — всё, что осталось от фамилии, которую дед когда-то вырезал из фанеры.

Пока я разглядывала ворота, парень вернулся.

— Вам куда?

— Сюда.

Он оглянулся во двор.

— К кому?

Вопрос прозвучал так уверенно, что я зачем-то ещё раз проверила номер дома. Четырнадцать. Две белые цифры на синем овале.

— Вообще-то это мой дом.

Парень поставил руки на борт.

— Варя?

Я не сразу ответила.

— А вы?

— Матвей.

Он подождал, будто имени должно было хватить.

На нём была выцветшая серая футболка. К воротнику прилипли опилки, а под локтем тянулась свежая царапина. Я попробовала вспомнить кого-нибудь по имени Матвей. Вспомнила мальчика, который на спор ел зелёную сливу с солью. Тот был белобрысый и намного младше меня.

Этот младше не выглядел.

— Мама вас попросила? — спросила я.

— Нет.

— А кто?

— Вы чемодан откатите. Сейчас уроню.

Он потянул следующую доску. Её дальний конец поехал в мою сторону, и я дёрнула чемодан за собой. Колесо встало поперёк камня. Доска прошла в нескольких сантиметрах от шляпы.

— Можно осторожнее?

— Можно. Если не стоять под доской.

— Я вообще-то попросила дать пройти.

Матвей опустил свой конец на борт.

— Проходите.

Я посмотрела на узкий промежуток между колесом машины и краем канавы.

— Вместе с ним.

— Тогда минуту.

Он сказал это совершенно тем же голосом, что и в первый раз. Я достала телефон, увидела пятно пыли на чехле и убрала обратно.

Из двора вышел второй парень, выше Матвея, в синей рабочей куртке поверх голых рук.

— Ты там корни пустил?

Он заметил меня, потом чемодан.

— О. Туристы.

— Хозяйка, — сказал Матвей.

Второй парень перестал улыбаться.

— Илья. Здрасте.

— Варя.

— Нас сейчас не будет.

— Вас здесь вообще быть не должно, — сказала я и тут же пожалела: Илья-то ничего мне не сделал.

Но он только поднял ладони.

— Это к нему. Я транспорт.

Матвей взял доску за середину.

— Илюх, с того конца.

Через две минуты проход освободился. Я покатила чемодан мимо Матвея, стараясь не задеть платьем колесо машины. На краю юбки уже висел сухой репей.

— Ступеньку слева обходи, — сказал он мне вслед.

Я не обернулась.

Во дворе было прохладнее. Яблоня разрослась так, что ветка почти касалась крыши веранды. Под ней стояла бабушкина скамейка, только теперь без коврика. Из щели между досками торчала трава.

Я оставила чемодан возле ступеней.

На третьей слева действительно не хватало куска. Я переступила через него, поднялась на веранду и приложила ключ к замку. Не попала. Попробовала ещё раз.

Дверь открылась раньше, чем я успела повернуть ключ.

Я вздрогнула и толкнула её ладонью.

В прихожей пахло нагретым деревом и чем-то сладким, несъедобным — так пахло в бабушкином шкафу, где между наволочками лежали брусочки мыла. На гвозде висела клетчатая рубашка. У порога стояли мужские ботинки.

Я не вошла.

— Матвей!

Он появился из-за угла дома с пустыми руками.

— Почему открыто?

— Я воду проверял. Сейчас закрою.

— Не надо закрывать. Я приехала.

Он остановился возле нижней ступеньки.

— Да я заметил.

— Это ваши вещи?

Я указала на рубашку.

— Мои. Заберу.

— Вы здесь живёте?

Сказав это, я наконец рассмотрела прихожую: чистую дорожку, дверь в бабушкину комнату, пустую подставку для зонтов. Никаких новых вещей, кроме рубашки и ботинок, не было.

— Нет.

— Тогда почему ваши вещи у меня в доме?

Он вытер ладонь о край футболки.

— Давайте я сначала разгружу. Илья торопится.

— А я хотела бы сначала понять, что происходит.

За спиной Матвея завёлся двигатель.

— Матюх! — крикнул Илья. — Мне к двум надо!

Матвей коротко посмотрел туда, потом на меня.

— Десять минут. В дом больше не захожу.

Он развернулся и пошёл к воротам.

Я осталась стоять с ключом в руке. В сумке завибрировал телефон.

— Зашла? — спросила мама.

— Здесь какие-то люди.

— В смысле?

— В прямом. Машина, доски. Парень. У него ключ от дома.

— Матвей?

Я села на край деревянного сундука у стены.

— Значит, ты знаешь.

— Он следил там за всем. Я же тебе говорила.

— Ты говорила, что сосед посмотрит, не текла ли крыша.

— Ну вот. Посмотрел.

Я подцепила ногтем край старой наклейки на сундуке. Под ногтем осталась серая полоска.

— Почему у него здесь одежда?

— Варя, я не знаю, почему у него там одежда. Может, переодевается. Он во флигеле работает.

— В каком флигеле?

— В заднем. Где у деда верстак был.

Я посмотрела сквозь веранду. Между яблоневыми ветками виднелось низкое строение с покатой крышей. В детстве там хранились банки, сломанный велосипед и всё, что дед собирался когда-нибудь починить.

— Давно?

— С прошлого года, кажется. Бабушка разрешила.

Мама на секунду отвлеклась, кому-то сказала: «На почту отправьте, пожалуйста» — и вернулась ко мне.

— Ты воду открыла?

— Мам.

— Что?

— Мы дом продаём. Там не должно быть чужой мастерской.

— Ну договоришься. Он нормальный мальчик.

Со двора донёсся удар доски о доску.

— Хорошо бы этот нормальный мальчик сначала объяснил, почему пользуется нашим домом.

— Он нам очень помог зимой. Не начинай с порога ругаться.

— Я не ругаюсь.

— По голосу слышу.

Я выпрямилась, хотя мама не могла меня видеть.

— Я перезвоню.

— Варя, и счётчик…

— Сфотографирую.

Я нажала отбой, положила телефон экраном вниз. На стене над сундуком остался светлый прямоугольник. Раньше там висел календарь с крупными цифрами. Мама сняла его после похорон, когда приезжала собирать документы, а гвоздь оставила.

Из окна бабушкиной комнаты падал на пол узкий солнечный прямоугольник. Дверь была приоткрыта. Я встала и потянула её за ручку, но петли заскрипели, и я отпустила.

Сначала вода. Потом чемодан. Потом можно заняться остальным.

Под раковиной нашлось два крана. Я сфотографировала оба и отправила маме. Пока ждала, сняла шляпу. На лбу осталась влажная полоса от внутренней ленты.

«Синий».

Синий повернулся с трудом. В трубе загудело, смеситель кашлянул и выдал тонкую коричневатую струю. Я подождала, пока она стала прозрачной, подставила руки.

За окном Илья с кем-то прощался. Хлопнула дверца, машина отъехала.

Я нашла в шкафчике чистый стакан. Пить из него хотелось меньше, чем из собственной бутылки, поэтому я только ополоснула его и оставила на сушилке.

На холодильнике по-прежнему держался магнит из Анапы, который я привезла бабушке в двенадцать лет. Под ним был зажат клочок бумаги с телефонным номером. Цифры написаны толстым синим стержнем, восьмёрка продавила бумагу.

Я провела по ней большим пальцем, затем открыла холодильник.

Пусто. На нижней полке лежала новая пачка соды.

Зато электричество работало.

Я достала бутылку и выпила воду стоя, длинными глотками. Снаружи кто-то два раза постучал по дверному косяку.

Матвей остался на веранде.

— Можно рубашку забрать?

Я вышла в прихожую, сняла её с гвоздя и подала ему. Он поймал за воротник. Ботинки я трогать не стала.

— Они чистые, — сказал он, проследив за моим взглядом. — Рабочие снаружи оставляю.

— Возьмите, пожалуйста, и их.

Он наклонился, поднял ботинки за задники.

Теперь у него были заняты обе руки, и требовать ключ стало неудобно. Я всё равно потребовала.

— Ещё ключ.

Матвей посмотрел на меня внимательнее.

— От дома?

— Да.

Он поставил ботинки на пол веранды, переложил рубашку через локоть и достал связку. На ней было четыре ключа и маленькая металлическая линейка. Один ключ он снял, помогая себе ногтем.

— От мастерской у вас есть? — спросил он.

— Не знаю. Наверное.

Он протянул мне ключ.

— Это от входной. В задней двери замок другой.

— А от задней у вас тоже есть?

— Нет. Из кухни засов.

Я взяла ключ и сразу положила в карман сумки, чтобы не держать перед ним как трофей.

— Мне нужно будет всё посмотреть, — сказала я. — И мастерскую тоже.

— Посмотрите.

— Сегодня.

— Я до семи здесь.

— Отлично.

Он подхватил ботинки и спустился. На нижней ступеньке остановился.

— Чемодан занести?

— Я сама.

Матвей кивнул и пошёл через двор.

Я дождалась, пока он скроется за яблоней, и вернулась к чемодану. Выдвижная ручка сложилась с сухим щелчком. Пришлось брать его за боковую и затаскивать на крыльцо по одной ступеньке.

На третьей пришлось перехватить.

Из-за угла дома снова показался Матвей.

Он ничего не сказал. Я тоже. Мы посмотрели на чемодан, застрявший между моей ногой и перилами.

— Снизу возьмёшь? — спросила я.

Матвей поставил ботинки на дорожку.

Занесли мы его за несколько секунд.

— Спасибо, — сказала я.

— Угу.

Когда он ушёл, я закрыла дверь. Не на ключ — просто плотно, до щелчка.

В дальней комнате стояла моя старая кровать. Мама постелила на неё чистое бельё: пододеяльник был застёгнут не на те пуговицы, как всегда, когда она спешила. На стуле лежали два полотенца.

Я открыла чемодан, вытащила футболку. Под ней обнаружился пакет с документами для университета. Я проверила уголки, хотя повредить их за дорогу было почти невозможно: папка лежала между двумя свитерами.

В письме из приёмной комиссии отдельно выделили срок подтверждения места в общежитии. Мест было мало. Мама говорила, что рассчитывать надо на комнату в съёмной квартире, а это совсем другие деньги.

Я положила папку на стол, рядом с пустым стаканчиком для ручек.

Две недели, чтобы разобрать вещи, отмыть окна и сделать нормальные фотографии. Потом просмотры. Леониду, чей номер дала мамина знакомая, можно написать вечером.

Я переоделась, бережно сняла с платья репей и повесила его на плечики. На розовой ткани осталась крошечная зацепка. Если не знать, не заметишь.

В телефон пришло Сонино сообщение:

«Только Матвея не выгоняй сразу, он тебе пригодится».

Я набрала: «Почему все знают про Матвея, кроме меня?» — и не отправила.

Из открытого окна донёсся гул. Ровный, высокий. Он на секунду стих, потом начался снова.

Я подошла к окну.

Матвей распахнул двойные двери дедовой мастерской. Внутри горели длинные лампы. На стеллаже стояли банки, над верстаком висели инструменты, у стены были сложены стулья без сидений. Доски, которые они привезли, лежали на высоких подпорках.

Он провёл ладонью по краю одной из них, наклонился что-то проверить. Потом поднял голову и увидел меня.

— Сейчас шуметь буду, — сказал он. — Окно лучше закрой.

Я посмотрела на часы. Половина четвёртого.

— Долго?

— Часа два.

У него за спиной, возле двери, висел настенный календарь. Не бабушкин — новый, с фотографией леса. Несколько дат были обведены красным.

Я прикрыла окно, оставив щель, взяла телефон и всё-таки отправила Соне свой вопрос.

Потом вышла из комнаты и направилась к задней двери.

Глава 2

Чужой ключ

Засов на задней двери не двигался. Я потянула за кольцо, упёрлась ладонью в косяк и попробовала ещё раз. Снаружи гудел станок. Если бы Матвей сейчас посмотрел на кухонное окно, то увидел бы, как я борюсь с дверью в собственном доме.

Я отпустила кольцо и пошла через веранду.

В мастерской он стоял спиной ко входу. Надевал наушники — большие, чёрные, с облезшей дужкой. Я остановилась у порога, дожидаясь, пока он обернётся. Не обернулся.

— Матвей!

Он поднял голову, выключил станок. Подождал, пока затихнет вращение, и только тогда снял наушники.

— Что-то случилось?

— Нам нужно поговорить.

— Я же сказал, до семи.

— Мне не нужен доступ в помещение. Мне нужно понять, на каких условиях ты здесь работаешь.

Он положил наушники на верстак и потянулся к табурету, на котором лежали бумаги. Сдвинул в сторону пакет с винтами.

— Проходи. Только за красную ленту не становись.

На полу возле станка действительно была наклеена красная полоса. Конец загнулся, к липкому краю пристала стружка.

Я переступила порог. Матвей отодвинул от дверей стул без сиденья, освобождая место, и открыл пластиковую папку.

Дедова мастерская оказалась меньше, чем я помнила. Или в детстве здесь было меньше вещей. Теперь у одной стены стояли зажатые струбцинами деревянные рамы, у другой — комод без ящиков. На верстаке лежала тонкая резная деталь, похожая на отломанный лист. Всё это пахло совсем не так, как дом: свежим деревом и острым клеем.

— Вот.

Он протянул мне два листа, скреплённых в углу.

Сверху было напечатано: «Договор аренды нежилого помещения».

Я прочитала первую строку, потом последнюю. Подпись бабушки знала хорошо — крупная буква «Л», остальные поменьше, плотной волной. Такой же подписью она расписывалась за посылки и в моём дневнике, когда я однажды попросила её никому не говорить о двойке.

— Можно сфотографировать?

— Да.

Я положила листы на свободный край верстака. Матвей убрал с него карандаш и перевёрнутую кружку.

— Только адрес не выкладывай никуда.

— Я маме отправлю.

Он больше ничего не сказал.

Я сняла каждую страницу, проверила резкость. В приложении был нарисован план участка, мастерская обведена прямоугольником. Из-за края стола в кадр попал носок моего кеда. Пришлось переснять.

Срок — до тридцать первого августа.

Я перечитала дату.

— Ты знал, что мы собираемся продавать?

— Твоя мама говорила. Весной.

— И?

— Я сказал, что начну искать место.

— Нашёл?

Матвей забрал кружку с верстака и поставил на подоконник.

— Пока нет.

— А когда планируешь?

— Найти? Как найду.

Я нажала на телефоне кнопку блокировки.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Он стоял напротив, и мы оба уже смотрели друг на друга дольше, чем следовало для разговора о сроках аренды.

Я перевела взгляд на договор. Сумма была небольшая, но не символическая. Ниже отдельно упоминались электричество и оплата по показаниям счётчика.

— Ты после бабушки… продолжал платить?

— Да.

Он взял со стола телефон, открыл приложение. На экране появились переводы. Несколько одинаковых сумм подряд, с назначением платежа.

— На тот же счёт?

— Твоя мама номер дала. В марте.

Я открыла наш с мамой чат. Под фотографиями появилась отметка о прочтении.

«До конца августа???» — написала я.

Три точки мигали долго, потом исчезли.

Я вернула Матвею бумаги.

— Мне говорили, ты просто присматриваешь.

— Я ещё и присматривал.

Он сложил листы ровно, постучал нижним краем по столу. Мне хотелось, чтобы он перестал заниматься этой папкой и наконец сказал что-нибудь, с чем можно спорить.

— В доме всё отключали на зиму. Ключ твоя мама оставила, когда приезжала. Проверить трубы, окна.

— А рубашка?

— Кран потёк. Пока менял, облился. Повесил высохнуть.

Я вспомнила сухую клетчатую ткань. Рубашка висела там давно.

— Можно было забрать.

— Можно, — согласился он.

В телефоне наконец появилось мамино сообщение:

«Я думала, вы решите. Он говорил, что будет искать».

Следом:

«Сейчас на совещание. Вечером созвонимся».

Я убрала телефон в задний карман.

— Ладно. Давай пока разберёмся с остальным. Ключ от дома у меня. Если понадобится зайти — спрашивай.

— Хорошо.

— И электричество.

Матвей указал на серую коробку возле двери. Под прозрачной крышкой был маленький счётчик.

— Отдельный. Сейчас сфотографируем.

Он принёс из угла низкую стремянку и поставил под коробкой. Я поднялась на вторую ступеньку, сняла цифры. На стене рядом со счётчиком сохранилась дедова надпись: «Не включать». Стрелка указывала на пустое место, где раньше висел рубильник.

— Осторожно, назад не…

Я уже спускалась и задела пяткой ведро.

Матвей успел подхватить его за дужку. Внутри что-то тяжело перекатилось.

— Не разлилось? — спросила я.

Он показал ведро. Там лежали обрезки дерева.

— Только расплескал.

Я придержала стремянку, пока он убирал её на место.

В глубине двора хлопнула калитка.

— Матвей! Ты дома?

В дверях появилась женщина в джинсах и резиновых тапочках. Под мышкой она держала узкую деревянную дверцу со стеклом, треснувшим наискось.

— Здравствуйте, — сказала она мне и сразу повернулась к нему. — Ты говорил, занести.

— На завтра же.

— А я мимо шла. Куда поставить?

Он принял дверцу, осмотрел петли.

Женщина смотрела на меня с открытым любопытством.

— А ты Вариночка?

Я кивнула.

— Я тебя на фотографии видела. Ты там в шляпе была.

Мне понадобилась секунда, чтобы вспомнить мамин прошлогодний пост с моим днём рождения.

— Я тётя Нина. Через два дома живу. Ты маленькая ко мне за крыжовником лазила.

— Здравствуйте.

— Мама-то с тобой?

— Нет.

— Надолго приехала?

— Пока недели на две.

Матвей прислонил дверцу к стене так, чтобы стекло оказалось с внутренней стороны.

— Нина Алексеевна, я позвоню, когда сделаю. За петлю тоже возьмусь, она погнута.

— Ты только не выбрасывай. Такую же не найду.

На страницу:
1 из 4