Горожанка - читать онлайн бесплатно, автор К. Е., ЛитПортал
Горожанка
Оценить:

Рейтинг: 5

Поделиться
Купить и скачать
На страницу:
2 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

— Не буду.

Она ещё раз посмотрела на меня, поправила край футболки и ушла.

Я проводила её до калитки взглядом.

— Что? — спросил Матвей.

— Она всегда так заходит?

— Как?

— Не звонит. Просто приходит.

— Я ей сам сказал принести.

— Но на завтра.

— Закрыть калитку?

— Мне нужно знать, кто у меня во дворе.

Матвей кивнул.

— Буду встречать с улицы. И напишу клиентам, чтобы звонили, прежде чем ехать.

Это прозвучало так разумно, что приготовленная следующая фраза уже не понадобилась.

Он достал телефон.

— Номер дай.

Я продиктовала. Он набрал и сбросил звонок, как только мой телефон завибрировал.

— Если кто-то придёт, а меня нет, не принимай ничего. Пусть мне звонят.

Я сохранила его как «Матвей мастерская».

Сверху всплыло уведомление от Сони: «Потому что ты три года сюда носа не показывала».

Я быстро смахнула его. Матвей смотрел на свой экран.

— Сколько у тебя заказов? — спросила я.

— Которые здесь?

— Которые нужно закончить до переезда.

Он обвёл взглядом помещение.

— Комод. Четыре стула. Стол ещё привезут. Кресло вон разобранное. И мелочь.

— Это всё до августа?

— Это всё до июля.

— Тогда почему…

Я замолчала. Матвей подождал.

— Почему нельзя уехать в июле? — закончил он.

Я пожала плечами.

Он подошёл к станку. Положил ладонь на металлический край.

— Его нужно подключить. Там, где поставлю. Обычной розетки не хватит. И сухое помещение нужно. И чтобы можно было подъехать, когда что-то привезут. Я не могу просто сложить это в гараж к Илье.

— Я не предлагала гараж.

— Пока нет.

Я скрестила руки, почувствовала под локтем шершавое пятно от перил и опустила их.

— Я хотела узнать, сколько времени тебе нужно. Чтобы понимать, что говорить покупателям.

— Покупатели уже есть?

— Есть человек, который интересуется.

— Домом или участком?

— Какая разница?

Матвей посмотрел на дверной проём, потом обратно на меня.

— Ладно. Звони ему.

— Мне не нужно разрешение.

— Я не разрешаю. Я говорю: спроси, когда ему нужно заезжать. Потом обсудим.

Он взял наушники, но надевать не стал.

Я постояла ещё секунду, проверяя, не осталось ли чего-нибудь важного. Важного осталось много, только для следующего вопроса нужно было снова начинать разговор.

— За задней дверью засов заело, — сказала я.

— Дверь сначала на себя потяни.

— Она наружу открывается.

— А ты сначала на себя. Потом засов.

Я кивнула и вышла.

Из кухни открыть получилось с первого раза. Я прижала плечом дверь, сдвинула кольцо, потом толкнула. Во двор выкатился сухой прошлогодний лист.

На крыльце лежал новый коврик из жёсткого серого пластика. У стены стоял эмалированный таз, в котором бабушка замачивала бельё. Теперь в нём была горсть ржавых гвоздей и старая дверная ручка.

Я перенесла таз подальше от ступеней.

На кухонном столе разложила документы. Свидетельство о наследстве, выписку, мамины записи с телефонами. На листе в клетку она подчеркнула: «Не оставлять оригиналы».

Я нашла номер Леонида и открыла переписку. Последнее сообщение было от него: «Будете на месте — наберите. Посмотрим».

Палец уже лежал на кнопке вызова, когда в мастерской снова включили станок.

Я взяла телефон и ушла в дальнюю комнату.

Леонид ответил после четвёртого гудка.

— Да, Варвара. Добрались?

— Да. Сегодня. Могу прислать фотографии.

— Лучше сам подъеду. Вы там ночуете?

— Да.

— Тогда в четверг. Часов в одиннадцать удобно?

Я открыла календарь. Четверг был послезавтра. На эту неделю у меня стояло одно событие — «Соня??». Я сама добавила его утром в автобусе.

— Удобно.

— Документы на землю у вас с собой?

— Да.

— Хорошо. И по строениям что есть, подготовьте. Основной дом, пристройка… Там ещё сарай?

— Мастерская, — сказала я. — Отдельная.

— Угу. Посмотрим.

— Она сейчас используется.

В трубке что-то зашуршало.

— В каком смысле?

— Там человек работает. Арендует помещение.

— Договор есть?

— Да.

— Понятно. Его тоже приготовьте. Тогда до четверга.

Он отключился прежде, чем я успела уточнить, меняет ли это что-нибудь.

Я записала время на мамином листе. Получилось слишком крупно, пришлось перенести остальные телефоны на оборот.

В дверь позвонили.

Звонок сработал не сразу: сначала щёлкнул, потом выдал короткий дребезжащий звук. Я даже не знала, что он ещё подключён.

За калиткой стояла тётя Нина. В руке у неё был белый пакет.

— Звоню, — сообщила она.

— Я слышала.

— Матвей написал, что теперь так. Я тебе яиц принесла. Мама говорила, приедешь, а у меня свои.

Я открыла калитку.

— Спасибо. Сколько я должна?

— Нисколько. Там десять. Проверяй, я одно в кармане несла, чуть не села на него.

Она передала пакет. Внутри лежала картонная коробка, перевязанная резинкой.

— Холодильник включён?

— Да.

— Ну и хорошо. Забор на ночь прикрывай, собака у Плетнёвых бегает. Она не кусается, но всё растаскивает.

Я снова поблагодарила. Тётя Нина подождала, не скажу ли я чего-нибудь ещё, затем пошла домой.

До кухни я несла пакет обеими руками.

В холодильнике коробка заняла почти всю пустую полку. Я закрыла дверцу, открыла снова и проверила срок на пачке соды, хотя сода мне пока не требовалась.

Потом достала сковороду.

Первая оказалась слишком большой для маленькой конфорки, вторая — с шатающейся ручкой. Я выбрала большую, вымыла. Масла в доме не было. В сумке нашёлся только батончик, который я берегла на обратную дорогу.

Я съела его над раковиной, вытряхнула крошки с ладони и написала Соне: «Где здесь купить масло?»

Ответ пришёл сразу: «У меня, Варвара».

Я посмотрела на время. До шести было больше часа.

«Сейчас приду».

Пока искала кошелёк, позвонила мама. На этот раз я ответила не сразу.

— Ну что там? — спросила она. — Договорились?

— Я видела договор. До тридцать первого августа.

— Ты мне уже написала.

— А ты мне не написала. Когда я билеты покупала.

Мама выдохнула в трубку.

— Варя, я после работы сюда ездила, бумаги собирала, счета закрывала. Могла забыть.

Я села на стул. На столе лежали её записи, три раза исправлен номер кадастрового инженера. Последние четыре цифры она обвела.

— Ты ему каждый месяц деньги получать не забывала.

— Они сами приходят. На телефон. Что ты хочешь сейчас от меня услышать?

Я потёрла лоб.

— Что ещё я не знаю?

— В каком смысле?

— Про дом. Про людей, у которых ключи. Про долги. Что угодно.

На этот раз мама ответила не сразу.

— Долгов нет. Я всё оплатила. От дома ключи были у меня, у тебя и у Матвея. У соседей нет. Он там присматривал, я тебе сказала.

— Он мне свой отдал.

— Зачем ты забрала? Вдруг что-то случится, а тебя не будет?

— Тогда я оставлю человеку, с которым договорюсь сама.

На улице стих станок. Стало слышно, как под подоконником жужжит муха.

— Хорошо, — сказала мама. — Решай сама.

Последние два слова она произнесла с нажимом.

Я перевернула её листок.

— Леонид в четверг приедет. В одиннадцать.

— Вот и хорошо. Послушай сначала, что предложит. Ничего сразу не обещай.

— Я знаю.

— Ты поела?

— Сейчас иду в магазин.

— Купи нормально продуктов. Не одни йогурты.

Мы попрощались. Я положила документы в папку, папку — в верхний ящик письменного стола. Проверила, что закрыла окно, и вышла.

Матвей работал с дверцей тёти Нины. Она лежала на верстаке поверх старого одеяла. Рядом стояла маленькая миска с винтами.

Я остановилась так, чтобы он меня видел.

— В четверг будет просмотр. В одиннадцать. Нужно будет открыть мастерскую.

Он положил отвёртку.

— Я здесь буду.

— И сегодня шуметь до скольких собираешься?

— Всё. Закончил.

— Хорошо.

Он посмотрел на сумку у меня на плече.

— В магазин?

Я кивнула.

— У Сони терминал не работает. Наличные возьми.

Я открыла кошелёк. Две сотни и транспортная карта.

Матвей подождал, пока я пересчитаю ещё раз.

— До банкомата далеко? — спросила я.

— У администрации. Но там вчера деньги кончились.

Я закрыла кошелёк.

— Перевод у неё проходит, — добавил он. — Только спроси сначала, на какой номер.

— Ты не мог сразу сказать?

— Мог.

Я посмотрела на него. Он вернулся к петле, но уголок рта у него дёрнулся.

Я вышла за калитку и достала телефон.

«На какой номер тебе перевести?»

Соня ответила: «Ты сначала выбери, что покупать».

Глава 3

Фотографии без людей

Соня стояла за прилавком и взвешивала гвозди.

Я увидела её через стеклянную дверь: волосы стянуты крабом, на носу очки, на шее висит шнурок от ключей. Она по одному перекладывала гвозди в бумажный кулёк, пока мужчина в камуфляжных штанах следил за цифрами на весах.

На двери было написано «Продукты». Под вывеской на скотче держался лист: «Есть сетка от комаров».

Я вошла. Звенящий колокольчик ударился о стекло.

Соня посмотрела на меня поверх очков и подняла указательный палец: подожди. Я остановилась возле морозильника.

— Двести граммов, — сказал мужчина.

— Двести двенадцать. Убрать?

— Да ладно. Ещё батарейки.

— Какие?

Он достал из кармана пульт и положил на прилавок.

Я выбрала масло, батон, сыр и два помидора. Подумала и вернулась за макаронами. В корзинке не было одной ручки, и нести её приходилось прижав к животу.

Пока мужчина проверял батарейки прямо у кассы, я разглядывала Соню. В детстве она без конца теряла резинки и подвязывала волосы чем попало, один раз — завязкой от хлебного пакета. Теперь прядь у виска держалась на аккуратной заколке. На левом ухе появилось ещё две маленькие серьги.

— Работает, — сообщил мужчина, направив пульт на холодильник.

— Вижу, — сказала Соня.

Он забрал покупки и вышел. Она проводила его взглядом, обошла прилавок и обняла меня с размаху. Корзинка больно вжалась в рёбра.

— Поставь, дурочка.

Я поставила. Мы обнялись ещё раз, уже нормально.

От неё пахло ванилью и средством для рук.

— Ты подстриглась, — сказала я.

— В феврале. Ты мне ещё огоньки присылала.

— Точно.

Она отступила, взяла мою корзинку.

— Два помидора? На две недели?

— Это на сегодня.

— Тогда ладно. Пакет?

Я показала сумку.

— Ой, забыла. Ты теперь красивая.

— А раньше?

— Раньше у тебя в рюкзаке жила мокрая футболка. Неделю.

Я засмеялась, и Соня тоже. Она пробила сыр, взяла помидоры.

— Я к тебе собиралась после смены, но Ольга Петровна попросила ещё час посидеть. Ей к зубному. До семи сможешь без меня?

— Конечно. Я бы помогла тебе здесь, но…

— Не надо. Ты два раза сдачу выдашь — я без зарплаты останусь.

Она развернула ко мне бумажку с номером для перевода. Под номером шариковой ручкой было подписано: «Банк уточняйте!»

— На маму. Это её счёт, не перепутай.

Я перевела деньги и показала экран.

— Я принесу пирог, — сказала Соня. — Только он вчерашний. Сегодня не успела.

— Ты печёшь?

Она на секунду задержала руку над кассой.

— Да. Ты мне ещё писала «красота».

Я вспомнила фотографию торта. Белые бока, сверху ягоды. Я смотрела её в автобусе по дороге на пары и действительно написала «красота», а потом забыла спросить, для кого он.

— Я думала, ты заказала.

Соня убрала бумажку под стекло.

— Я подписала, что сама.

Дверной колокольчик звякнул снова. В магазин вошли две женщины, одна сразу направилась к хлебу, другая спросила про корм для кошек.

— До вечера, — сказала я.

— Ага. Ты адрес-то не присылай.

На улице я достала телефон. В Сониной странице было много тортов. Я пролистнула вниз, узнала несколько фотографий, поставила телефон на блокировку и пошла домой с батоном, торчащим из сумки.

Матвея во дворе уже не было. Двери мастерской были закрыты, возле них стояли его рабочие ботинки носами к стене. Я вошла в дом, открыла с кухни заднюю дверь и оставила её распахнутой, пока готовила.

Яичница прилипла к сковороде. Масла оказалось мало, а огонь я включила сильнее, чем нужно. Нижнюю сторону пришлось отскребать лопаткой. Я переложила всё на тарелку, съела стоя у стола и отрезала ещё хлеба.

Потом вымыла окно над раковиной.

Я собиралась только протереть пятно напротив глаз, но на стекле осталась светлая дорожка, и пришлось домыть целиком. Газеты нашлись на верхней полке. В одной было расписание телепередач за позапрошлую зиму. Я оторвала кусок, смяла и дотёрла угол.

Через чистое стекло двор выглядел чуть резче. На яблоневой ветке висела старая верёвка от качелей. У забора цвели белые цветы, названия которых я не помнила.

Я вытерла руки и взяла телефон.

Первый снимок получился слишком тёмным. На втором окно стало белым прямоугольником, зато были видны раковина и край шкафа. Я подвинула табурет, наклонилась, выключила верхний свет.

На третьем снимке кухня выглядела просторной.

Я оставила его.

До Сониного прихода успела снять веранду, две комнаты и дом с трёх сторон. У крыльца постоянно попадал в кадр таз с гвоздями. Я перетащила его под яблоню. Скамейку развернула так, чтобы не было видно треснувшей доски.

На общем плане мешала мастерская. Её крыша спускалась низко, двери занимали почти всю стену, а вокруг белели опилки. Я прошла вдоль забора, подняла телефон выше.

Получилось: яблоня, дом, край газона. Мастерская скрылась за ветками.

Я отправила маме шесть фотографий.

«Как тебе?»

Она ответила: «Красиво. В комнате ковер сними со стены».

Я увеличила снимок комнаты. Ковёр действительно выглядел огромным. Рядом с ним кровать казалась детской.

Соня позвонила в калитку без четверти восемь. Под мышкой у неё был контейнер, в руке — бутылка лимонада.

— Ольга Петровна вернулась с заморозкой, — сказала она вместо приветствия. — Стояла и рассказывала, как ей сверлили. Полчаса. Через одну половину рта.

Я забрала контейнер.

— Заходи.

Соня поставила обувь у ступеней, хотя я сказала, что можно не снимать. Прошла в кухню, на ходу собирая волосы повыше.

— Ты что, окно помыла?

— У меня есть таланты.

— Вторую створку не открывай. Она снизу не держится.

Я посмотрела на окно.

— Как это?

Соня подошла и показала на нижнюю петлю. Из дерева торчал винт. Под ним шла длинная тёмная трещина.

— Ещё осенью так было. Матвей хотел посмотреть, но баба Валя сказала, до весны не трогать.

— Я сегодня открывала.

— Ну и не открывай больше.

Она поправила ручку, убедилась, что створка прижата, и вернулась к столу.

Я взяла блокнот из сумки и записала: «Окно, кухня».

— Что ещё?

— В смысле?

— Что ещё сломано?

Соня налила лимонад в два стакана.

— Ступенька.

— Знаю.

— У тебя в дальней комнате розетка из стены вылезает. Туда ничего не включай. Сзади водосток не держится. После сильного дождя под дверь натекает.

Я записала. Она перестала перечислять и посмотрела на блокнот.

— Ты точно на две недели?

— Я не сама это ломала.

— Я и не говорю, что ты.

Я провела под списком черту, закрыла блокнот. Соня открыла контейнер. Пирог был нарезан на неровные квадраты, к ягодной начинке прилипла полоска пергамента.

— С вишней. Косточки вроде все вытащила.

Я взяла кусок. Кислая ягода обожгла язык холодным соком.

— Вкусно.

— Угу.

— Сонь. Правда вкусно.

Она наконец улыбнулась.

Мы сели у окна. Я спросила про магазин, она рассказала про Ольгу Петровну и про напарницу, которая всякий раз уходила курить за минуту до разгрузки. Потом оказалось, что парень с пультом раньше был учителем физкультуры в соседней школе. Мне стало неловко за своё раздражение, хотя раздражение никуда не делось.

— А ты как? — спросила Соня.

— Перевелась.

— Куда?

Я рассказала про программу, общежитие и документы. Название направления она попросила повторить.

— То есть фотографии?

— Не только. Оформление, шрифты, реклама. Всякое.

— Поняла. Тебе подходит.

Мне захотелось спросить, почему, но я только отпила лимонада.

Соня потянулась за новым куском.

— Мамка смирилась?

— У неё пока пауза между возражениями.

— И дом поэтому?

Я кивнула.

Она жевала, глядя в окно. На её очках отражались две светлые полосы.

— Жалко, — сказала она.

— Я не смогу жить сразу в двух местах.

— Я просто сказала, жалко.

Я отодвинула стакан. Он оставил мокрый круг.

— Покажу тебе фотографии? Для объявления.

Она подвинулась ближе. Я открыла галерею, начала листать.

— Вот этот нравится. Только ковёр нужно убрать.

— Ты печку сняла?

— А надо?

— Люди спросят. Чем греть. И санузел.

Я пролистнула дальше.

— Там тесно, нормально не получается.

Соня взяла у меня телефон, увеличила фотографию двора.

— Красиво. Только участок по ней не поймёшь.

— Я потом ещё с другой стороны.

— А где мастерская?

— За деревом.

— Ага. Хитро.

Я забрала телефон.

— Она никуда не денется. На просмотре увидят.

— Я не про то. У нас соседка так машину продавала. Сфотографировала с трёх сторон, а четвёртая битая. Мужик издалека приехал. Потом они на всю улицу разговаривали.

— У меня дом не битый.

Соня посмотрела на закрытый блокнот.

Я выпрямилась.

— Я не собираюсь никого обманывать.

— Ну так и сними всё. Ты же умеешь.

За окном хлопнула калитка. Мы обе повернулись.

Матвей прошёл к мастерской с узким бумажным пакетом. Увидел нас, поднял руку. Соня помахала ему пирогом.

— Есть будешь?

Он покачал головой и показал на пакет.

— Уже купил.

Я посмотрела на Соню.

— Ты его давно знаешь?

— Ну… всегда. Мы же в одной школе.

— Он местный?

— С того конца. За фермой.

Матвей открыл мастерскую, взял что-то со стола. Его лицо на секунду оказалось в полосе света. Я отвела взгляд к контейнеру.

— Он с мамой говорил весной. Про аренду. Ты знала?

— Что они говорили? Нет.

— А что дом продаётся?

— Твоя мама моей сказала.

Я откинулась на спинку стула. Дерево коротко скрипнуло.

— Удивительно, что вы мне цену ещё не назначили.

Соня перестала улыбаться.

Я взяла со стола нож и подвинула к ней, хотя нож ей не требовался.

— Извини. Я сегодня немного…

— Я заметила.

Соня отломила кусочек теста. Крошки посыпались на колени; она смахнула их ладонью.

— Я думала, ты приехала, увидимся нормально, — сказала она. — А ты всё про дом.

— Я для этого и приехала.

Соня кивнула.

Мне стало жарко. Я потянулась открыть окно и вовремя остановила руку.

— Можно же и увидеться, — добавила я.

— Можно.

Она закрутила крышку лимонада.

Я посмотрела на её руки: короткие ногти, на указательном пальце маленький пластырь. Я не знала, давно ли она носит очки. Не знала, работает ли каждый день. Даже про торты знала меньше, чем про половину людей, на которых подписана.

— Ты на завтра как? — спросила я.

— Выходная.

— Давай с утра вместе. Мне нужно пару кадров доснять, а потом можем к речке. Или куда ты хочешь.

Соня подняла глаза.

— Я с утра хотела торт закончить. К одиннадцати отнести.

— Тогда после.

— Можно.

Я ждала. Она застегнула сумку, потом добавила:

— Только помогать с уборкой я не буду. Я свою ещё не делала.

— Договорились.

Проводив её, я вернулась на кухню. Остатки пирога переложила в тарелку, контейнер вымыла и поставила у сумки, чтобы не забыть вернуть.

Матвей всё ещё был во дворе. Сидел на нижней ступеньке мастерской и ел что-то из бумажного пакета. Я вышла с телефоном.

— Мне нужно с этой стороны сфотографировать. Ты ненадолго?

Он посмотрел на меня, потом на пакет.

— Минут на пять.

— Я подожду.

Он перестал жевать.

— Я в кадр не подхожу?

— Это для продажи.

Матвей поднялся, забрал пакет и отошёл к забору.

— Снимай.

Я навела телефон. Вечерний свет ложился сбоку, подчёркивал неровности штукатурки. Под дверью белела полоска голого дерева. Я сделала снимок. Второй, чуть шире. На третьем в край кадра попал Матвей — одно плечо и рука с пакетом.

Я опустила телефон.

— Спасибо.

Он вернулся на ступеньку.

Я хотела уйти, но вспомнила блокнот.

— Кухонное окно можешь посмотреть? Не сейчас. На днях. Я заплачу.

— Что с ним?

— Петля. Соня показала.

— Завтра посмотрю.

— И розетка в дальней комнате.

Матвей отложил пакет.

— Розетку электрик должен смотреть. Сергея номер дать?

— Дай, пожалуйста.

Он переслал мне номер электрика.

— Скажи, что от меня. Он вечером после работы может.

Я сохранила номер.

— Спасибо.

Матвей кивнул. Я уже поднялась на заднее крыльцо, когда он окликнул:

— Ты с другой стороны тоже сними. Там отмостка отошла.

Я повернулась.

— Где?

Он показал вдоль стены.

— За углом. Около трубы. Ногой только не наступай на край.

Я спустилась и пошла смотреть.

Между бетоном и стеной тянулась щель, в ней росла тонкая трава. Я присела, сняла крупно, потом отступила, чтобы было понятно, где это. В общий альбом фотографию не добавила. Создала новый и назвала «Проверить».

Туда же отправила кухонную петлю и розетку, сделав снимок издалека. Затем включила свет в санузле, втиснулась спиной к косяку и сфотографировала всё, что помещалось. На снимке отражалась моя рука.

На страницу:
2 из 4