Джейсон улыбнулся одними уголками губ:
– И едешь, и вообще.
– Вообще я из Монтаны…
У парня приподнялись брови:
– Тогда что ты забыла здесь?
Мысли о том, почему она оказалась в этом странном поезде, придавили Энни тяжелыми воспоминаниями.
– Сама не знаю, – пробормотала она и угрюмо покосилась в сторону окна. – Нужно было оставаться в Монтане и продолжать учебу, а я понадеялась… – Энни оборвала сама себя, испугавшись сболтнуть лишнего. Джейсону не нужно было знать, по какой причине она оказалась на юго-западе Калифорнии. – Неважно.
Парень понимающе кивнул, приняв ее нежелание развивать эту тему:
– А я вот еду от родственников. У меня на западе Аризоны живет тетка – сестра матери. Давно звала меня в гости. Вот на время каникул решил выбраться, сменить обстановку. Сам я живу в Монтерее, – добавил он, предваряя ее вопросы. – Учусь на архитектора. Мечтаю когда-нибудь смоделировать и построить замок, – он весело усмехнулся.
Замок? Теперь этот парень казался Энни самую малость чудным. Впрочем, других попутчиков помимо него и странного мальчишки у нее не было, так что приходилось довольствоваться тем, что имелось.
– Пока ты ехал на поезде, тебе попался хоть один человек за время пути? – не удержалась Энни.
Джейсон на секунду задумался, а потом пожал плечами:
– Да я как-то не обратил на это внимание. Пустили на поезд? Пустили. Никто не трогает? Ну и ладно. Мне же спокойнее.
Несколько минут они помолчали, затем Джейсон внезапно спросил:
– Слушай, а на кого ты училась?
– На историка.
В его взгляде промелькнуло уважение, смешанное с недоумением:
– Интересно, почему такой выбор. Я лично никогда не любил историю: мне было сложно запоминать все эти имена, даты, события… Да и к тому же история – это о прошлом. Зачем она нужна мне, если впереди – только будущее? – Джейсон выглядел крайне заинтересованным этой темой.
Энни снисходительно улыбнулась:
– Очень даже зря. Знание истории помогает понимать современный мир. Почему мы живем именно так, а не иначе. И, исходя из того, что мы имеем сейчас, предполагать, что нас ждет в будущем. Я специализировалась на шестнадцатом веке. Это был один из самых сложных периодов… – Энни снова резко замолкла, подняв неуверенный взгляд на собеседника. – Да и к тому же меня всегда интересовали мои предки.
Джейсон после ее слов заметно оживился, убрал руки с груди и уселся поудобнее:
– А что с ними?
Девушка замялась. Джейсон не был похож на человека, которому было бы интересно слушать про ведьмачество. В лучшем случае он бы принял ее за сумасшедшую, копающуюся в выдуманных легендах.
– Мама рассказывала… всякое. – Энни постаралась сделать вид, что это не имеет такого большого значения. – Что они были необычными людьми…
– Интересуешься магией? – неожиданно спросил Джейсон. Энни испуганно на него взглянула. Но ни в голосе, ни в выражении лица парня не было сомнения или упрека, лишь любопытство.
Поняв, что тыкать в нее пальцем с воплями «ведьма! ведьма!» никто не собирается, Энни чуть осмелела:
– Немного.
Скрывать очевидное было уже бессмысленно, но всю правду она рассказывать не собиралась. По крайней мере пока.
К ее удивлению, Джейсон подался вперед и сложил руки на столе:
– Мне всегда было интересно все, что связано с колдовством. Наверное, если бы я родился девочкой, мне было бы легче, – он усмехнулся, а сердце Энни от его слов готово было выпрыгнуть из груди. Если бы родился девочкой?
– Моя бабка была ведьмой, – скорее всего разглядев немой вопрос в ее глазах, пояснил он.
Бешено забившееся сердце девушки ухнуло вниз. Энни сглотнула:
– Правда?
Джейсон кивнул. Не было похоже на то, чтобы он шутил. Получается, если бы он действительно был девочкой, напротив Энни сейчас сидела бы точно такая же ведьма как и она!
– Просто ты заговорила о шестнадцатом веке и о необычных родственниках, и мне захотелось поделиться с тобой. Надеюсь, ты не примешь меня за сумасшедшего? – Джейсон прищурился.
– Нет, что ты! – воскликнула Энни. – Меня действительно интересует история магии. И вообще удивляет, что многие люди до сих пор даже не догадываются о том, что она мало того, что возникла давно, так еще и не знают, что она существует до сих пор! Жаль только, ее так мало… – с сожалением добавила она.
– Ты когда-нибудь встречала ведьм? – спросил молодой человек, отчего-то окидывая ее оценивающим взглядом.
– Д-да, кажется… – Энни по привычке хотела смягчить углы, но потом вспомнила, что Джейсон минуту назад признался ей, что сам едва не родился колдуньей, и уже более уверенно произнесла: – Встречала. Ей было сто пятьдесят лет, и она рассказала мне много… разного. Например, мне всегда было интересно, откуда появилась магия и из-за чего она начала исчезать. Та женщина рассказала, что причиной стал некий вирус, который распространялся только среди ведьм. Якобы группа исследовательниц отправилась на поиски древних захоронений, которые могли быть источником могущественной силы, но, открыв одну из гробниц, надышались пыли, которая впоследствии оказалась отравой. – Энни, видя, с каким интересом ее слушает Джейсон, уже не могла остановиться и продолжала рассказывать историю, которая не давала ей покоя все последние годы. – Затем они, не найдя никакой силы и ничего не подозревая, вернулись домой и перезаражали всех знакомых колдуний. И так по цепочке – из клана в клан, от человека к человеку распространилась эта хворь и… магия исчезла. Твоя бабушка не рассказывала тебе об этом?
Джейсон неуверенно повел головой:
– Рассказывала, но как-то вскользь. Она говорила, что вернуть хоть какие-то остатки колдовства смогла только спустя пару столетий одна ведьма, которая случайно нашла некий сосуд…
Энни судорожно вздохнула:
– Да. Именно так. Ее звали Мирена Улльман. Она нашла свою «признанную пару» – и только благодаря этому сейчас в мире остались хотя бы отголоски магии. Неизвестно, что было бы, если бы этого не произошло.
У Джейсона загорелись глаза:
– Можешь рассказать подробнее, что за «признанная пара»?
Энни была рада поделиться своими знаниями с понимающим человеком, потому расслабилась и продолжила:
– «Признанная пара» – это мужчина, который рождается и живет ради своей ведьмы. Он является для нее сосудом, источником безграничной магии. Один мужчина рожден для одной ведьмы. И, наоборот – у одной ведьмы может быть только один сосуд. Поэтому они и называются признанными друг для друга. Они могут родиться в разных уголках планеты и даже никогда не встретиться. – Энни не удержалась от печального вздоха. – Но если произойдет чудо, и они все же найдут друг друга… Эта ведьма станет самой могущественной на свете или одной из самых могущественных – если таких счастливиц с сосудами окажется несколько.
– А почему сосуд?
– Я уже говорила, что мужчина рождается ради своей ведьмы. В нем заключена огромная сила, о которой он даже не догадывается и которой не может воспользоваться, но он может поделиться ею со своей признанной парой, делая ее всемогущей. Она – его смысл, он – ее сила.
– То есть сосуд может родиться и умереть, даже не подозревая, что является чьей-то парой?
Энни, поджав губы, кивнула.