– Мы пришли, – сказал Вещатель, остановился, поставил светильник на выступ в стене и посмотрел на пришедших с ним, – теперь вы скажете, что привело вас ко мне?
– Ты сказал, что ждешь нас, – начал Тлайк.
– Да, ты в раздумьях, цевич. Вижу, мой посыл расстроил твой разум. Ты хочешь узнать больше.
– А я не хочу, Вещатель, – перебил анарх, – ты вверг моего сына в уныние. В своем запределье ты встретился с Агрией? Она тебе что-то сказала, а ты понес это как истину. Может, это было твоей галлюцинацией?
Вещатель напрягся, услышав имя своей создательницы.
– Глупый! Не будь пренебрежителен! Я долгие лета был предан тебе. Не было ничего, в чем бы я усомнился. Мои предсказания всегда точны и правдивы. И все это благодаря моей Агрии, которой я предан до конца дней своих.
Он прошел вглубь пещеры, взял нечто, вроде клинка и вернулся к алтарю. Тлайк знал, что, прежде чем получить любое предсказание, вещатель входит в транс, потом отделяет свое тело и попадает в мир астральных иллюзий. Сам он пытался проделывать подобное много раз. Но у него ничего не получалось. Не мог он успокоить свой ум настолько, чтобы тот превратился в пустоту. Мысли наполняли разум, цеплялись друг за друга, разрывали мозг, и Тлайк оставался ни с чем. Но не мог отрицать того, что уединение помогало ему восстановиться, трезво смотреть на вопросы, которые не поддавались разрешению.
Вещатель закрыл глаза, протянул руки над алтарем и застыл в безмолвии.
– Я никогда не понимал этой его трансформации, – прошептал Галло, – это игра в заблуждение. И Агрия – плод его воображения.
–Ты так говоришь, будто забыл, сколько его предвидения помогали твоему государству выжить и оставаться в числе независимых и мощных, – ответил Тлайк.
Ему не нравилось такое отношение отца к Вещателю. При всей его справедливости, он оставался глух к настоящему таланту провидца.
– Я помню, но могу ли воспринимать его благожелательность за помощь? Его предсказания не точны, омыты туманом. В них всегда есть две стороны, при повороте к которым любая может оказаться правдой. Мы даже не знаем его имени, хотя в Леглане он провел уже много времени. Никто не знает. Почему?
– Не в имени правда, анарх! – голос вещателя разразился в пещере внезапно. – Имя – лишь бремя живущего. Нести его не всегда получается. В праведности дело. Если получил ты имя при рождении, то и будешь отвечать за его наследие. Я отказался от него, путь мой в другом.
Сказав это, вещатель закатил глаза, замер, и через некоторое время его начало трясти. Тело засветилось прозрачным ярким светом. Он поднял клинок, резко провел им по руке, и на алтарь быстрой струйкой потекла кровь.
В тот момент, когда первые капли крови Вещателя ударились о центр алтаря, из него взошел столп огня и пыли. Он представлял собой воронку, в центре которой раскручивалась золотая тень некоего образа.
Галло, обезумевши, смотрел на происходящее. В его глазах читался испуг. Он сжался и превратился в нечто маленькое и недееспособное.
– Отец, – прошептал Тлайк, – не бойся. Сейчас не выказывай своего страха. Агрия приходит.
– Так это все не сон? – проскрежетал анарх. – Какое-то безумие!
Он сник еще больше, прижался к холодной стене и продолжал наблюдать. Тлайк взял его за руку. Здравый ум не покинул его. Он много раз спрашивал у Вещателя, как тот получает судьбоносную информацию. Агрия приходила посредством определенных ритуальных действий. И сейчас он все видит своими глазами.
Воронка раскручивалась с бешеной скоростью. Тень в середине приобретала заметные черты. В один миг все взметнулось вверх, растворилось, и перед ними предстала она.
Ее глаза сверкали молниями, пышные и густые волосы развевались, белое тело прикрывала золотая мантия. Она застыла на месте и смотрела вокруг себя. Взгляд ее остановился на Вещателе. Он по-прежнему стоял, качаясь, с полуприкрытыми глазами, произносил заклятия и тянул руки к пришедшему образу.
Тлайк и Галло упали на колени. Их обездвижило. Они ждали.
– Уйди! – крикнула Агрия Вещателю. В тот же миг тот упал на спину и застыл в позе мертвеца.
Затем она резко развернулась в направлении отца и сына. Спрятаться, убежать, отвести от нее взгляд было невозможно. Оба они, как заблудшие овцы, ждали своей участи. У Галло промелькнуло в голове, что это последний день его жизни. Он готов был умереть, но не увидеть перед смертью свою Гейлу было выше его сознания. Странно, что сейчас он думал о своей возлюбленной. Он сделал усилие и встал.
– Стой! – крикнул он. – Что тебе надо? Это мой сын, Тлайк. Мы оказались здесь случайно. Уходи! Нам ничего не нужно!
– Кто ты? – спросила Агрия. Голос ее прозвенел эхом.
– Я – правитель Леглана. Тебя вызвал мой Вещатель судьбы. Зачем – не знаю. Наверное, продемонстрировать силу свою и способность общаться с потусторонними силами. Я поверил. Все на этом. Дай нам уйти, – с этими словами он потянул Тлайка к выходу.
Тот вдруг обмяк в его руках. Очевидно, сила магии воздействовала на него больше. Он потом приведет его в чувство, а сейчас надо убираться отсюда. Чем скорее, тем лучше. Галло сам не знал, сколько еще продержится, чтобы не пасть в истерике и не сойти с ума от увиденного.
Агрия смотрела на двигающиеся фигуры. Конечно, она знала, кто это. Ее вызвали не просто так. Будущее, которое предрекли человечеству, было ужасным и могло нарушить баланс сил между материальным и духовным. Человечество не усвоило уроков истории. Разросшееся эго ставило под удар оба мира. Чернота вот-вот сомкнет свою пасть, поглотив ростки любви, веры и света.
– Стойте! – прогрохотала она. – Вы должны знать, зачем вы здесь!
Слова громом вонзились в мозг Галло и Тлайка. Они остановились. “Если выслушать эту гарпию – единственный способ выбраться отсюда, надо это сделать”, – подумал анарх. Он усадил Тлайка на камень, развернулся и посмотрел на Агрию.
– Говори, для чего мы здесь, – страх ушел, жажда свободы пересилила его, и он покорно приготовился слушать потустороннюю бестию.
Она молчала, пристально смотрела на них и будто выжидала чего-то, что помогло бы ей начать свою речь. Агрия подняла свои золотые руки и направила свет в сторону Вещателя. Он окружил его, приподнял и оживил. Маг встал, до конца не понимая, где находится, осмотрел свое жилище и увидел ту, к которой призывал всю свою таинственную жизнь.
Агрия была перед ним. Он упал на колени, склонил голову и в молении замер.
– Встань, судьбоносец. Ты взывал ко мне. Говори, зачем.
Вещатель поднялся и повернулся к цевичу и его отцу. Он вспомнил, зачем привел их к себе. Предсказание, которое он увидел во сне, повергло в ужас. Главными его участниками были эти два человека, которые необдуманно могут ввергнуть мир в пустоту и хаос.
– Я вызвал тебя с одной лишь целью – опровергнуть или подтвердить то, что я видел в грезах. Я не знаю, как к этому относиться. Неведение преследует меня.
Агрия подняла руку, и Вещатель замолчал.
– То, что грядет, изменит лишь человек. «Вмешательство извне повлечет за собой еще большее разрушение», – произнесла она. Голос ее стал металлическим, и она продолжила:
– Верните то, что не принадлежит вам обоим. Если вам не удастся этого сделать, то она встанет на путь мести. Разум ее затмит чернота и ненависть. Разверзнется земля и огонь ада вырвется наружу, и его пасть будет поглощать все живое.
Эти слова были обращены к Галло и Тлайку. Они удивленно посмотрели на Агрию.
– Я не понимаю, о ком ты говоришь, – сказал анарх.
– Гейла.
От этого имени правитель содрогнулся. Не может быть, чтобы все это действие совершалось лишь с целью разлучить его с любовью! И причем тут Тлайк? Он внимательно посмотрел на сына.
– Что происходит, объясни мне!
– Отец, я не смел говорить. С момента, как Гейла оказалась здесь, я не прекращаю ее любить и страстно желать.
– Да как ты смеешь! То, что принадлежит мне, может ли принадлежать кому-то еще? Закон этот прописан веками. Кто пойдет против правителя, будет казнен.
– Меня все это время останавливало не только это, – пытался объяснить Тлайк, – но и то, что ты мой отец. Я не думал, что, отбирая ее у Калиса для тебя, сам попаду в плен ее чар. Сейчас я прошу тебя уйти отсюда и поговорить без всякой чертовщины.
Галло молчал. Прошло столько времени, а он ничего не видел и не понимал. Теперь сын прав. Надо убираться отсюда и самим решать, что дальше делать.
Их прервал голос Агрии, все еще наблюдающей за ними: