Долина теней. Последний артефакт
Камилла Ким

1 2 3 4 5 ... 10 >>
Долина теней. Последний артефакт
Камилла Ким

Действие происходит в одном из параллельных миров. Могло бы происходить и в нашем, будь в нем чуть меньше логики, чуть больше магии, а также чудаковатых людей без страха, упрека и совести.

Камилла Ким

Долина теней. Последний артефакт

Излагать истину некоторым людям – это всё равно, что направить луч света в совиное гнездо.

Д. Дидро

Глава 1. Профессор Хапри занимается привычным делом – ведет дневник

Ошибки не есть еще лженаука.

П. Капица

Хапри

«День утра не задался. Мне так и не удалось получить свободный доступ к химическим реактивам и оборудованию в лаборатории. Ректор мотивировал это тем, что я всего лишь теоретик. Ха! Утверждаю без всякого хвастовства: о моих грандиозных опытах знает любой, кто хоть как-то связан с естественными науками! Например, случайно свалившись в чан с маслом, я доказал, что в вязких жидкостях человек держится на плаву не хуже, чем в воде. Ценность этого открытия сложно переоценить.

Работа над книгой продвигается крайне медленно, и я весьма раздосадован. Без фактического материала мой труд обречен. Тех жалких подачек, которые мне, как обглоданную кость бездомному псу, подбрасывает Академия, не достанет даже на вступительную часть. Такая жадность немыслима, ведь мне не впервой совершать перевороты в научном сознании!

Предполагаю на следующей неделе провести несколько уникальных опытов и, соответственно, дополнить практическую часть труда, достойного названия которому я ещё не придумал. Не вполне осознавая вселенскую значимость моего исследования, зануда Эйн Штейн велел не пропускать меня в академическую лабораторию, а во всех мало-мальски приличных храмах науки я уже успел примелькаться. Впрочем, там давно не осталось ни одной целой пробирки.

Ничего не поделаешь, придется поработать ночью. Я докажу этим самозванцам от науки, что настоящий гений способен найти дорогу даже в полной тьме!

Знакомый силуэт на противоположной стороне улицы. Неужели это мой друг Бену? Я не запоминаю лиц, но этот плащ сложно не узнать. Судя по всему, у Бену нет намерений зайти в мою скромную обитель и поприветствовать величайшего учёного всех времён, своего наставника и покровителя. Свернул к пристани, – наверняка ищет общества этого тошнотворного шарлатана, бездарного фокусника, да не будет его имя названо.

Начинаю всерьез опасаться за рассудок Бену. Кто-то должен спасти его для мира науки, пока еще не слишком поздно.

Примечание. Выяснилось, что дневники занимают две трети свободного пространства моей комнаты, а под кроватью, шкафом и столом совсем не осталось места. Не могу понять, откуда они берутся. Во сне я всё это пишу что ли?!»

***

Бену

Город понемногу оживал. Сегодня Бену, молодой, но уже подающий надежды археолог, проснулся, разбуженный истошными криками мухоловок-пеструшек, воющих за прошлогоднее гнездо под его окном. Во все стороны летели пух и перья. По большому счету война уже была проиграна – старая самка проникла в гнездо и хитро поглядывала оттуда, выставив наружу острый клюв.

Мартовское солнце щурилось из-за горизонта, черепичные крыши домов влажно блестели от росы. Бену поднял руки над головой и сделал несколько наклонов, чтобы взбодриться и размять мышцы. Настроение у него было вполне подходящее для ранней прогулки. Весна – славное время, свежий воздух и никакой тебе изнуряющей жары.

Умывшись и наскоро позавтракав мясным пирогом, Бену вышел из дома. Ему нравилось иногда бродить по городу без видимой цели, высматривая чужестранцев, прибывавших на кораблях или вместе с караванами. Нередко путешественников можно было застать в местных тавернах, где они рассказывали всем любопытным о неведомых землях, диковинных зверях и подвигах героев. Самые интересные легенды Бену не ленился записывать – в его сумке всегда лежала толстая тетрадь в затертой кожаной обложке и огрызок карандаша. К слову, сумка Бену была довольно увесистой, и оттуда часто являлись на свет самые неожиданные предметы.

Очень скоро на улицы хлынет народ, пока же только торговцы катили на площадь тележки с товаром. Из пекарен доносился аромат свежевыпеченной сдобы. Женщины с покрытыми головами несли кувшины с молоком. Погонщики покрикивали на сонных мулов. Мимо Бену галопом пронеслась лошадь, прогрохотали по камням колёса повозки, груженной глиняными горшками. Лошадь шла неровно, смешно вскидывая задом, возница свирепо рассекал воздух кнутом. Похоже, он сильно торопился на рынок, чтобы успеть занять лучшее место, но вряд ли при таких темпах он довезёт в целости хотя бы половину своего товара.

Бену проводил повозку взглядом и продолжил свой путь. У него не было определённого направления. Приятно было потолкаться на узких улочках, послушать пение менестрелей или посмотреть на выступление бродячих артистов, одетых так ярко, что рябило в глазах. Ему нравилось лицо ярморочной толпы, злое и доброжелательное одновременно, нравилось быть частью этого огромного лица.

Кроме всего прочего Бену планировал навестить Иеро. Друзья виделись два дня назад и неплохо провели вечерок в харчевне «Три матроса». Вывеска над этим злачным заведением почему-то изображала двух матросов, восседавших за грубо сколоченным столом, уставленным кружками с пенным пивом. Предполагалось видимо, что третий матрос уже достиг просветления и лежит под этим самым столом, как заведено во всех приличных харчевнях.

В тот день Бену, помнится, перебрав фруктового вина, фонтанировал идеями последующего времяпровождения, но с тех пор у него возникли новые, и он жаждал ими поделиться. Иеро, даже если не разделит его энтузиазма, всегда внимательно выслушает и даст пару дельных советов.

Дело, однако, намечалось захватывающее – путешествие в горы к диким племенам сапху с целью подробного описания их языка и быта. Поездка обещала быть интересной хотя бы потому, что до сих пор никому из исследователей не удавалось найти ничего кроме старых стоянок и давно потухших костров. Сапху, словно прознав о непрошенных гостях, снимались с обжитого места и скрывались в горах.

Об этом неуловимом народе поведали торговцы, чей путь проходил через гряду А-ну. Поговаривали, что сапху – это племя могущественных колдунов, скрывающих древние тайные знания, способных принимать облик птиц и зверей и повелевать стихиями. Бену, категорически отрицавший какие бы то ни было мистические явления, надеялся положить конец всем сплетням и домыслам, заменив их научными фактами, ведь именно этому он и посвятил свою жизнь. Иеро ни за что не откажется от очередного приключения и обязательно составит ему компанию — вдвоём веселее, да и на дорогах нынче одинокому страннику не безопасно.

Впрочем, Бену в последнюю очередь думал о трудностях, сопряжённых с путешествиями в поисках истины. Чем рискованнее предприятие, тем больше шансов совершить настоящее открытие. Бену испытывал эстетическое наслаждение, представляя, как он с головой закопается в раскалённый песок пустыни, вооружённый лишь лопатой, кисточками из верблюжьей шерсти и прочими приспособлениями, без коих археологические изыскания немыслимы. Он повсюду таскал с собой несколько затертых до дыр книг о древних языках, на тот случай, если удастся отыскать какую-нибудь табличку или черепок с намёком на письменность, которую можно распознать и расшифровать, этакий осколок забытой цивилизации.

Редкие находки были наградой за каторжный труд и заставляли быстрее биться сердце Бену.

Вот и рыночная площадь. Час довольно ранний, а на ней уже негде яблоку упасть. Над всеми звуками здесь преобладали рожки торговцев горячими завтраками, а над всеми запахами — неистребимый рыбный дух. На рынках приморского города, где чуть ли не каждый второй зарабатывает на жизнь рыбным промыслом, это явление в порядке вещей.

Чешуя была повсюду. Придя домой, первым делом выясняется, что она набилась в одежду и обувь, и избавиться от неё стоит больших трудов. Из чешуи шили многоцветные накидки для карнавалов, непромокаемые плащи и шляпы, и туристы раскупали их с большим удовольствием, как и украшения из отполированных морских ракушек и детские игрушки из раскрашенных рыбьих пузырей.

Около одной из лавчонок Бену заметил Эйн Штейна, бессменного главу Королевской Академии Точных Наук, который яростно о чём-то спорил с молодой торговкой инжиром. Впрочем, предмет их спора становился понятен каждому, кто оказывался поблизости. Несколько человек с нескрываемым любопытством ожидали развития событий.

Торговка раскраснелась, пряди пшеничных локонов выбились из-под цветастой косынки. Она нависала над прилавком, как наседка, закрывающая цыплят от ястреба. И правда, вид у магистра был вполне хищный: тонкий нос с небольшой горбинкой, неизменная ироничная улыбка, темные озорные глаза. Сейчас он меньше всего походил на ученого, скорее на купца или ростовщика.

Бену с трудом пробился через толпу и громко поприветствовал своего друга и коллегу. Торговка наградила его крайне раздраженным взглядом. Эйн неохотно отвлёкся от торга и повернулся к Бену.

— Как кстати, мой друг! — восторженно воскликнул Эйн Штейн, сияя белозубой улыбкой. Удивительное дело, учитывая, что не так давно ему стукнуло сорок три. — Я как раз пытался объяснить этой женщине, что таких цен на инжир не было со времён трёхлетней засухи. Виданное ли дело! И ведь трава травой, никакого вкуса! Уж я-то распробовал!

— Распробовал он! – торговка взвилась, как ужаленная. – Пять штук умял!

Эйн Штейн привычно сделал вид, что не услышал.

– Я всё понимаю, не обманешь — не продашь, но надо же и совесть иметь! – продолжал разглагольствовать ученый.

Девушка, начавшая было улыбаться другим покупателям, метнула в его сторону свирепый взгляд, в котором ясно читалось осуждение.

– Стал бы ты полдня торговаться, будь тут трава! – рявкнула она, упирая руки в бока и решительно наступая на Эйна.

И в самом деле, темно-фиолетовый плод, который Эйн мял в руках с демонстративно презрительным видом, выглядел исключительно спелым, а над корзинами витал удивительный сладковатый аромат.

– Не могу поверить, что учёный муж может изводить себя такой ерундой, – усмехнулся Бену, который обычно платил запрошенную цену, чем неизменно вызывал шквал негодования со стороны друга.

– Семь медяшек за корзину – это не ерунда. Запомни, дружище, покупатель должен вести счет деньгам, а не сорить ими направо и налево! Лучше всего вообще не выносить их из дома.

– Какой же ты покупатель без денег-то, – фыркнула торговка, но Эйн вновь предпочел пропустить шпильку мимо ушей.

– Намечается очень интересное дельце, – сказал Бену, прервав обещавшую стать бесконечной ретираду о правилах экономии. – Давай-ка зайдём в «Три моряка» и поговорим по душам. Я угощаю.

– Нет-нет, – Эйн Штейн торопливо покачал головой. – Для разговоров по душам ещё слишком рано. И потом, через час я читаю лекцию по теории игральных костей.

– Такая есть? – искренне удивился Бену, далекий от математики во всех ее проявлениях.

– Еще бы, – хмыкнул Эйн Штейн. – Ее еще называют теорией вероятности.

В подтверждение он вынул кости из кармана куртки, подбросил их на ладони и покосился в сторону раскрасневшейся лавочницы, которая все еще нависала над фруктами. Бену мысленно посочувствовал торговке. Через полчаса ожесточённых препирательств она продаст не в меру предприимчивому Эйну инжир себе в убыток. Друг его был мастер на такие дела, хотя вряд ли кто-то мог бы обвинить математика в жадности. Торг для него – увлекательная потеха, ничего более. Здесь были свои приёмы и финты, и Эйн знал их досконально. Сэкономленные таким образом деньги учитывались отдельно и были чем-то вроде боевых трофеев.
1 2 3 4 5 ... 10 >>