Когда перестаешь ждать...
- Доброе утро! Вы Алина? - уточнил он, справившись с собой.
- Да. Доброе.
- Распишитесь, пожалуйста.
Я машинально взяла ручку, поставила закорючку, приняла коробку и закрыла дверь.
Посылка была среднего размера, аккуратно упакованная, с наклейкой срочной доставки. Поставила её на кухонный стол и побрела в ванную. Включила свет, посмотрела в зеркало и… поняла реакцию курьера. Под глазами синяки, волосы торчат в разные стороны, на щеке отпечаток подушки. Я выглядела как человек, который только что пережил апокалипсис и решил, что ванна - это лишнее.
- Боже, - пробормотала я и принялась приводить себя в порядок.
Умылась, почистила зубы, собрала волосы в пучок. Взяла телефон - на нём не было ни пропущенных, ни сообщений. Дима молчал. Я почувствовала, как в груди что-то сжалось, но тут же заставила себя переключиться на коробку.
Поставив чайник на плиту я вернулась к столу. Коробка была обёрнута в плотную бумагу с новогодними оленями. Осторожно срезав скотч, я заглянула внутрь.
Сверху лежали конфеты, те самые, ананасовые, которые я любила с детства. Под ними - открытка, ручной работы, с наклеенной ёлочкой из фетра. Я развернула её и узнала мамин почерк.
«Дорогая наша Алиночка! С Новым годом! Ты - самая талантливая, сильная и добрая дочка на свете. Мы знаем, как ты много работаешь, как выкладываешься, и очень хотим, чтобы ты отдохнула. Если тебя не отпустят с работы - мы с папой с радостью полетим вместо тебя, но всё же надеемся, что ты сможешь договориться. Обнимаем крепко-крепко. Твои мама и папа».
Я улыбнулась, отложила открытку и убрала конфеты. Под ними была мишура, и под мишурой - два билета.
Я вытащила их дрожащими руками и прочитала: «Москва - Буэнос-Айрес. 2 января. 17:40. Эконом-класс». Туда - обратно. На двух человек.
В голове зашумело. Аргентина. Я мечтала об этом путешествии лет пять, с тех пор как увидела чей-то пост о водопадах Игуасу и уличных танцорах в Ла-Боке. Мы с Димой даже говорили как-то, но тогда это казалось несбыточным - работа, финансы, да и не очень он разделял моё желание…
А теперь билеты лежали на моём кухонном столе.
Я села на стул, чувствуя, как ноги становятся ватными. Два билета. На двоих. С кем я полечу? С Димой? Мы не общались уже долго, он даже не поинтересовался, как прошли ёлки, как я вообще. Если я скажу ему про билеты, он приедет сразу же. Я знала это. Для него это будет ещё один повод решать за меня, планировать, навязывать свои условия.
Нет.
Я посмотрела на ёлку, которая всё ещё горела в комнате, потом снова на билеты. Решение пришло само собой, чёткое и ясное.
Я не буду ему говорить. Если он хочет быть со мной - пусть приедет на Новый год, как мы договаривались. Пусть докажет не словами, а поступком. А если нет… если он выберет сестру, друзей, традиции, что угодно, только не меня… Тогда всё кончено.
Я возьму билеты и решу, кто полетит со мной. Может быть, Настя. Может быть, мама. А может быть, я полечу одна. В конце концов, почему нет? Я никогда не была одна в другой стране, но, наверное, в этом есть своя магия. Быть одной, но свободной.
Чайник закипел, и я, наконец, налила себе кофе. Сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. Завтра понедельник, последний рабочий день в этом году. Нужно отпроситься у начальницы на первую неделю января. Это будет непросто - Ольга Викторовна не любит отпускать людей, особенно когда они нужны. Но я подготовлю всё заранее, оставлю инструкции, распишу мастер-классы, сделаю отчёты. Они справятся. Тем более график праздничный, нагрузка небольшая. А если не отпустит…
Я отпила ещё кофе и улыбнулась своим мыслям. Если не отпустит, я всё равно улечу. Потому что впервые за долгое время я чувствую, что имею право на что-то своё. На отдых. На тепло. На выбор.
Я взяла телефон и нажала на мамин номер.
- Алло? - её голос был сонным, но радостным.
- Мам, - сказала я, чувствуя, как голос дрожит, но это была хорошая дрожь. - Вы сумасшедшие. Ты в курсе?
- В курсе, - она засмеялась. - Понравилось?
- Мам… это невероятно. Спасибо. Но я… я пока не знаю, с кем полечу.
Мама помолчала секунду, а потом сказала тихо:
- Алин, ты полетишь с тем, с кем захочешь. Или одна. Главное - ты. Твой отдых. Твоё счастье. А остальное приложится.
Я прижала телефон к уху и посмотрела в окно. За стеклом кружил снег, медленный, белый, как эти хризантемы, что стояли в вазе на кухне. И я подумала: может быть, всё идёт правильно. Может быть, чтобы обрести что-то новое, нужно сначала отпустить старое.
- Спасибо, мам, - сказала я. - Я тебя очень люблю.
- И я тебя, дочка. С наступающим.
- С наступающим, - ответила я и отключилась.
Завтра будет последний рабочий день. А сегодня я просто посижу у ёлки, допью кофе и позволю себе помечтать о далёкой стране, где тепло, где танцуют на улицах и где меня никто не ждёт - кроме меня самой.
Глава 4
29 декабря
Последний рабочий день в этом году начался с того, что я проснулась за час до будильника. Лежала в темноте, слушая, как за окном скребёт по стеклу ветер, и думала: сегодня всё решится. Не только с отпуском - с чем-то большим, что назревало уже давно, как снежный ком, который вот-вот сорвётся с крыши.
Я оделась тщательнее обычного: белая блузка, строгие брюки, волосы убраны в аккуратный пучок. Даже макияж сделала спокойный, деловой. Сама не знала, зачем - может, чтобы чувствовать опору, когда внутри всё дрожало.
В школе было пустынно. Занятий не было, только я и тишина, нарушаемая редкими звонками родителей, которые благодарили за вчерашние ёлки. Я отвечала вежливо, разбирала бумаги, готовила отчёты, а сама всё поглядывала на дверь кабинета начальницы. Ольга Викторовна должна была прийти к десяти.
Она появилась ровно в десять ноль три, с чашкой кофе и неизменной папкой под мышкой. Увидев меня в коридоре, натянула дежурную улыбку:
- Алина, вы уже здесь? А я думала, после ёлок вы будете отсыпаться.
- Мне нужно с вами поговорить, Ольга Викторовна, - сказала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
- Заходите, - она кивнула на свой кабинет.
Я вошла следом, прикрыла дверь. В кабинете пахло кофе и старыми бумагами. Ольга Викторовна сняла пальто, села за стол, положила папку, сделала глоток и вопросительно посмотрела на меня.
- Я хочу попросить отпуск, - сказала я, стараясь говорить ровно. - Со второго января на две недели.
Её брови медленно поползли вверх.
- Отпуск? Алина, вы в курсе, что у нас в январе мастер-классы, подготовка к каникулярной программе? Вы же знаете, как всё завязано на вас.
- Я всё подготовлю заранее, - я положила на стол папку, которую держала в руках. - Здесь подробные инструкции для каждого педагога, расписание мастер-классов, список реквизита, контакты. Настя согласилась меня подменить по административным вопросам. Первые две недели января - самый лёгкий график, и если я всё разложу по полочкам…
- Алина, - перебила она, и в её голосе появилась знакомая холодная нотка, - вы незаменимый сотрудник. Вы это знаете. Но именно поэтому я не могу вас отпустить в разгар сезона. Понимаете?
- Ольга Викторовна, я не прошу в разгар, - я почувствовала, как внутри закипает. - Первые недели января - это три мастер-класса в неделю и подготовка к остальным. Всё расписано. Я спрашивала отпуск в ноябре, вы не отпустили, я понимала, что это были тяжёлые месяцы и я нужна была тут. Я попросила вас хотя бы в январе, вы сказали «посмотрим». Сейчас прошу официально.
- Посмотрим, значит, посмотрим, - она откинулась на спинку кресла. - Не вижу причин для срочности. Тем более вы молодцы, всё прошло замечательно. Спасибо вам, кстати, за организацию.
Я молчала, переваривая это «спасибо», которое прозвучало так, будто она меня облагодетельствовала.
- Ольга Викторовна, - я сделала глубокий вдох, сердце ушло в пятки, но отступать было нельзя - билеты уже куплены. Это подарок родителей. Я очень хочу сохранить с вами хорошие рабочие отношения, вы знаете, я всегда выкладываюсь на все сто. Но если отпуск не будет предоставлен, я буду вынуждена обратиться в трудовую инспекцию.
Тишина стала такой плотной, что можно было резать ножом.
- Что? - её голос упал до шёпота.
- В трудовую инспекцию, - повторила я спокойно, хотя внутри всё дрожало. - Отпуск по графику мне не предоставлялся с прошлого года. Я отработала все праздники, все выходные, сверхурочные часы не оплачивались. У меня есть все документы, переписки, отметки в журнале. Я не хочу конфликтовать, правда. Мне нужно всего две недели. Я всё подготовлю, вы даже не заметите моего отсутствия. Но если вы не подпишете заявление…
Я положила перед ней заявление, которое заполнила ещё утром.
Ольга Викторовна смотрела на меня так, будто видела впервые. Краска медленно отливала от её лица, потом приливала обратно. Она взяла заявление, пробежала глазами, положила.
- Вы мне угрожаете, Алина? - тихо спросила она.
- Я прошу, - ответила я. - И предупреждаю о своих дальнейших действиях, если моя просьба не будет услышана.
Она молчала, наверное, целую минуту. Потом взяла ручку, размашисто подписала заявление и отодвинула его к краю стола.
- Забирайте, - сказала она ледяным тоном. - Надеюсь, вы понимаете, что будет после этого… - она не закончила, но я поняла.
- Я всё понимаю, - я взяла заявление, проверила подпись. - Спасибо.
И вышла, чувствуя, как дрожат руки, но на душе - странное облегчение.
Глава 5
30 декабря
Вчера я так и не успела всё подготовить. Ольга Викторовна после разговора не выходила из кабинета, и я решила, что лучше доделаю всё утром. Пришла в школу к восьми, когда ещё никого не было, и за три часа разложила всё по полочкам: расписала каждый мастер-класс, подписала коробки с материалами, оставила Насте подробную инструкцию на случай, если что-то пойдёт не так.
В двенадцать я выдохнула, оглядела пустой холл и подумала: «Кажется, я свободна».
- Ну что, командир, - в дверях появилась Настя, на ходу снимая шапку, - готова к шопингу?
- Готова, - улыбнулась я. - Только переоденусь.
Через полчаса мы уже ехали в автобусе в торговый центр. Настя смотрела в окно на заснеженные улицы и болтала без умолку:
- Слушай, я вчера Серёже сказала, что ты, возможно, летишь в Аргентину. Он чуть с ума не сошёл от зависти. Говорит, почему мы так не можем.
- А вы можете, - пожала я плечами. - Было бы желание.
- Вот именно, - вздохнула Настя. - У нас вечно то ремонт, то машина, то ещё что-нибудь. Но ты, главное, оторвись там по полной. Купальник уже выбрала?
- Я вообще ничего не выбрала, - призналась я. - Времени не было. И отель ещё не бронировала.
- Так, - Настя достала телефон, - сейчас мы это исправим.
В торговом центре мы начали с купальников. Я перемерила, наверное, штук пятнадцать, пока Настя не заставила меня взять два: ярко-красный «для смелых фото» и нежно-бирюзовый «для души».
- А это что? - она вытащила из моей корзины закрытый чёрный купальник. - Ты серьёзно?
- А вдруг я буду стесняться? - неуверенно сказала я.
- В Аргентине? - Настя посмотрела на меня как на умалишённую. - Там все ходят в чём попало. К тому же, - она понизила голос, - ты красивая, Алин. Хватит прятаться.
Я всё равно взяла все три купальника.
Потом мы закупали подарки: маме - тёплый платок с павлиньими перьями, папе - набор для барбекю, Насте - смешные носки с котами, её мужу Серёже - бутылку виски, которое он любил. Для себя я взяла лёгкие льняные шорты, несколько топов, солнцезащитные очки и широкополую шляпу, в которой Настя сказала, что я похожа на героиню старого фильма.
За кофе в фуд-корте Настя вдруг сказала:
- Слушай, у меня к тебе предложение. Помнишь, я говорила про друга Серёжи? Ну, который после расставания, он уже полгода такой депрессивный, сейчас ему лучше, конечно, но всё же.
- Помню, - я откусила круассан.
- Так вот, мы сегодня идём с ним ужинать. Серёжа сказал, что ему нужно развеяться, а я подумала: может, ты составишь компанию? Вчетвером веселее. Да и тебе развеяться явно нужно.
Я чуть не поперхнулась.
- Насть, я… - начала я, но она перебила:
- Я знаю, знаю. У тебя есть Дима. Но вы же… как бы… он вообще не звонит, не пишет. Неделю уже. Какой это парень?
- Условный, - тихо сказала я.
- Ну вот, - Настя придвинулась ближе. - Я не предлагаю тебе замуж. Просто ужин. Ты же всё равно будешь одна сегодня. Пойдём, посидим, съедим что-нибудь вкусное. Андрей, кстати, нормальный мужик, архитектор, умный, с чувством юмора. Не монстр какой-нибудь, это проверено, я давно его знаю.
Я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на протест.
- Насть, нет. Спасибо, правда. Но пока я ещё… я не готова. И потом, он всё-таки мой парень, хоть и… условный. Не хочу, чтобы потом было что объяснять.
Настя вздохнула, но настаивать не стала.
- Ладно, командир. Как скажешь. Но предложение остаётся в силе, если передумаешь.
- Не передумаю, - улыбнулась я, хотя в душе шевельнулось что-то странное. То ли сожаление, то ли любопытство.
Домой я вернулась с кучей пакетов и тут же вспомнила: отель. Я села за ноутбук, открыла сайты с бронированием и начала искать.
Пальцы сами потянулись к вариантам, которые понравились бы Диме: шикарные лобби, бассейны с видом, рестораны, спа. Я уже почти нажала «забронировать», когда замерла.
А зачем?
Зачем я выбираю отель для человека, который неделю не написал мне ни слова? Для человека, который, когда я прихожу с работы в девятом часу, требует, чтобы я готовила, а сам уезжает к сестре? Для человека, который даже не спросил, как прошли мои ёлки, хотя я говорила, что это очень важные мероприятия для меня?
Я закрыла вкладку с дорогим отелем и открыла другую.
Маленький отельчик на берегу океана, в стороне от туристических троп. Белые стены, синие ставни, гамак на веранде, и отзывы: «Идеальное место, чтобы побыть наедине с собой». Двухместный номер - на всякий случай. Если вдруг мама захочет прилететь, или… или никто. Я справлюсь одна.
Забронировала, оплатила, выдохнула.
И тут же, не успев передумать, открыла диалог с Димой. Наше последнее сообщение было от двадцать пятого: «Я не поеду к твоей сестре. Я буду встречать Новый год дома. Если хочешь быть со мной - ты знаешь, где я. Если нет… значит, так тому и быть». Он не ответил.
Я набрала: «Привет. Как дела?»
Отправила.
Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Тишина.
Я смотрела на экран, и внутри нарастало что-то тяжёлое, но не боль - скорее усталость от этого бесконечного ожидания. Я всегда жду. Жду, когда он приедет ко мне. Жду, когда напишет. Жду, когда вспомнит, что я существую.
Больше не хочу.
Я нажала на вызов. Гудки пошли длинные, томительные. На пятом он взял трубку.
- Алло, - голос был растянутым, с хрипотцой, на фоне очень шумно.
- Дима, - сказала я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. - Ты где?
- А? Мы с пацанами в баре, - в трубке слышался гул голосов, музыка, чей-то смех. - А ты чего? Празднуешь?
- Нет, не праздную. Ты пьян?
- Немного, - он засмеялся. - Ну, немножко. А чё такого? Новый год же скоро.
Я закрыла глаза. Вот так. Ему весело. Он в баре с «пацанами», а я сижу дома с билетами в Аргентину, которые купила мне мама, потому что мой парень предпочёл мне сестру и её семью, друзей, что угодно, только не меня.
- Дима, - я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, - выйди, пожалуйста, в тихое место. Нам нужно поговорить.
- Сейчас, - он что-то сказал кому-то рядом, потом шум стих, будто он вышел на улицу. - Ну, я вышел. Ты чего такая серьёзная? Новый год же скоро, не надо…
- Дима, - перебила я. - Между нами всё кончено.
Тишина. Такой плотной тишины я не слышала даже в пустой школе ночью.
- Чего? - его голос стал отрезвлённым, будто холодный воздух разом выветрил всё спиртное.
- Всё кончено, - повторила я. - Я больше не могу. Мы не виделись нормально с ноября, хотя как бы жили вместе. Ты даже не приехал ко мне на выходные, ты пропадаешь у сестры, ты не отвечаешь на сообщения, ты не спрашиваешь, как у меня дела, как работа, ты не хочешь ко мне на Новый год, хотя обещал. Я устала.
- Алин, ты чего? - в его голосе появились знакомые нотки раздражения. - Ты сейчас серьёзно? У меня тут праздник, я с ребятами, а ты…
- А я, - сказала я, чувствуя, как внутри всё замирает, но не от боли, а от странного спокойствия, - я дома одна. Как всегда. Потому что ты выбрал не меня.
- Да что ты несёшь? - он начал горячиться. - Я же люблю тебя! Просто… просто мы сейчас встретим Новый год у Лены, а потом…
- Я не поеду к твоей сестре, - напомнила я. - Я тебе это уже говорила.
- Ну и дура, - сорвалось у него. - Оставайся одна, потом сама же прибежишь.
Я не стала спорить. Не стала плакать. Не стала говорить, что билеты в Аргентину лежат на столе, что я выбрала отель на берегу океана, что я больше не хочу быть запасным вариантом.
- Прощай, Дима, - сказала я и положила трубку.
Секунду сидела, глядя на потухший экран. Внутри было пусто. Не больно, не горько - просто пусто, как в квартире, из которой вынесли мебель. Но это была не страшная пустота. Это была пустота, которую можно заполнить чем-то новым.
Я открыла чат с Настей и написала: «Всё. Сказала ему».
Ответ пришёл через секунду. Не сообщение - звонок.
- Алина! - голос у Насти был встревоженный. - Ты как? Ты плачешь? Я сейчас приеду, Серёжа меня отвезёт, ты только…
- Насть, - я даже улыбнулась, - я не плачу.
- Не плачешь? - не поверила она.
- Нет. Странно, да? Думала, буду рыдать, а нет. Просто… всё. Поставила точку, и мне хорошо.
Она помолчала, а потом сказала решительно:
- Я всё равно приеду. Через полчаса буду. Жди.
Я не стала спорить.
Она появилась на пороге ровно через полчаса - запыхавшаяся, в вязаной шапке, с огромным пакетом.
- Это что? - спросила я, пропуская её.
- Это, - Настя выложила на кухонный стол бутылку красного вина, плитку молочного шоколада с цельным фундуком и пакетик кисло-сладких мармеладок, - средства экстренной терапии. Мармелад, между прочим, помогает при стрессе. Научно доказано!
Я посмотрела на это богатство и рассмеялась. Смех вышел немного хриплым, но настоящим.
- Ты сумасшедшая.
- Знаю, - она скинула куртку и полезла за бокалами. - Давай, рассказывай.
Я рассказала всё: про звонок, про его пьяный голос, про «оставайся одна, сама прибежишь», про то, как я положила трубку.
- Молодец, - Настя налила вина, пододвинула мне бокал. - Правильно сделала. Только почему ты не плачешь? Это нормально, знаешь, поплакать.
- Не знаю, - я сделала глоток. - Наверное, все слёзы уже кончились. Я столько ночей проплакала, пока он… пока мы… На самом деле всё было ясно давно, просто не могла набраться сил и признаться себе в этом. Я потеряла себя.
- Всё, - Настя накрыла мою руку своей. - Хватит. Он того не стоил.
Мы посидели молча, потом я посмотрела на шкаф, где висела куртка Димы, на полку, где стояли его кроссовки.
- Насть, поможешь мне собрать его вещи?
- С удовольствием, - она встала.
Вещей оказалось удивительно мало. Пара футболок, джинсы, толстовка, которую я ему подарила, зарядка, какие-то бумаги. Мы сложили всё в мусорный пакет - символично, да. Я вытащила из ящика стола совместные фотографии: мы в парке, мы у ёлки. Смотрела на них и не узнавала себя.
- Порвать? - спросила Настя.
- Порвать, - кивнула я.
Она разорвала первую фотографию пополам, я - вторую. Мы сделали это молча, и с каждым разрываемым снимком становилось легче. К концу на столе лежала горка цветных обрывков, и я сгребла их в тот же пакет.
- Всё, - сказала я. - Чисто.
В дверь позвонили. Я открыла - на пороге стоял Серёжа, смущённый, с букетом белых роз.
- Привет, - сказал он, протягивая цветы. - Это тебе. Настя сказала, что у тебя тяжёлый день.
- Спасибо, - я взяла букет, чувствуя, как к горлу подступает ком, но совсем другого свойства. - Я вас так люблю, спасибо! Блин, вы… вы же должны были ужинать с твоим другом. Андреем, да?
- А, - Серёжа махнул рукой, - мы с ним успели обсудить пару вопросов ещё на работе, я ему вкратце обрисовал ситуацию, и он не против перенести ужин.
Настя вышла в прихожую, накидывая куртку.
- Да, кстати, Андрей передавал привет. Я сказал, что в следующий раз обязательно составишь компанию.
Я улыбнулась, покачала головой.
- Посмотрим.
Они ушли, а я осталась одна. Посмотрела на пакет с вещами, на обрывки фотографий, на ёлку, которая всё так же мигала огоньками. Поставила розы в вазу, рядом с хризантемами, которые за неделю чуть подвяли, но всё ещё держались.
Я была одна. Впервые за три года по-настоящему одна. И странное дело - мне не было страшно.
Глава 6
31 декабря, позже
Я упаковала подарки в красивую бумагу - маме достался тот самый шарф с павлиньими перьями, папе - набор для барбекю, Насте с Серёжей - бутылка виски, смешные носки и открытка, которую я сделала сама - смешной олень из фетра с бородой, как у деда мороза. Перевязала всё золотистой ленточкой. Получилось аккуратно, почти как в магазине, и это маленькое торжество порядка немного успокаивало после утренней бури.
Чемодан я запаковала ещё до обеда. Взяла по минимуму: пару шорт, пару топов, лёгкие платья, три купальника, шляпу, сандалии, солнцезащитный крем, который купила вчера. И билеты, конечно. Билеты лежали в отдельном конверте на самом верху. Вылет второго января, 17:40. Значит, завтра съезжу к родителям, переночую, а утром автобусом обратно - и сразу в аэропорт. Может, маму уговорю поехать со мной. Она вряд ли согласится, слишком много дел по хозяйству, но попробовать стоит.
Чемодан встал у двери, подарки сложились сверху. Я выпрямилась, оглядела квартиру - тихую, чистую, без чужих вещей. Мою. Только мою.
Телефон зазвонил около четырёх. Настя.
- Алин, ты готова? - без предисловий начала она, и я всё поняла: она уже приняла решение, и тут я была не против. - Мы в семь собираемся. Только вопрос: в чём ты будешь? А то я вчера платье купила, а теперь думаю - не перебор ли.
- Красное, - ответила я, подумав пару секунд. - Классика.
- О, - она одобрительно хмыкнула. - Тогда я своё оставлю. Слушай, тут такое дело. Андрей тоже с нами. Он сейчас с Серёжей на работе, и они как раз собираются расходиться. Ему, оказывается, по пути, и когда Андрей узнал, что ты с нами, предложил заехать. Я ему твой адрес дала, он может тебя захватить по дороге, чтобы нам не мотаться туда-сюда. Только он домой сначала вроде, ну как раз потом за тобой. Как ты на это смотришь?
Я замерла. Андрей. Тот самый друг Серёжи, который в депрессии после расставания, про которого она говорила. Мне вдруг стало немного не по себе - и одновременно любопытно.
- А он… нормальный, ему можно доверять? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.
- Алин, - Настя засмеялась, - я же говорила. Нормальнее некуда. Галантный, воспитанный, умный. Серёжа его сто лет знает, ручается. К тому же, - она понизила голос, - ему нужно отвлечься, а тебе - развеяться. Никто тебя не сватает, просто компания.
- Ладно, - я невольно улыбнулась. - Пусть забирает. Только предупреди, чтобы не пугался, если я в шпильках на льду буду балансировать.
- Договорились. Я ему твой номер скину, он позвонит. Ориентируйся на шесть.
Мы попрощались, и я пошла в ванну - приводить себя в порядок.
Странное волнение появилось где-то в груди. Я поймала себя на том, что тщательнее обычного завиваю волосы, дольше выбираю оттенок теней. Красное платье висело на вешалке - простое, но очень выигрышное. Я надела его, посмотрела в зеркало: золотистые волосы, яркая ткань, губы под цвет платья. Внутри шевельнулось что-то давно забытое - ощущение собственной красоты. Не для кого-то, просто своей.
«Ничего себе, Алина, - подумала я. - Ты сегодня рассталась с парнем, а выглядишь так, будто на свидание собираешься».
Но тут же одёрнула себя: никакое это не свидание. Просто Новый год с друзьями. Просто новый человек за столом. Вот и всё…
Я взяла подарки Насте с Серёжей, чтобы убрать в пакет. И задумалась. Андрей тоже будет. Идти без подарка - неудобно. С другой стороны, мы не договаривались, и он наверняка тоже ничего не приготовил.
Но я всегда любила делать маленькие сюрпризы.
Я порылась в ящике с канцелярией, нашла плотный картон, ножницы, клей, ленточки, блёстки. Руки задвигались сами, легко, привычно - столько лет я делала поделки с детьми, открытки близким, что мастерство отточено до автоматизма. Через пятнадцать минут на столе лежала открытка: смешная ёлка из зелёных полосок, в лапах она держала мишуру из блестящей бумаги, а сверху крупными буквами было выведено: «С Новым годом, незнакомец».