Не выдержал Джей от усталости и печали, закричал:
– Домой мне пора! В Захарово! Я котов упустил, дверь открытой оставил. Вернутся, а нет меня! Кто их накормит?
Смотрит ведьма пристально, будто испытывает. Но не боится Джей, ждет вердикта.
– Пропуск, – говорит ведьма роженице и протягивает ладонь когтистую старую.
Беременная достает из-за пазухи лист, отдает. Та ставит штамп и вещает:
– Значит, смотри сейчас. Вот коридор. В нем – пять дверей. В какую успеешь – туда тебе. Всё, ступай! – и захлопнула свой проход задний.
Сидит Джей на велосипеде, ждет, все пройти пытается. Мимо него – народец сказочный все снует, прошмыгивает. Двери быстрые: отворятся и тут же захлопнутся, по одному пускают. Не успевает Джей приблизиться – хвать! А закрыто, прошмыгнул уже кто-то.
Сердится Джей, из себя выходит, кричит:
– Пустите меня домой! В Захарово!
А народец-то сказочный быстрый, мимо прошмыгивает да хихикает над ним. И понял Джей: что-то тут нечисто…
И вдруг откуда-то из глубины земли – удар оглушительной силы. Землетрясение. Притихла суета. Пригнулись жители деревни сказочной. Уши вострые да прислушиваются.
Удар второй – еще пуще прежнего! Смотрит Джей… А с неба падает полынь – листьями, звездами да соцветиями. И как только растение это народца деревни касается… Тот надувается, оболочка-то сказочная лопается, и вылетает из неё…
Смотрит Джей и глазам не верит: вот взлетает спора гриба, вот – спора плесени. Штамм вируса этого, штамм другого… Лопаются все и разлетаются поверху. Тут-то и бросился народец, кто куда врассыпную. Кричит:
– Это за ним Она! Могущественная Ведьма пришла!
Пытаются скрыться. Но негде.
Вдруг удар третий. Да столь оглушительный, что зашаталась земля под ногами с велосипедом. Подбрасывает Джея вверх.. Плывет он все выше, и выше….
Летит уже над длинной магистралью авто. По всей длине её – пробка, трафик. Облака газов выхлопных, сигналы, ругань водителей. Все стоят, ждут чего-то.
– Что там, в центре пробки?
Джей летит вперед. Краем глаза замечает: рядом с магистралью – огромный чугунный котел. Над ним из небес – руки женские, очень знакомые. Бросают в чан с кипящим отваром полынь. Слова заклинания из-под небес – гром вызывают.
Долетает так Джей до центра пробки и видит.
Лежит на боку газель его смятая. На которой из дома выехал… Вокруг – разбросаны автопогрузчики и почтовые грузовики. А среди зевак кто-то бросает:
– Слишком спешил, говорят…
Тут… Как начало Джея трясти. Рвется он по воздуху, словно карп, посмотреть: есть ли кто живой.
Свет выключается. Крик раздается.
НеСказ 1. «КотФуцианство»
Тень шпиля от колесницы расплывается по горизонту. Ра[2 - Бог Солнца в египетской мифологии] взглядом устало её провожает и выдыхает:
– Последний раз.
Небо напополам разверзает крик пикирующей птицы.
В доме Джея рождается масти рыжей – крупный кот.
– Ну, привет, Игорь! – знакомый голос, что испокон, расплывается в улыбке.
Открывает глаза Рыжий да рассматривает мир вокруг.
Всё верно. Левый берег Волги. Центр города «Пса» – перевернутый[3 - Ребус, если написать слово «пес» по-английски doq], как название «Леса». Имя матери воплощения – оплот «света», значащий «розовый цветок лотоса». Рядом – Джей. Взгляд еще не ясен его. Поиск блуждает. А что с лапами? Глянь, а подушечки на них – цвета розового, девичьего совсем. Смущается Солнцеликий. Утешается тем лишь, что штрих сей – от матери.
С тех пор, как Джея покинул Пёс его верный – умер, стал человече носиться с Игорем, аки с братом. Вместе росли да мужали. Кот же единственным стал, кому откровения заблудшего в ночи выслушивать приходилось. Вместе пили они да ели, друг друга лечили, да мир свой – дом берегли. Время шло, заселяли свой терем другими душами кошачьего племени. Рожденными ли, спасенными – не важно. Все во благо того, дабы матери Джея не было скучно, когда странствия звали его на путь познания. И вот однажды…
– Да гори оно все синем пламенем! Собирайтесь, сворачиваем манатки[4 - Устаревш. – от «манатья» (мантия) монаха, т.е. пожитки, тряпье.]! – не стерпела предательства мужа, простенала. Проклятьями гнездо семейное усыпала женщина главная и молнию слов своих – да разверзла купол поднебесный.
Делать нечего. Погоревали. Собрались и отправились в путь к новому дому. Пусть не по своей воле тот сыскан был.
Едва завидели Джей с Котом пристанище новое – оба вздрогнули: на перекрестке улиц, у края дороги стояла изба нечистая. Крыша её, доселе небесного цвета, ныне серая, ветхая, мхом поросла. Чердак да подвал одолели грибы с паутиной. Рот разинув на идолище такое, – народ мимо окон ходит. Утварь от старых хозяев осталась брошенной на съедение бога Kala[5 - «Кала» – божество в индуизме, является персонификацией цикличности времени. Черный, темно – синий цвет.]. Да и сама история места – припорошена тайной и мраком. Соседи все шепчут, остерегаются колдовства.
Окинул Кот Оком всевидящим – времени капище, оглянулся на Джея: душу друга его печаль разъедала. Утрата взрезала радость от расплаты за судьбы чужие. Что тут сделаешь. То родные. И вздохнул Солнцеликий, сам поник было. Но в последний миг зацепился за семя памяти – Кто он таков, да зачем сюда прибыл. И в последний раз принялся, коль стал былью, будить товарища. Довольно растягивать на столетия одну Песнь.
Стаю кошачьего племени Кот созвал ко двору. Взобрался на сруб —слово молвить:
– Ой ты род кошачий вылизанный. Волей богов Судьбы призванный ко двору сему – к Одному из Поднебесной. Бросила длань нас ошибок чужих людских в места не лучшие. Может быть, даже, злополучные. Джея терзает кручина горькая, словно паленая водка. Забыл он путь домой. Но вы – народ иной. И всегда находили дорогу оттуда, где ни тропинок нету, ни выхода. И коль мы все здесь под куполом, – объединимся да поможем ему. Говорю вам то Я – Солнцеликий Ра.
И в момент сей поднялся могучий ветер. Пригнал тучи, усадил на плечи Атланта спящего, да смотрящего вещие сны. И будто не тучи, а агнцы – пасутся они на улицах и полях его изумрудных. Едва слово они говорят – вмиг рассыпаются то ли в прах, то ли в град. Гром раздался над местом измученным. Снежным бисером тучи заблудшие осыпали племя котов.
– А теперь, слушайте вы меня, – молвил Игорь, встав в полный рост.
Девять из шерсти разных мастей собрались плотнее вокруг говорящего.
– Ты, Химера, ступай на погост, приведи Одиссея ко мне. С ним Джей прозрит, да посеет семя чудес.
Химера о трех цветах прищурилась незаметно. Потянулась. Мягко ступила на сено и исчезла в кустах малиновых.
– Ты же, страж бесстрашный, снежно-бежевый. Охраняй врата под землею, да те, что срединные. Покамест не испарились тут следы змеиные.
Барс Нежный сверкнул булатом когтей да шмыгнул в подземелье. В ожидании гостей.
– Пессимея – Пустое темя. Ступай до Москвы. Приведи сюда Мышь. Да не простую, а ту что скорлупу золотую надвое да рассекла.
Пустое темя встрепенулось, обогнуло дом трижды, оттолкнулось от стыка дверей. Запестрели пятна чудны?е в суете дней да дорожной пыли.
– ТинПу дымчатый, покажись из тени! И ступай, приведи сюда зодчего! За три ночи пускай превратит он халупу в за?мок, да изгонит грибок!
Будто сам Серый волк Ивана царевича встрепенулся, усы навострил на север да скрылся в сени дерев, прыгая с ветки на ветвь.