Больше чем страсть
Губы Джеймса иронически изогнулись:
– Я безнадежен, разве ты не знаешь? Пенелопа сама мне это сказала.
– Она сказала, что ты скучен и лишен воображения и никто не захочет выходить замуж за такого зануду, – возразила Абигайль с лукавой усмешкой. – Лично я думаю, что скорее ты женишься на благородной девице, чем какой-нибудь виконт или граф, возникший из ниоткуда, сделает предложение мне или Пен.
– Только не ставь на это деньги, которые тебе выдают на булавки, – коротко отозвался Джеймс.
Абигайль рассмеялась.
– Не поставлю, можешь мне поверить. Неужели я не усвоила за все эти годы, что ты обычно выигрываешь?
Они зашагали по дорожке к ухоженной лужайке с видом на реку. Дом располагался на вершине холма, полого спускавшегося к воде, и Абигайль предположила, что отсюда можно добраться на веслах до самого центра Лондона. Даже если мама не привыкнет к этому месту, ей самой здесь определенно нравится.
Тем не менее мотивы отца представлялись ей несколько наивными.
– Родители не могут не понимать, что мы люди совсем иного круга, – задумчиво произнесла она и добавила, сделав неопределенный жест рукой: – Аристократы! Все они смотрят на нас как на разбогатевших торговцев.
Джеймс, глядя на сверкающую гладь реки, покачал головой:
– Случалось, что благородные джентльмены женились на актрисах. На любовницах. Американках. Вероятно, есть и такие, что сватались к судомойкам. Так что рассчитывать, что хорошенькая девушка с солидным приданым может заарканить лорда, не такая уж большая натяжка. Они не слишком сопротивляются, когда им предлагают крупную сумму.
– Может заарканить, – повторила Абигайль с нажимом на первом слове. – Но совсем не обязательно. И потом, что, если мне не понравится ни один из тех, кто готов снизойти до меня? Мама выбрала скромного сына адвоката и, похоже, вполне счастлива. Пожалуй, мне предназначено стать женой мясника.
– Брак твоей подруги пробудил в тебе надежды на большее, – сказал Джеймс, бросив на нее взгляд искоса. – Не говоря уже о надеждах нашего отца.
Абигайль скорчила гримаску. Ее близкая подруга, Джоан Беннетт, которую лондонские джентльмены игнорировали точно так же, как Абигайль и Пенелопу, вдруг вышла замуж за самого завидного и неуловимого холостяка в Лондоне, виконта Берка. Определенно, это событие застигло всех врасплох, включая саму Джоан, если ей можно верить, но мистер и миссис Уэстон пришли в восторг от этой новости.
– А ведь все началось ужасно, – напомнила Абигайль брату. – Джоан вначале буквально ненавидела виконта, а он издевался над ней с первого дня знакомства.
– Издевался? – Джеймс приподнял брови. – Помню, ходили жуткие истории, будто он танцевал с ней и даже взял ее покататься на воздушном шаре. Дорогая сестричка, если какой-нибудь богатый виконт начнет издеваться над тобой подобным образом, сразу дай мне знать. Я понесусь в ближайшую букмекерскую контору и поставлю все свое состояние на то, что этот парень женится на тебе еще до конца года!
– Перестань. – Абигайль скорчила гримаску. – Понятно, что спустя некоторое время отношение виконта к Джоан изменилось. Но даже если так, отец Джоан – баронет, а дядя – граф Донкастер. У нее есть связи в высшем обществе в отличие от нас.
– Успокойся, Эбби. – Брат одарил ее одной из своих лукавых ухмылок. – Уверен, мясник будет дорожить тобой как зеницей ока!
– Да уж, пусть постарается, – парировала Абигайль, прежде чем уступить желанию рассмеяться. Джеймс присоединился к ней.
– Что это вас так развеселило? – поинтересовалась Пенелопа с мрачным видом, подойдя к ним. – Джейми, ты знал, что папа купил дом?
– Да.
Она устремила на него обвиняющий взгляд.
– И ничего не сказал нам? Ты никуда не годишься как источник сплетен!
– Иногда полезно держать язык за зубами. Тебе следует как-нибудь попробовать.
Пенелопа презрительно фыркнула.
– И какая в этом радость? – Она повернулась к Абигайль. – В этом доме есть один существенный недостаток, и ты наверняка знаешь какой.
– Э… – Сестра посмотрела на Джеймса, но тот только пожал плечами.
– Подумай, – многозначительно сказала Пенелопа, добавив после интригующей паузы: – Мы в Ричмонде, вдали от лондонских магазинов!
– Здесь тоже есть магазины, знаешь ли, – заметил Джеймс.
– Но не такие, – возразила Пенелопа, даже не удостоив брата взглядом. Казалось, она пытается просверлить дыру в лице Абигайль своими ярко-голубыми глазами. – Где мы возьмем нужный лосьон, румяна, помаду? Мы будем выглядеть как друиды, обитавшие в лесах и болотах.
– Закупи впрок и привези с собой, – предложил Джеймс. – Элементарное планирование решает практически все проблемы.
Пенелопа нахмурилась, продолжая яростно смотреть на Абигайль.
– Но у нас могут кончиться запасы! И что, если я растолстею, лишившись возможности ежедневно посещать балы? Мне понадобится новый корсет… такой, знаешь, с дополнительными пластинками под лифом, которые поддерживают каждую сторону отдельно…
– Извини, кажется, я недооценил твои страдания, – поспешно вставил Джеймс, двинувшись прочь. – Тебе лучше посоветоваться с мамой, – добавил он на ходу, прежде чем скрыться в доме.
– Бедный Джеймс, – сказала Абигайль, забавляясь. – Как он вообще женится, если одно упоминание о дамском корсете обращает его в бегство?
– Спроси лучше, как он женится, если все темы, на которые он способен говорить, – это лошади и деньги. – Пенелопа небрежно махнула рукой. – Ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли?
– Полагаю, да. – Абигайль повернулась и зашагала дальше по дорожке. Кто знает, вдруг родители выйдут из дома, чтобы оценить вид на окрестности? Порой казалось, что миссис Уэстон обладает сверхъестественным слухом, и у Абигайль, в отличие от сестры, хватало здравого смысла не испытывать судьбу.
Пенелопа двинулась следом.
– Как мы собираемся покупать выпуски «Пятидесяти способов согрешить», сидя здесь? Нам понадобилось несколько недель, чтобы отыскать на Мэддокс-стрит книготорговца. Насколько мне известно, в Ричмонде нет ничего подобного!
– Возможно, нам вообще не следует гоняться за этим чтивом, – сказала Абигайль, одарив сестру суровым взглядом. – Ты и так уже числишься в черном списке мамы. Как бы расспросы владельцев книжных лавок в Ричмонде не ухудшили дело!
«Пятьдесят способов согрешить» было самым скандальным из всех изданий, выходивших в Лондоне. Каждый выпуск повествовал о любовных похождениях автора, описанных в ярких красках и со всеми подробностями. Хотя автор, называющая себя «леди Констанс», сохраняла инкогнито своих любовников, она так заинтриговала публику, что все отчаянно пытались разгадать, кто скрывается под вымышленными именами описанных джентльменов. Их личности, не говоря уже о самой леди Констанс, живо обсуждались в лондонских гостиных, а выпуски альманаха были крайне популярны. Ввиду изрядной доли эротики эти издания продавались скрытно, и нужно было знать, к кому из книготорговцев обратиться. А поскольку альманах выходил нерегулярно, важно было не упустить момент, иначе весь тираж оказывался распроданным. Во всем Лондоне не было более преданного читателя леди Констанс, чем Пенелопа, хотя Абигайль была почти так же увлечена ее творчеством.
Вместе с подругой Джоан Беннетт – ныне виконтессой Берк – сестры тщательно изучали каждый выпуск. «Пятьдесят способов согрешить» предоставлял уникальную возможность просветиться в областях, которые обычно скрывали от юных девушек. Впрочем, страсть к этому запретному плоду привела Пенелопу к катастрофе. В нетерпении прочитать очередной выпуск она была застигнута матерью с альманахом в руках и теперь находилась под ее строгим наблюдением. До сих пор Абигайль удавалось избегать подобного надзора, и она надеялась, что так и останется.
На лице Пенелопы отразилась досада.
– Знаю. Проклятье! Зачем ты отдала все наши выпуски Джоан? – Когда подруга вдруг выскочила замуж, с легким шлейфом замятого скандала, сестры Уэстон решили, что она больше нуждается в пособии, и отдали ей все выпуски, какие только смогли найти. Имея собственного мужа, Джоан могла проверить на практике некоторые из наиболее невероятных актов, описанных леди Констанс, и – как преданная подруга – поделиться впечатлениями. Единственная проблема заключалась в том, что виконт увез молодую жену в родовое поместье и выпуски альманаха отбыли вместе с ней. Так, во всяком случае, решила Абигайль. Будь у нее красивый муж, она непременно захватила бы с собой все выпуски в качестве полезного руководства и источника идей.
– Ты не возражала, – напомнила она сестре.
– Знаю! – Пенелопа прижала пальцы к вискам. – Я думала, что будут новые выпуски, три или четыре к этому моменту. Как это возможно, чтобы за целый месяц не вышел ни один?
– Возможно, леди Констанс тоже уехала за город на лето.
– Не говори так! – Пенелопа пнула ногой дорожку, взметнув фонтанчик гравия, разлетевшегося по траве. – Папа уже решил, что мы дадим бал. Он намерен с самого начала произвести впечатление на весь Ричмонд.
– Уже? – Абигайль ощутила вспышку интереса. – Мы еще даже не вселились в дом. Когда он предполагает это устроить?
– Через две недели. Как раз достаточно, чтобы мама заказала новое платье, – сообщила Пенелопа, подражая ворчливым интонациям отца. – Мог бы спросить нас! Мы никого здесь не знаем, даже Джоан в отъезде. Не представляю, на что папа рассчитывает, ожидая, что мы привлечем толпы благородных джентльменов, которые волшебным образом появятся перед нами, умоляя подарить танец. – Ироничный тон девушки лучше всяких слов говорил, что она думает по этому поводу.
– Придется сделать все, от нас зависящее, – сухо отозвалась Абигайль.
Пенелопа только фыркнула.
– Это могло бы стать чудесной переменой в нашей жизни, – заметила Абигайль. – В Лондоне у нас была масса возможностей познакомиться со знатными джентльменами, но мы их упустили. Возможно, здесь больше мужчин с хорошим вкусом и чувством юмора и меньше чванливых и высокомерных.
– Возможно, – неохотно согласилась Пенелопа. – Но здесь так тихо! С какой стати кто-то захочет проводить здесь время?
– Всего одно лето, – рассмеялась Абигайль. – В твоем понимании это прямо-таки вечное изгнание. Представляю, как я буду дразнить тебя, если ты закончишь тем, что встретишь здесь мужчину своей мечты.
– Сомневаюсь. Мелкопоместные дворяне и сельские сквайры не в моем вкусе. Бери их себе. – Пенелопа шутливо подтолкнула сестру плечом. – Я буду беречь себя для волнующего, загадочного мужчины, готового биться насмерть за шанс провести ночь в моих объятиях.
– Такой брак продлится очень недолго, – заметила Абигайль. – Не говоря уже о том, что скажет мама, – добавила она, зная, как раздражает младшую сестру столь пристальное внимание матери.
Пенелопа глубоко вздохнула:
– Мама! Учитывая, что она повсюду таскается за мной, у меня нет никаких шансов даже на поцелуй украдкой. Эбби, ты должна помочь мне! Иначе, клянусь, я сойду с ума. Я буду у тебя в неоплатном долгу, если ты постараешься раздобыть следующий выпуск.
Абигайль ненадолго задумалась. Пенелопе нет равных, когда надо что-то разнюхать. Такой талант может оказаться весьма кстати в ближайшем будущем. Абигайль была уверена, что сестра тоже может оказаться полезной, и это ее вполне устраивало.
– Ладно. Я помогу тебе достать выпуски «Пятидесяти способов согрешить», которые изданы в последнее время.
– Спасибо! – Пенелопа схватила ее руку и стиснула чуть ли не до боли. – Благослови тебя Бог, Эбби!
– Только пообещай, что не будешь приставать ко мне с этим. – Абигайль высвободила руку из судорожной хватки сестры. – Серьезно, Пен. Я попытаюсь купить книжку, но если ты будешь ныть…
– Когда я ныла? – отозвалась сестра с обиженным видом. – Я всего лишь прошу помочь.
Абигайль достаточно натерпелась от помощи Пенелопы, чтобы не желать ее впредь. Она подняла руку.
– Только если я попрошу твоего содействия. Во всех других случаях держись подальше.
Пенелопа закатила глаза:
– Ладно.
– И еще… – Она устремила на сестру суровый взгляд. – Я прочитаю их первая.
Глава 2
Должно быть, миссис Уэстон оказалась менее восприимчивой к доводам супруга, чем обычно, поскольку, когда семейство прибыло в Харт-хаус спустя неделю, сопровождаемое повозкой с багажом, в новой гардеробной ее ждал сюрприз. Услышав, как вскрикнула мать, Абигайль и Пенелопа припустили бегом, но, когда ворвались в комнату, стало ясно, что это был возглас восторга. Миссис Уэстон держала в руках извивающийся комочек черно-коричневого меха. Розовый язычок лихорадочно лизал щеку матери, и сестры заключили, что отец нашел способ умилостивить свою жену.
– Ну разве он не милый? – воскликнула та, подняв щенка. Он был такой крохотный, что умещался в одной руке.
Пенелопа восхищенно ахнула и подбежала ближе, чтобы рассмотреть собачку.
– Сельской жительнице нужна собака, – заявил отец девушек с другого конца комнаты. Он стоял в дверях смежной спальни и казался очень довольным собой.
– О, Томас, тебе не следовало этого делать, – отозвалась миссис Уэстон, но сияющая улыбка противоречила ее словам. – Но какое очаровательное создание!
– Надеюсь, глядя, как он носится по лужайкам, ты проникнешься более теплыми чувствами к Харт-хаусу, – сказал мистер Уэстон, подмигнув.
– Ты неисправимый манипулятор, Томас Уэстон. – Миссис Уэстон позволила щенку еще раз лизнуть ее в лицо, прежде чем вручить его Пенелопе, которая принялась ворковать над ним, как только что ее мать. – Но это тот редкий случай, когда я благодарю тебя от всего сердца. – Она пересекла комнату и поцеловала супруга в щеку.
– Редкий случай? – Отец вскинул руки в шутливом отчаянии. – Если бы я знал, что этот маленький паршивец похитит твое сердце, то давно бы его тебе подарил.
– «Паршивец»! Как ты можешь! – возмутилась миссис Уэстон, поспешив к щенку, чтобы потрепать его за ушами.
– Он слишком мил для этого, – подхватила Пенелопа, рассмеявшись, когда собачка вцепилась зубами в ленты ее платья.
Отец только покачал головой:
– Как ты его назовешь, дорогая?
Супруга устремила любящий взгляд на своего нового питомца:
– Майло.
К добру или нет, но щенок быстро стал центром жизни в Харт-хаусе. Миссис Уэстон повсюду брала его с собой, но он был хитрым и непоседливым, и стоило ей отвлечься, как он исчезал из поля зрения, забравшись в платяной шкаф или кладовку. Не проходило дня, чтобы не поднимался крик, и все домочадцы кидались на поиски Майло. После первого случая, когда все лихорадочно искали щенка, мистер Уэстон заявил, что собака должна сама находить дорогу домой, и отказался шевельнуть даже пальцем, когда она пропала в следующий раз. У Джеймса, стоило упомянуть Майло, вдруг возникали трудности со слухом. Пенелопа обожала щенка почти так же, как ее мать, но почему-то ее никогда не было поблизости, когда он пропадал и его надо было искать. Абигайль, как обычно, оказалась посередине, вынужденная участвовать во всех поисках по просьбе матери. Щенок был очаровательным созданием, но, по ее мнению, доставлял слишком много хлопот.
Беда разразилась вечером перед балом. Мистер Уэстон назначил торжество через неделю после их прибытия, что было чрезвычайно коротким сроком для подготовки такого события. Миссис Уэстон справилась, как она всегда это делала, но в значительной степени за счет мира и покоя в доме. И, конечно, Майло в суматохе исчез.
– Куда опять делся щенок? – обеспокоенно спросила миссис Уэстон, столкнувшись со старшей дочерью в парадном холле, украшенном зеленью и шелковыми лентами. – Я велела Марии запереть его в моей комнате, но она не уследила за ним. Ты не видела Майло, Абигайль?
– После полудня – нет.
– О боже! – Мать прижала руку к губам. – Надеюсь, он не выбрался наружу. Такую кроху запросто раздавят, если он попадет под копыта лошади или колеса кареты.
– Пойду поищу его, – предложила Абигайль. – Я уже одета, а у тебя полно других дел. – Например, вывести Пенелопу из ее мрачного настроения. Абигайль не желала принимать в этом участия. Она была сыта по горло поведением сестры, которая дулась с момента их прибытия в Ричмонд и по какой-то причине пребывала сегодня в особенно скверном расположении духа.
– Спасибо, дорогая. – Мать благодарно сжала руку дочери. – Но не уходи далеко. Если Майло нет рядом с домом, я отправлю на поиски Джеймса. Все равно он отказывается присутствовать на балу, – добавила она недовольным тоном. – Чем я заслужила таких мужчин в своей жизни… – Миссис Уэстон с раздраженным видом покачала головой.
– Я скоро вернусь, – пообещала Абигайль. – Наверняка песик где-то поблизости. У него слишком короткие лапки, чтобы убежать далеко.
Миссис Уэстон улыбнулась и, всплеснув руками, поспешила прочь. Абигайль вышла из дома. В суете, связанной с подготовкой к балу, слуги сновали взад-вперед, оставляя двери открытыми, и маленькая собачка могла легко выскользнуть во двор, никем не замеченная.
Абигайль двинулась по гравийной дорожке, оглядываясь по сторонам в поисках любимца матери и окликая его время от времени. Было так приятно прогуливаться, наслаждаясь тишиной и прохладой, к тому же не слыша ворчания Пенелопы. За неделю та составила длинный список вещей, которые ей не нравились: крики лодочников на реке, отсутствие магазинов поблизости, скрип двери ее спальни, – но для Абигайль самым тяжким испытанием явилось дурное настроение сестры. Если бы не это, она сочла бы, что отец сделал великолепный выбор. Как ни любила она деятельную суету Лондона, здесь царил покой, который нельзя было обрести в городе. Воздух тоже отличался, лишенный резких городских запахов, теплый и душистый, даже если рядом не было цветущих кустов и деревьев. А на этой дорожке, которая стала одним из ее любимых мест, пахло просто божественно. Абигайль сделала глубокий вздох, наслаждаясь ароматом цветов. Пожалуй, нигде она не чувствовала себя так хорошо, как в Харт-хаусе.
Она добралась до конца благоухающей дорожки и остановилась, озираясь вокруг.
– Майло, – снова позвала она. – Где ты, глупая собака? – Впереди, в кустах, раздался шорох. Абигайль двинулась дальше, насвистывая. – Иди сюда, проказник! Твоя хозяйка сходит с ума от беспокойства.
Щенок послушно выбрался из кустов, виляя хвостом и задрав голову. К ужасу Абигайль, в зубах он держал пушистого зверька, который пищал и извивался.
– Майло! – ахнула она. – Брось это!
Щенок увидел ее и подпрыгнул, радостно поблескивая глазами. О нет! Похоже, он решил, что это игра.
– Майло, – строго произнесла Абигайль, – брось кролика! – Ибо создание, лихорадочно извивавшееся в зубах щенка, определенно походило на крольчонка. При мысли, что придется нести домой собаку, вымазанную в крови несчастного малыша, желудок Абигайль сжался.
Словно в ответ, щенок тряхнул головой, и кролик снова отчаянно пискнул. Абигайль прижала ладонь ко рту, ужаснувшись еще больше. Она даже не представляла, что кролики способны издавать подобные звуки.
Шагнув ближе, она присела перед собакой, стараясь не запачкать юбку.
– Майло, – сказала Абигайль тихо, но твердо, – иди сюда. – Она не имела понятия, как забрать у щенка кролика, но полагала, что это будет легче сделать, если вначале поймать собаку. – Иди ко мне, негодник!
Майло попятился, виляя из стороны в сторону коротким хвостиком. Абигайль огорченно вздохнула. Жаль, у нее нет чего-нибудь вкусненького, чтобы подманить щенка.
– Иди ко мне, – снова сказала она, осторожно двинувшись вперед.
Щенок повернулся и понесся прочь, не выпуская добычу из зубов. Абигайль бросилась за ним.
– Майло, кому говорят, несносный безобразник, иди сюда!
Но щенок только припустил быстрее, свернув на грунтовую дорогу, уходившую в лес.
Абигайль помедлила, придерживая рукой юбку. Мать предупредила ее, чтобы она не слишком удалялась от дома. Вряд ли удастся отыскать среди деревьев коричневую собачку, тем более в сгущающихся сумерках. Разумнее вернуться домой и послать на поиски Джеймса, чтобы он прочесал чащу, где скрылся маленький проказник.
– Я не собираюсь гоняться за тобой, – пробормотала Абигайль, обращаясь к подлеску, из которого доносился шорох, хотя самой собаки не было видно. – Тебе не повредит провести ночь в лесу, – мстительно добавила она, не подумав об опасностях, которые подстерегают там мелких животных.
Но когда Абигайль повернулась, собираясь уйти, раздалось пронзительное тявканье – явно Майло, – а затем низкий угрожающий лай собаки куда большего размера. Последовало еще одно тявканье, на этот раз более визгливое и жалобное, после чего Майло начал скулить. Абигайль резко обернулась, забыв о своем раздражении. Мама не переживет, если что-нибудь случится со щенком.
– Майло! – крикнула она, ринувшись на помощь. – Где ты? – Как Абигайль ни старалась раздвигать ветки, ее волосы растрепались, выбившись из прически. – Майло!
Прижав к себе юбки, она углубилась в лес, где кто-то – по всей вероятности, питомец ее матери – бился среди зарослей, громко повизгивая. Если он застрял, его будет легче поймать. О собаке, которой принадлежал басовитый лай, Абигайль старалась не думать.
Она чуть не лишилась чувств, когда перед ней возник огромный черный пес. Подняв лобастую голову, он устремил на девушку невозмутимый взгляд и громко гавкнул. Этот низкий трубный звук мог принадлежать исчадию ада, но само животное выглядело вполне миролюбиво.
– Не бойтесь, – произнес мужской голос. – Он не причинит вам вреда.
Фраза раздалась столь внезапно и так близко, что Абигайль вздрогнула всем телом. Ей понадобилась секунда, чтобы обнаружить говорившего – его коричневая куртка сливалась с деревьями. Приблизившись, мужчина снял шляпу.
– Пес появился так неожиданно, – сумела выговорить Абигайль, немного оправившись от потрясения.
Губы незнакомца дрогнули в улыбке.
– С ним это бывает. Сидеть, – приказал он псу, который послушно сел. – Это ваша собака там, в зарослях?
– Да, точнее, моей матери, – ответила Абигайль. – Он еще совсем щенок, но очень резвый, и, кажется, у него в зубах кролик.
Мужчина бросил взгляд в сторону, откуда доносилось повизгивание.
– Терьер?
– Да, золотисто-коричневый.
Мужчина кивнул.
– Пойду поймаю его. – Он бросил взгляд на платье девушки. – Пожалуй, у вас не самая подходящая одежда для прогулки по лесу.
Абигайль вспыхнула, сообразив, что все еще придерживает юбку, натянув ткань на бедрах и выставив на обозрение ноги почти до колен.
– Я не собиралась гулять в лесу. Чертова собака сбежала, и мне пришлось гоняться за ней. – Она отпустила юбку и расправила складки.
Взгляд мужчины скользнул вниз, следуя за опускающимся подолом.
– Похоже, вы отлучились с весьма роскошной вечеринки. Не стану вас задерживать.
Незнакомец повесил свою шляпу на ближайшую ветку и направился в бурелом и заросли папоротника, насвистывая сквозь зубы. Только когда он перешагнул через упавший ствол, Абигайль заметила, что он опирается на трость, крепко прижатую к его левому боку.
– Спасибо, сэр, – крикнула она ему вслед, ощутив угрызения совести. Было крайне неловко стоять посреди леса под пристальным взглядом огромного пса, пусть даже тот не шелохнулся, после того как хозяин велел ему сидеть. К тому же Абигайль не знала, как реагировать на последнее замечание незнакомца. Не его вина, что она опаздывает на родительский бал. Виноваты Майло и она сама, а больше всех эта легкомысленная горничная Мария, если уж на то пошло.
Интересно, кто он такой, этот неожиданный помощник? Родители, кажется, известили о бале всех обитателей Ричмонда, и большинство из них приняли приглашение. Ясно, что он не из их числа. Если вообще из Ричмонда.
Но он собирается поймать Майло, за что она ему глубоко признательна. Абигайль напрягла зрение, наблюдая, как мужчина опустился на колени, скрывшись за кустарником. Через пару минут он поднялся, прижимая к себе щенка, и медленно двинулся в обратном направлении, раздвигая тростью листья папоротника.
– Спасибо, – снова сказала Абигайль, когда он приблизился. – Не могу выразить, как мне не хотелось идти туда самой. – Она протянула руки за щенком.
Мужчина поднял собаку за шиворот, окинув ее критическим взглядом. Майло вилял хвостом и скулил, но замолк, когда незнакомец шикнул на него.
– Весь перепачкался. – Он снова скользнул по ней взглядом. – Испортит ваше платье.
Абигайль помедлила в нерешительности. Даже не взяв щенка в руки, она видела грязь на его шерсти, которая не могла не оставить следов на светлом шелке ее платья.
– Я могу переодеться.
– Давайте я донесу собачку до вашего дома. – Незнакомец сунул щенка под мышку. – Ведь вы из Харт-хауса?
Абигайль изумленно расширила глаза:
– Откуда вы знаете?
Его губ не коснулась и тень улыбки.
– Вы не могли прийти издалека, а Харт-хаус – ближайший отсюда дом. К тому же в Харт-хаусе недавно появился новый хозяин с двумя очаровательными дочерьми. Полагаю, вы одна из них.