Любимый плут

Несмотря на столь яркую внешность, джентльмен явно был хорошо образован, начитан и, как отмечал отец, умен. Если представить его в виде какого-то предмета посуды, то это соусник, красивый и дорогой, который привлекал бы к себе все взгляды за столом, но, пустой внутри, был ни к чему не годным, пока его не наполнят соусом. У Бианки сложилось мнение, что он сыт по горло этими научными беседами и больше никогда не приедет, но молодой человек объявился вновь довольно быстро – не далее как вчера, – чтобы сделать предложение Кэти, с которой он не перекинулся и парой слов во время часовой беседы.

– Он очень достойный джентльмен, – заявила девушка в ответ на возражения сестры. – Он кузен герцога, ты же знаешь.

– И что это меняет? – возразила Бианка. – Всего лишь обеспечивает его претензии, хотя…

Кэти внезапно оживилась.

– Но он не из Марслипа, а из Лондона, и это уже выделяет джентльмена из окружающих. Тебе ведь известно, как много значат для папы честь и доброе имя, а также отношения с герцогом Карлайлом.

– Понятия не имею, какие выгоды папа надеется получить от возможности сказать, что ужинал с дальним родственником герцога. Таких, как он, в Британии наберется тысячи.

Сначала Кэти нахмурилась, но вскоре обычное самообладание вернулось к ней.

– Ты жутко упряма.

У Бианки челюсть отвисла, и, упав на колени, она театрально схватила сестру за руки.

– О, Кэти! Ты что, всерьез рассматриваешь это безумное предложение? Зачем? Я была неправа насчет мистера Мейна?

При упоминании этого имени обе сестры вздрогнули.

– Я нахожу… – Кэти откашлялась. – Я считаю, если не вспоминаю о нем, что план папы очень… целесообразный.

Целесообразный! Не возбуждающий, не волнующий и даже не желанный. План просто должен нравиться папе, а Кэти, которая стремилась всегда всем угождать, и особенно отцу, готова забыть человека, которого действительно любит, ради другого, совершенно ей чужого. Бианка почувствовала, что опять закипает.

– Хорошо. Возможно, ты права, – сказала она тихо, не спуская глаз с сестры. – Полагаю, венчание пройдет здесь, в церкви Марслипа. Хочешь, чтобы мистер Мейн прочитал объявление о твоем бракосочетании, или папа будет настаивать на лицензии, как думаешь? – Кэти ничего не ответила, только подбородок у нее задрожал. – В таком случае мы могли бы устроить венчание прямо здесь, в этой комнате. Уверена, что мистер Мейн возражать не станет, и для тетушки Френсис так было бы удобнее. В конце концов, мистер Сент-Джеймс, как мне кажется, предпочтет жить в Лондоне.

Краска отлила от щек Кэти, а Бианка продолжила:

– Но до этого еще дожить надо. Я только надеюсь, что время от времени ты будешь навещать нас. Без тебя всё тут будет по-другому. Откуда мне знать, какие скатерти выбрать или как усадить мистера Мейна: рядом с миссис Арлингтон или с мистером Сомсом, – когда тебя здесь не будет.

– Перестань! – Вскочив с кушетки, Кэти отвернулась, плечи у нее затряслись. – Перестань, Би!

– Я ничего и не делаю, – пожала плечами Бианка и принялась ждать, когда сестра успокоится.

В отличие от Бианки, Кэти не унаследовала железную волю их отца, а пошла в мать. Сэмюел в этот раз буквально ошеломил ее, как неожиданно налетевший ураган, который сбил ее с ног прежде, чем она поняла, что случилось.

Но Кэти все-таки кое-что унаследовала и от Сэмюела, а потому, как только пришла в себя после шока, вызванного предложением отца, и сообразила, что это может означать, поняла: нужно собраться и проявить характер.

Что и было сделано. После пары минут всхлипываний лицом к стене она выпрямилась, вытерла глаза насухо и нерешительно повернулась к Бианке:

– Ты считаешь меня жуткой трусихой, ведь так?

Та покачала головой.

Кэти подошла к окну и отодвинула штору, и взору ее предстали выложенные для сушки фарфоровые изделия, от которых еще исходил легкий дымок после обжига в печи.

– Папа считает, что это отличная партия, – сказала она еле слышно, будто для себя. – Но вряд ли ему захочется, чтобы я уехала далеко от Марслипа…

Бианка хранила молчание.

– Лондон – большой город, – продолжала Кэти уже более твердым голосом, но полным безнадежности. – И он так далеко! Наверное, я годами не смогу видеться с вами.

Потянув за нитку, торчавшую из подола, Бианка молча ждала.

– А мистер Мейн…

Костяшки пальцев, которыми она стискивала штору, побелели, и после минутного тяжелого молчания Бианка все-таки заговорила.

– Полагаю, для него это станет большим сюрпризом.

Сестра то ли всхлипнула, то ли судорожно вздохнула.

– Да уж…

– Мне всегда казалось, что он любит тебя, – очень осторожно заметила Бианка. – А ты – его.

Сестра молчала, и Бианка поднялась с пола.

– Только ты сама знаешь, чего тебе хочется, Кэти. Ты права: мистер Сент-Джеймс весьма привлекателен и, возможно, он уговорит папу продать ему тот большой дорогой обеденный сервиз. Он мог бы выставлять его на обозрение, как делал мистер Веджвуд, и назвать, например, герцогским! Уверяю тебя: отцу это понравилось бы чрезвычайно и было бы очень неплохо для нашей фабрики: пусть аристократы видят нашу работу. Так что папа будет весьма доволен, а ты заполучишь привлекательного, интеллигентного и умного джентльмена в мужья.

Кэти словно превратилась в мрамор, а бес внутри Бианки побудил ее добавить:

– Ведь он действительно чертовски красив. Не то что наши марслипские ухажеры, включая и мистера Мейна…

В водовороте юбок Кэти резко развернулась к ней:

– Не смей так говорить!

Бианка сдалась, но своего добилась: ее стрела попала в цель. Теперь оставалось только ждать, чтобы время сделало свою работу. Сжав руки сестры, она пообещала:

– Не буду. Это твое решение, в конце концов, твоя жизнь, твое замужество и твое сердце. Я буду поддерживать тебя, помогать, и неважно, каким окажется твое решение, пока оно совпадает с твоим желанием.

Бледная и мрачная, Кэти кивнула и, поцеловав сестру в щеку, сказала:

– Спасибо, Бианка.

– Ну вот и ладно! А теперь мне пора браться за работу. Эта алая глазурь не такая яркая, как хотелось бы, и вдобавок может покрыться пузырями, если ее наложить не так, как нужно. – Бианка состроила гримасу. – Похоже, мне не приходится ждать прекрасного незнакомца на белом коне, который предложил бы мне выйти за него и унес прочь от глазурей и горшков, от самого Марслипа!

Кэти рассмеялась. Сестры понимали, что Бианка никогда не покинет свой рабочий стол, за которым она экспериментировала с глазурями и разными минералами, чтобы улучшить качество фарфора Тейтов, а про ее способности отвадить любого местного ухажера, который пытался подойти к ней слишком близко, ходили легенды.

И обе прекрасно знали, что Кэти отчаянно влюблена в мистера Мейна, викария. Он не попросил ее руки до сих пор только потому, что дожидался смерти своей старой злобной бабки, которая собиралась оставить ему небольшое наследство.