Горячий дух
Я сажусь в постели и молча киваю. Фэй отпускает мое плечо.
Я касаюсь амулета под сорочкой. Божественный Камень обдает меня жаром, и внутри все сжимается. Я спешно опускаю взгляд. Слава небесам, Камень не светится!
В дверь стучат, и я вздрагиваю.
– У вас все в порядке? – с тревогой спрашивает мужской голос.
– Да! – кричит ему Фэй. – Все нормально.
Он что-то бормочет в ответ, и я слышу шуршание сапог по полу. Вскоре шаги стихают.
Фэй снова смотрит на меня, и я пытаюсь успокоиться.
– Мне приснилось, что меня преследует Ночной Дракон. Он походил на чудовище… – начинаю объяснять я, и тут мне на глаза попадается свиток на прикроватном столике. Я беру его в руки и разворачиваю.
Художник из делегации Хансиня написал портрет Сянью, чтобы я – и моя стража – могли его опознать. Он выглядит в точности как в моем сне. По словам Хансиня, это невероятно умный и харизматичный маг, легко очаровавший верховного старейшину Льюбуна и половину всего совета старейшин. Хансинь же сразу почуял недоброе при первой встрече с Сянью. «И я был прав, – сказал он. – Сянью уже не меньше десяти лет занимается темной магией».
– Наверное, вам следует отложить портрет подальше, – советует Фэй. – Так Ночной Дракон постоянно у вас на уме, вот и кошмары снятся. Старейшина Хансинь убежден в том, что темный маг сбежал из Цзиньси. Он весь город прочесал, помните?
В самом деле, Хансинь не раз обошел столицу в поисках Сянью, прежде чем отправиться на охоту за ним за пределы города в сопровождении принца Кая.
– Ты права, Фэй, – соглашаюсь я, но про себя думаю, что это вовсе не портрет, а страх лишиться Божественного Камня заставляет меня постоянно тревожиться о Ночном Драконе.
Когда мне даровали второй шанс на жизнь, я не понимала, что это произошло благодаря Судаджи, что она с помощью своих божественных сил и энергии моего амулета повернула время вспять и отмотала его на два года назад. Но больше всего меня потрясло иное открытие: то, что я родилась вместе с амулетом, и защищать Божественный Камень – мой священный долг. Я не должна позволить ему попасть в руки злонамеренных людей, а особенно – Сянью, темного мага, прозвавшего себя Ночным Драконом.
Сложно сказать, как мне справиться с этой задачей, когда сама я магией не обладаю. От одной мысли об этом становится не по себе.
Судаджи верит в меня. «В твоей прошлой жизни ты была слишком слабовольна, – сказала она мне, – но в тебе растут железная воля и целеустремленность, и ты достойна того, чтобы охранять Камень».
Я откладываю портрет.
– Прости, что разбудила тебя среди ночи, Фэй.
Мэй, ради ее же безопасности, теперь проводит ночи с другими служанками, а Фэй спит рядом со мной в отдельной небольшой постели, охраняя меня.
Фэй обнимает меня за плечи.
– Не стоит извиняться, госпожа. Вы через многое прошли. И я сама потрясена новостью о самоубийстве придворной дамы Йю. Да и если бы моей жизни угрожал самый могущественный маг континента, я бы не меньше вас беспокоилась. Но мы все готовы вас защищать, – добавляет она и косится на дверь, за которой держат дозор четыре стражника.
После того как нам стало известно о Ночном Драконе, Джие отправил очередной квартет своей личной стражи в мой дом, и теперь они охраняют меня по очереди. Пожалуй, если бы это не угрожало моему доброму девичьему имени, принц и сам переехал бы ко мне, даже несмотря на неодобрение короля.
Вдруг меня как будто ударяют в живот. На комоде напротив моей кровати рог куи издает пронзительный звук.
Фэй вскакивает быстро, как гепард. Кровь застывает у меня в жилах.
– Барьер! – вскрикиваем мы хором. Лонгзо, телохранитель Хансиня и мастер магии порталов, сплел невидимый Барьер вокруг моего дома, но, очевидно, его прорвали.
Фэй подбегает открыть дверь, и я вижу, что стражники за ней уже достали мечи. Она приказывает им выйти на улицу и проверить, что там происходит, а я спешно выбираюсь из постели.
Заклинание Лонгзо не позволяет ни колдунам, ни магам проникнуть в мой дом через портал. Но даже если Барьер недостаточно крепок, чтобы защитить нас от Сянью, по крайней мере, он предупреждает о том, что его пробили, подавая сигнал через зачарованный рог куи.
И вот он подал его – впервые.
Удар в живот, который я ощутила… Со мной такое происходило всякий раз, когда рядом использовали магию порталов. Значит, Сянью прорвался через Барьер?
Фэй просит меня не подходить и выглядывает в окно, внимательно осматривая двор. Сердце у меня екает, когда во тьме вспыхивает огонь, но это всего лишь факелы стражников. В доме тихо. Всех предупредили, чтобы они не тревожили мою мать и старались ее не будить.
Я напрягаюсь, чувствуя что-то… странное. Какой-то гнилой, трупный запах, похожий на тот, что окружал Сянью в духовном мире.
У меня перехватывает дыхание. Ночной Дракон все же здесь, в моем поместье? Я должна всех предупредить!
Краем глаза я замечаю некое мерцание. И, несмотря на предупреждение Фэй, подбегаю к окну.
В уголке неба, подобно миражу, мерцает лицо жрицы Судаджи, взволнованное и напуганное.
Я быстро моргаю, думая, что мне это мерещится. Лицо не пропадает.
Фэй ахает и показывает на него за секунду до того, как оно рассеивается:
– Что это?
Я отшатываюсь от окна. Что это значит? Запах гнилости тоже растворился. Сянью уже покинул поместье? Зачем же он приходил?
Стражники возвращаются и докладывают, что никого не нашли, но приносят мертвую сову.
– С ней что-то не так, – объясняет один из них, поежившись. – Она сидела на ветви дерева и глядела прямо на вашу комнату. А потом повернулась к нам, и… чувство было такое, будто на нас смотрит человек.
Остальные мрачно кивают.
– Жутко было, – добавляет другой стражник надломившимся голосом. – А потом сова сорвалась с ветки и упала замертво.
Мы с Фэй обеспокоенно переглядываемся.
– Никому об этом не рассказывайте, – просит Фэй. – Продолжайте дозор. До утра еще далеко.
Стражники возвращаются на свои посты, но я больше не могу успокоиться и уснуть.
Вскоре после того, как мне приснилась плененная в чудовищной тени Судаджи, ее мираж появился в небе. Вдруг с ней случилось нечто страшное? И амулет обдал меня волной жара – это мне точно не причудилось. Возможно, она просила меня о помощи, отправляя мне сигнал через нашу духовную связь?
Больше всего мне хочется проверить, в порядке ли Судаджи, но я не смею войти в духовный мир. Ночной Дракон вполне мог проскользнуть обратно в столицу, несмотря на все предосторожности Хансиня. И если сейчас я отправлюсь в духовный мир, вполне могу, сама того не желая, привести Сянью прямо к Божественному Камню.
Но почему он не напал на нас, если действительно проник в поместье? А если это не он… Я задумываюсь над странным поведением совы и ее еще более странной смертью, и по спине пробегает холодок. Связана ли она с той гнилостной аурой, которую я почувствовала?
Как же жаль, что мне не хватает знаний о магии.
* * *– Принц Джие приехал, – сообщает мне Фэй утром, сразу после того как я проснулась. – Он на улице, разговаривает со стражниками.
Позже, когда Джие входит в дом, я замечаю, что вид у него напряженный, челюсти сжаты.
Вероятно, стражники рассказали ему о ночном происшествии.
Джие притягивает меня к себе и крепко обнимает:
– Я за тебя переживал, Синь.
– Все в порядке. Вот. Видишь? – спрашиваю я, мягко отстраняясь, и кружусь перед ним. Джие прыскает со смеху:
– Чье лицо ты видела в мираже? Ты ее знаешь?
– Нет, – отвечаю я, чувствуя укол совести. Мне стыдно лгать Джие, но как ему все объяснить, не раскрывая правды о Божественном Камне и моем перерождении?
Джие проводит рукой по волосам.
– Сам не верю, что это говорю, но… жаль, Хансиня здесь нет, чтобы рассказать нам больше о магии.
– Да, жаль, – соглашается Фэй.
Сталь отражается во взгляде Джие и скользит в голосе:
– Кто бы ни нарушил Барьер прошлой ночью, скорее всего, это был колдун и наш враг, а значит, необходимо усилить охрану.
– Мы сохранили тело совы, поскольку так и не поняли, почему она внезапно умерла, – говорит Фэй. – На ней нет никаких ран, и шея не сломалась при падении.
– Правильно, – одобрительно произносит Джие. – Я немедленно отнесу ее в королевскую академию Сюэюань и обращусь к эксперту по птицам. Он осмотрит сову и, возможно, определит причину смерти.
Я киваю:
– После тебя и я туда отправлюсь. Мне надо поговорить с Чанг Ляном. Похоже, ему что-то известно о смерти Вена, и он хотел сказать мне об этом, но на похоронах было слишком много лишних ушей.
– Мне бы не хотелось, чтобы ты уходила из дома в одиночку, – возражает Джие. – Колдун, пришедший ночью, может на тебя напасть. Пойдем к Чанг Ляну вместе. Или пригласим его сюда.
– И то и другое привлечет слишком много внимания. Сомневаюсь, что колдун нападет при свете дня, у всех на глазах. Уверена, он предпочел бы скрыть, что находится в Дачжоу, и не стал бы себя разоблачать. – Я улыбаюсь и беру Джие за руку. – Не волнуйся. Я возьму с собой Фэй и целый отряд стражников.
Джие вздыхает:
– Тебя так просто не отговоришь, да? Что ж, хорошо, но обещай быть осторожна.
Я ласково сжимаю его руку:
– Обещаю.
Глава 3
Я нахожу Чанг Ляна в библиотеке королевской академии Сюэюань, которой заведует великий ученый Йю.
Фэй оставила меч и кинжалы у входа: в оплот науки не пускают с оружием. Она сильно этим недовольна, но я сомневаюсь, что Ночной Дракон поджидает меня в академии, даже если он каким-то образом вернулся в столицу незаметно для Хансиня.
Академия Сюэюань представляет из себя лабиринт величественных зданий с огромными колоннами, павильонов с золотыми крышами, извилистых тропинок из известняка и великолепных садов. Здесь пахнет сосновыми иголками и цветами сливы.
От библиотеки в три этажа, всей из дерева, с мерцающими янтарными стенами, захватывает дыхание. Столбы и арки тянутся ввысь, поддерживая антаблементы и фронтоны с изысканной резьбой. Над просторным павильоном у входа на изящных колоннах покоится узорный каменный навес. Над дверьми висит большая табличка с выгравированной надписью «Сюэ ву я». Безграничное познание.
За длинными дубовыми столами, выставленными вдоль зала, тихо сидят ученики, погруженные в книги. Картины чернилами и красками украшают пространство стены между шкафами. Солнечный свет льется через шелковые ширмы на окнах, освещая альковы шестиугольной формы, где хранятся тысячи свитков в бамбуковых футлярах. Над нами возвышаются громадные книжные полки из кленового дерева, и на них есть все, что только можно себе представить: от детских сказок до древних легенд, от томов по астрономии до трудов по медицине.
Эта библиотека веками служила святыней для искателей знаний. Ее тяжелая атмосфера и полная тишина внушали почтение.
Лян сидит, уткнувшись носом в толстую книгу. Я подхожу к нему, он вздрагивает и вскидывает голову.
– Принцесса! – шепчет Лян и тут же вскакивает, спешно кланяясь. – Вы пришли выписать книгу?
– Нет, – тихо отвечаю я. – Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов о травяном настое из корня дудника, гос подин Чанг. Одна моя служанка часто страдает головной болью, и привычное снадобье из любистока ей не помогает. Я слышала, что дудник обладает чудесными свойствами. Вы ведь специалист по травам? Вот я и решила к вам обратиться.
– Буду рад оказаться вам полезен, – говорит Лян и осматривается. – Однако некрасиво вести беседу в библиотеке. Выйдем наружу.
Мы с Фэй дожидаемся, пока он вернет книгу на место, и отправляемся вслед за ним на улицу.
– Вы правы, принцесса, дудник исцеляет головные боли, но только если получить его из верного источника, – начинает объяснять Лян на ступенях библиотеки, но я подаюсь к нему и шепчу:
– Не могли бы мы найти еще более укромное место для разговора о… принце Вене?
Внезапное осознание освещает его лицо.
– Прошу, я проведу вас к оранжерее с травами, – отвечает Лян и показывает мне дорогу. – Из-за сильного запаха туда заходят не чаще чем раз в неделю – только для того, чтобы рассортировать новые травы, прибывшие в академию. Сейчас там никого не будет.
В самом деле, оранжерея пропитана гнетущим ароматом лекарственных трав. Я замечаю, что они разложены по разным местам на каменных столах и деревянных полках.
Фэй морщится, я стараюсь не обращать внимания на запах, а Лян как будто вовсе его не замечает. Он затворяет за нами дверь и спешно подходит ко мне.
– Я многое должен вам поведать, принцесса, и безмерно счастлив, что вы обратились ко мне, поскольку сам ни в коем случае не посмел бы отнимать ваше драгоценное время.
Краем глаза я замечаю, как Фэй возводит глаза к небу. Наверное, думает, что уж слишком возвышенно он высказывается.
– Прошу, я всегда буду рада вашему визиту, господин Чанг, – отвечаю я.
Его глаза радостно вспыхивают, словно за ними зажгли спичку.
– О, благодарю вас, принцесса. Для меня это честь. Но говоря о принце Вене… – Его лицо темнеет. – Могу ли я обсудить с вами наедине то, что меня тревожит?
– Фэй я готова доверить собственную жизнь. Потому и вы можете ей довериться.
– Разумеется, – говорит Лян и делает глубокий вдох, словно подпитывая свою душу. – По мните, я говорил о том, каким несчастным выглядел принц Вен перед смертью? Зачастую и я возвращался из гостей удивительно печальным. Однако стоило мне отойти достаточно далеко от его резиденции, как мысли прояснялись и поднималось настроение. И это странное наваждение охватывало меня лишь в те дни, когда госпожа Сан присутствовала при моем визите.
Мое сердце ускоряет бег, и его стук отдается в ушах. То, о чем говорит Лян… Я уже слышала. Юнли испытывала нечто похожее, когда навещала брата.
– Вы полагаете, что Айлин навеяла дурное настроение принцу Вену?
– У меня возникли такие подозрения. Она посещала его намного чаще, чем я, и, должно быть, в нем постепенно накопились горькие чувства, которые заставили его… – Лян осекается, как будто боясь закончить фразу.
Что же сделала Айлин, чтобы вызвать у Вена желание покончить с собой? Магией она не обладала и не могла позаимствовать ее у Ночного Дракона. Даже если он в самом деле вернулся в столицу, я не замечала, чтобы от моей двоюродной сестры исходила темная энергия, как это было с Реном.
– Есть ли такие яды, что заставляют человека почувствовать себя несчастным? – спрашиваю я. Дядя Йи изощрен в вопросах зла. Он легко избавился от наемного убийцы, которого подослал ко мне на Элитной охоте. Отравил его смертельным ядом – настолько редким, что даже придворный лекарь не опознал это зелье, хоть и встречался с ним раньше.
– Мне не доводилось о таком слышать, но ведь это еще не значит, что их не существует, – отвечает Лян.
Я вспоминаю о том, что сказал королевский лекарь Цаи. Передо мной встает его лицо во всех деталях.
У меня перехватывает дыхание. В лице лекаря отражался вовсе не стыд, а страх. Цаи опознал яд. А значит, ему было известно, откуда он взялся.
Если мне удастся определить источник… Лян морщит лоб:
– Предположим, госпожа Сан отравила принца Вена. Каким образом? Должно быть, яд содержался в чае, поскольку это единственное, чем я угощался в гостях. Однако у меня не возникло желания покончить с жизнью.
– Вероятно, вы получили недостаточно большую дозу, – предполагаю я.
Лян ударяет кулаком по ладони.
– Вы правы! Госпожа Сан посещала Вена почти каждый день и, несомненно, поила его отравленным чаем. Насколько мне известно из моего изучения лекарственных трав и медицины, им присущ накопительный эффект.
Я киваю в знак согласия:
– До меня доходили слухи, что Вен часто менял слуг, которые проверяли его еду и питье на яд, в силу своего переменчивого настроения. Возможно, поэтому и они не пострадали – не приняли достаточной дозы.
Лян начинает мерить шагами оранжерею.
– Но как же госпожа Сан отравила мой чай, если приносили его слуги? И зачем ей вызывать лишние подозрения, отравляя и меня?
– Наверное, она заранее смазывала понемногу каждую чашку, потому что не знала, из какой будет пить Вен, – предполагает Фэй.
Я качаю головой.
– Любые следы на посуде уже заметили бы слуги. Мой дядя действует осторожнее. Но, догадываюсь, ты мыслишь в верном направлении, Фэй, – говорю я и развиваю ее мысль: – Скорее всего, яд Айлин распространяется на всех, кто находится поблизости, и его невозможно применить иначе.
Лян резко останавливается и поворачивается ко мне.
– Конечно! – восклицает он, замирая, и его глаза сияют светом открытия. – Вдруг это не жидкий и не твердый яд, а скорее аромат, и он распространяется по воздуху?
Я ахаю:
– Возможно, он содержится в духах Айлин и действует на всех, кто его вдыхает!
– Теперь мне вспоминается амулет на шее госпожи Айлин, что я видел всегда, когда встречал ее в резиденции принца Вена. Он был грушеобразный, и полагаю, это вовсе не амулет, а пузырек с парфюмом.
Кое-что меня смущает.
– Но разве Айлин не попала бы в таком случае под влияние того же яда? Почему она не потеряла волю к жизни?
Мы восклицаем одновременно:
– У нее есть антидот!
Во мне, как молния, вспыхивает заряд вдохновения. Вполне возможно, мы раскрыли тайну смерти Вена.
– Но как мне это доказать? – говорю я вслух, уже думая о том, что в первую очередь следует вытянуть информацию из лекаря Цаи.
– Я поговорю с госпожой Сан и с Бо, и…
– Нет, господин Чанг, предоставьте это мне, – прошу я, смеряя его серьезным взглядом. – Вы не представляете, насколько опасен министр Сан. Если он поймет, что́ вы задумали, не постесняется от вас избавиться. Поверьте, он вполне способен выставить вашу смерть за несчастный случай.
Страх окутывает его глаза. Он нервно сглатывает.
– Принц Вен был моим другом. Если его убили, я должен выяснить, кто это сделал. Единственный, кому известно о моих подозрениях, – мой учитель. Он считает, что я излишне вдумываюсь в произошедшее, и советует забыть об этом, но я не могу, – объясняет Лян, расправляя плечи. – Мне вовсе не страшно. Позвольте вам помочь, принцесса. У меня есть возможность каждый день посещать юного Бо… – Он осекается и делает резкий вдох. – Я совсем забыл спросить, принцесса. Когда вы указали на то, что предатель ударил Бо всего единожды, вы намекали на то, что он лишь разыгрывает серьезную травму?
Я киваю, и Лян взволнованно разминает пальцы.
– У меня давно возникли такие подозрения, но уверенности не было. К чему Бо притворяться?
– К тому, чтобы его не расспрашивали о нашем сражении с предателем.
Если Бо предстанет перед королем и министерством права, может выясниться то, что он помогал Рену по доброй воле, и его признают виновным. Народ не знает о кровавой магии: людям сказали, что предатель призвал Бо во дворец и там напал на него.
– Вполне возможно, Бо не зачаровали, и он добровольно помогал Рену, – говорю я.
Лян издает сдавленный возглас ужаса.
– Другие лекари не разделяют ваши подозрения? – спрашиваю я.
– По крайней мере, мне они об этом не говорили. После нашей с вами беседы я навестил Бо еще раз и стал расспрашивать о том дне, когда вы сразили предателя, – в надежде, что раскроется его ложь. Однако он стиснул мою руку – столь сильно, что остался синяк, – и произнес с видом полного ужаса и безумия: «Я сказал им правду, сказал, что видел, как эта девка противилась кровавой магии Рена, но все равно, все равно они искалечили меня магией!» Он говорил все громче и вел себя так, словно окончательно потерял рассудок. Я пытался стряхнуть его руку, но мне не хватало сил.
Он кричал и всхлипывал: «Я умолял и умолял, но меня терзали снова и снова! Должно быть, слуги это услышали – они прибежали, они меня спасли!»
Лян поднимает рукав и показывает темно-синее пятно на запястье. С моих губ срывается тихое проклятье.
– Кошмар! – вскрикивает Фэй.
Лян опускает рукав.
– Бо продолжал рыдать, не в силах совладать с собой, и госпожа Сан извинилась за его поведение, выразив мысль, что это очередные последствия травмы, нанесенной предателем, но я уже какое-то время ухаживал за больным, и прежде с ним не случалось подобного. Меня потрясла эта встреча, и я вскоре ушел.
Я сама дрожу от потрясения. Должно быть, Бо очнулся во время нашей последней битвы с Реном. Если колдун пытал его, выясняя, сопротивлялась ли я кровавой магии… Кто это был?
– Ради вашей собственной безопасности, господин Чанг, вы должны скрывать этот случай от всех… – говорю я, но тут же осекаюсь от сильного удара в живот. Ноги подкашиваются.
– Принцесса! – восклицает Лян.
– Тс-с, – шипит Фэй, поднимая взгляд в потолок. Там не хватает одной плитки.
Меня словно окатывает ледяной водой. Нас подслушивали.
Фэй выбегает из оранжереи, а я спешу за ней. Она останавливается чуть поодаль и смотрит на крышу. Лян выходит вслед за нами.
– Там кто-то был, – говорит Фэй, возвращаясь ко входу. – Очевидно, он умеет передвигаться совсем неслышно. Я не уловила его шагов. До меня донесся только звук, с которым сняли плитку, чтобы заглянуть внутрь.
Мы с Ляном переглядываемся, и он бледнеет.
– Вам угрожает все большая опасность, господин Чанг. Предоставьте это дело нам. Забудьте вовсе о нашей с вами беседе.
– Но… Я хочу помочь!
– Вы и так достаточно помогли. Не возвращайтесь в резиденцию министра Сана, не задавайте лишних вопросов, – прошу я, выдерживая его взгляд со стальной решимостью, и наконец он кивает. – Берегите себя.
Мы с Фэй разворачиваемся и уходим. Шагах в тридцати от оранжереи она подается ко мне и шепчет:
– Госпожа, я умолчала кое о чем при господине Чанге.
Я смотрю на нее, сощурившись, но уже подозреваю, о чем речь.
– Тот, кто следил за нами, наверняка воспользовался магией порталов. Он исчез во вспышке света, совсем как Лонгзо. Подозреваю, этот колдун переместился сразу на крышу. Иначе я бы точно услышала, как он идет по плитке. Возможно, тот же человек пытался пробиться через Барьер. – Фэй оглядывается. – Проклятье. При мне нет оружия.
Мы спешим к выходу из академии едва ли не бегом.
* * *За воротами нас ждут четверо стражников, и Фэй практически заталкивает меня в экипаж. Он сразу трогается, и я достаю кинжал из ботинка, хотя не знаю, поможет ли он против колдуна.
Мы немного успокаиваемся лишь после того, как добираемся до дома. Слуги суетятся, готовясь к предстоящему празднованию Нового года, и никто не замечает нашей тревоги.
Я приказываю Фэй и стражникам не говорить ни слова моей матери о том, что произошло в академии. Не хочу ее беспокоить. Она еще сидит в швейной комнате, вяжет в компании Нинь; их охраняет Юи.
Джие нетерпеливо дожидается моего возвращения в комнате отдыха. Я замечаю его волнение, и меня саму на мгновение охватывает паника.
– Что такое?
– Мертвую сову внимательно осмотрели, и эксперт сделал вывод, что смерть ее не была естественной. Из нее как будто жизнь высосали.
Я хмурюсь:
– Как это понимать?
– Сова была полностью здорова, но всего за секунду совершенно внезапно лишилась всей своей жизненной энергии, – объясняет Джие. – Жутко, ничего не скажешь, и до сих пор не ясно, как это связано с изображением той женщины в небе.
Внутри у меня все сжимается от воспоминания о тех минутах, о гнилостной ауре. Кто убил ту сову?
Я сглатываю комок нервов и пересказываю Джие то, что случилось с нами в королевской академии Сюэюань.
– Это был Ночной Дракон? – тут же спрашивает Джие, и голос его звучит сдавленно от волнения.
– Сомневаюсь. Сянью не скрылся бы немедленно, как только его заметили. Он воспользовался бы возможностью и попытался меня убить.
Джие не унимается:
– Если тот, кто вас подслушивал, пользуется магией порталов, не тот ли это колдун, который нарушил Барьер прошлой ночью?
– Возможно. И это еще не все.
Я передаю ему историю о безумной вспышке Бо.
– Сначала его пытали, выясняя твою устойчивость к магии, затем в твой дом пытались проникнуть через портал, и сегодня в академии за тобой следили, – перечисляет Джие. – Если это не сам Ночной Дракон, за него работают приближенные. Но что им нужно? Пока никто не пытался тебе навредить. Однако неизвестно, что будет дальше. Мы должны их поймать. И как можно скорее.
– Было бы замечательно. Только мы ничего о них не знаем. Как они выглядят, какого они пола. Мы представления не имеем, с чего начать, где их искать.
– В таком случае не выходи из дома, пока их не найдут.
– Я не намерена прятаться, Джие. Нельзя жить в вечном страхе.
Я обнимаю его обеими руками, но чувствую в нем каменное напряжение.
– Понимаю, ты переживаешь за меня, но это не должно влиять на нашу жизнь, Джие. У меня достаточно защитников, и, насколько по мнится, твой меч так же остр, как мой ум.