Парни вжались в бетон на площадке мусоропровода.
– Ну что, как насчет работы?
София взяла нож, вспорола ширинку болтливого нового знакомого, приложила лезвие к самому дорогому и стала понемногу надавливать.
– А если тебе член отрежу, ты чем со мной работать будешь?
В ответ прозвучало дрожащее:
– Извините, пожалуйста, не надо! Мы просто пошутили.
Соня вдруг отдернула руку, как будто наткнулась на паука:
– Твою мать, он обоссался!
Владик не сдержался:
– Ну что за парни пошли, а!
Соня почти визжала и трясла рукой:
– Дай мне срочно воду!
Влад дал ей бутылку и сильно ударил ногой в лицо виновника Сониного дискомфорта. Раздался неприятный хруст, и на бетон потекла кровь.
– Да что из тебя все течет-то, утырок, – разозлился Влад.
В этот момент скрипнула дверь, и на лестнице появилась бабка с мусорным пакетом, она спустилась к мусоропроводу, переступила через ноги лежащих, выкинула отходы и поковыляла назад, как будто вообще ничего не случилось. Влад на всякий случай подстраховался:
– Бабуль, мы из полиции, наркоманов ловим.
Бабка, не поворачиваясь, буркнула:
– А чего их ловить, их расстреливать надо, – и ушла в свой мир.
Владик согласился:
– Слышали, уроды? Народ просит вас расстрелять, не вижу причин ему отказывать.
– Пожалуйста, не надо!
– Короче, бабка теперь на вас, тимуровцами будете, через неделю проверю. Узнаю, что не заботитесь, найду, отрежу твою писалку и шиншилле скормлю. Пошли вон отсюда.
Оба рванули вниз. Соня изумилась:
– Ты чем ее кормишь?!
– Да не знают они, что такое шиншилла, а звучит пугающе. Кстати, тут небольшой подгончик от нас. Забыл тебе рассказать, а этот урод напомнил. Одноклассника Майи, который больше всех ее мочил и вообще заводным был, опустили при всех.
– В каком смысле? – Соня остановилась.
– В прямом, считай. У меня отмороженный региональный молодняк стажируется, они его прямо у школы отхерачили и поссали на него при друзьях. Думаю, он сам из школы теперь уйдет. С таким не прожить.
– Владик, зачем?! Я тебя не просила! Он же ребенок!
– Ой, прости, не заметил, что он ребенок. Пусть привыкает. И потом, я не по твоей просьбе, я от себя. Поверь, сейчас у них в классе резко поубавится желающих косорезить, а может, и во всей школе. Все же догнали, что ему обраточка прилетела. Сонь, либо мы их, либо они нас. Ты разве на лестнице сейчас это не поняла?
Соня промолчала, потому что вдруг почувствовала себя мамой того мальчика. Как раз в этот момент они наконец дошли до нужной квартиры. Охранник открыл своим ключом, и они тихо вошли в крохотную, замызганную прихожую. Услышали, как мужской голос резко выговаривает:
– Я тебе, сука, устрою! Просто суши поели вместе!
Владик резко открыл дверь, охранник навел пистолет на парня, который как раз замахнулся на сидящую на разваливающемся диване субтильную девушку лет двадцати пяти с каким-то то ли шрамом, то ли дефектом на щеке.
– Привет. Не помешали?
Катя посмотрела на Соню, и стало все понятно.
– Я вижу, ты меня узнала? – Соня стала искать, куда присесть, и облокотилась на стол.
– Вы кто? Катя, кто это? – переводя взгляд с пистолета на Соню, спросил потерявший немного уверенность в своих силах Катин бойфренд.
Владик начал доставать из небольшой сумки скальпель, шприц и какую-то колбочку с красной жидкостью.
– Тебя как зовут?
– Степан.
– Разин?
– Чего?
– Да ничего, в школе надо было лучше учиться. Катя тут провинилась немного, мы ее накажем. Если это твоя телка – оставайся, впишешься за нее. А мы рассмотрим.
Владик разложил нехитрый набор на столе и предложил сделку:
– Ну а если не твоя и ты случайно зашел, то можешь идти.
Катя со страхом и надеждой посмотрела на Степана, который принял решение неожиданно быстро:
– Я случайно зашел. Она мне никто.
– Вот молодец, Степан. Ну ее, красавицу, за борт, да? Хотя ты все равно не поймешь. Иди, только можно твою руку на секунду?
Охранник сильно ударил в живот привставшего парня и вложил ему в руку пистолет. А Владик озвучил послание:
– Смотри, малой, слово кому скажешь, ствол с твоими пальцами у ментов будет, а на нем три трупа висят, и я уж постараюсь, чтобы тебя в камеру посадили, а там к тебе приду и по кускам язык отрежу. Ты мне веришь?
– Верю, – прокряхтел ловящий дыхание Степан.