Катя помотала головой.
– А я хочу! Читай, тварь.
Соня ткнула экраном Кате прямо в лицо. Увидев, что комменты дошли до адресата, Соня забрала телефон:
– Ты, наверное, думаешь, что всю жизнь проживешь в этом гнилье и сдохнешь здесь же?
– А разве нет?
– Но ведь это ты так думаешь, это не я тебе об этом говорю и даже не я в этом виновата.
– А кто? Кто виноват, что я родилась у своих родителей, а Майя у вас?!
– Наверное, мы с Майей. Слушай, ты вот сказала, что больно мне хотела сделать, но коммент – это не больно. Я тебе сейчас шанс дам по-настоящему зажечь.
– Вы о чем?
Соня вложила Кате пистолет в руку:
– Ну, если ты реально мне больно хотела сделать, на – стреляй, стреляй!
Влад выхватил у Алика пистолет и навел на Катю:
– Соня, ты чего делаешь?! Катя, бросай ствол.
– Стоять! Грохнет меня, не трогай, пусть живет. Я здесь заказчик. Ну, давай. Вот ты меня ненавидишь. Вот она – я. Давай! Стреляй! Моя Майя из-за тебя с собой покончила. Так что мне жить незачем!
Катя в растерянности посмотрела на Соню и прошептала:
– Как покончила?
– Так! Начиталась твоих комментов и колес наглоталась!
– Я не хотела…
– Хотела! Это ты ее убила, ты! Ей тринадцать лет было, она просто песню выложила! Стреляй, тварь!
Катя неожиданно приставила пистолет к своему виску. Соня равнодушно произнесла услышанную недавно фразу:
– Ну или так. Тебе и правда лучше теперь сдохнуть по-тихому.
Помертвевшими губами Катя прошептала:
– Простите меня, пожалуйста, – и нажала на спусковой крючок.
Раздался характерный щелчок незаряженного пистолета. Владик усмехнулся. Катя так и сидела с дулом у виска и не понимала, что происходит.
Алик аккуратно забрал оружие из ее окостеневших рук. Соня закурила и подошла к окну с видом на кладбище:
– Майю врачи вытащили, поэтому ты жива сейчас. Но ее врачи спасли, а не ты. Так что ты все равно, считай, девочку убила.
– Она жива?!
– Да.
Алик и Влад стали собирать свой скарб в сумку. Соня смотрела в окно и вдруг услышала:
– Можно, можно… я к ней съезжу, извинюсь?..
Соня повернулась:
– А тебе это зачем?
– Вы что думаете, я совсем тварь конченая?
– Не знаю… Может, и нет. Не конченая. Поехали. Одевайся. Мы тебя внизу ждем.
– Хорошо. Я только голову вымою и спущусь.
Владислав хмыкнул:
– Вот вы, бабы, народ уникальный. Только что в эту голову пулю пустить хотела, а теперь вот парится, чтобы чистая была.
Соня и Владик ждали Катю у подъезда и разговаривали:
– Ну познакомишь ты их и что потом?
– Не знаю, Владик. С работой помогу, попробую сделать что-то.
– Давай-давай, папашу еще ее найди и всех перевези в свой дом. Иди в народ, а народ тебе потом ноги оторвет, как Александру Второму.
– Владик, ну это же не война, мы же друг другу не немцы.
– Вот именно, мы друг другу русские, а это хуже иногда. Ты разве на лестнице не поняла этого? Если бы не я, тебя бы сейчас эти двое так отработали, что сегодняшние немцы бы в обморок упали. Так что война, Софи. – Он сказал на французский манер: – А ля гер ком а ля гер.
– Не поспоришь. Ты только и правда бабку не брось. Проверь, как она там.
Владик разочарованно умилился:
– Добрый ты человек, Истомина, погубит тебя это. Не брошу я бабку.
– Спасибо, Владик, Я тут знаешь о чем подумала, пока вниз шла по этой помойке…
– Уборщицей устроиться?
– Отключать в стране Интернет надо.
– Почему?