Приручить 7-го

Chloe Walsh

TAMING 7

Copyright © 2024 by Chloe Walsh

All rights reserved

© А. Минаева, перевод, 2025

© Издание на русском языке,

оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

Посвящается Кейтлин

От автора

«Приручить 7-го» – пятая книга в серии «Парни Томмена» и первая часть истории Джерарда Гибсона и Клэр Биггс.

В книге присутствуют откровенные сексуальные сцены, триггеры, описания насилия и брань. Предназначено для лиц старше восемнадцати лет.

Действие происходит на юге Ирландии в 2005 году. Термины, отсылки, жаргон и диалоги персонажей соответствуют указанному периоду и никоим образом не отражают личных взглядов и ценностей автора.

В начале книги приводится глоссарий[1].

Спасибо, что решили поучаствовать со мной в этом приключении.

С любовью,

Глоссарий

U (сокращение англ. under – моложе) – принятое в спортивной среде обозначение команд или турниров для игроков моложе определенного возраста. Например, U18 – для игроков моложе 18 лет и т. д.

Беара – полуостров на юго-западном побережье Ирландии.

Блэкрок – пригород Дублина.

Большой шлем – символическое достижение страны – участницы Кубка шести наций (ежегодного турнира по регби): победа во всех матчах в рамках одного розыгрыша.

Год (в средней школе) – аналог понятия «класс». Обучение в школе в Ирландии обязательно с шести лет, однако большинство детей начинают учиться с четырех. Курс начальной школы длится восемь лет: два подготовительных класса и шесть обычных. Средняя школа делится на младший цикл (первый, второй и третий год) и старший (пятый и шестой год), по окончании каждого из которых сдаются государственные экзамены. Старший цикл не является обязательным. Четвертый год (переходный) иногда рассматривается как отдельная программа между двумя циклами, иногда как часть старшего цикла; этот год в зависимости от учебного заведения может быть обязательным или факультативным.

«Город-сказка» – самый популярный и самый продолжительный в Ирландии телесериал. Транслируется с 1989 года.

Гэльская атлетическая ассоциация (ГАА) – ирландская международная общественная организация спортсменов-любителей, сосредоточенная преимущественно на развитии и продвижении гэльских игр.

День святого Стефана – католический праздник в честь христианского первомученика. Отмечается 26 декабря. В Ирландии в этот день также отмечается День крапивника. Люди надевают соломенные костюмы, поют посвященные крапивнику песни, носят на шестах чучела или муляжи птицы и собирают пожертвования.

Дюйм – примерно 2,5 см.

Калчи (ирл. англ. culchie) – сленговое понятие, используемое в Ирландии по отношению к жителям деревень или небольших городов; иногда так называют всех, кто живет не в Дублине.

Камоги (камоджи) – женская разновидность хёрлинга.

Коридор (в регби) – средство возобновления игры после того, как мяч покинул пределы поля. Для того чтобы выиграть мяч, любой игрок в коридоре может выпрыгнуть за снарядом; при этом в прыжке его поддерживают двое товарищей по команде.

Мол – игровая ситуация в регби: регбиста с мячом обхватывают и товарищи по команде, и соперники, при этом все стоят на ногах (не падают на землю). Мол может двигаться.

Миля (британская и американская) – примерно 1600 м.

Пинта (британская) – примерно 570 мл.

Попытка (в регби) – результативное действие, которое приносит очки команде. Занести попытку – положить мяч за зачетной линией противника.

Скаут – устоявшееся название спортивного агента, выискивающего перспективных игроков.

Сконы – традиционное блюдо английской, ирландской и шотландской кухни, небольшие булочки.

Стоун – примерно 6,4 кг.

Унция – примерно 28 мл.

Ученические права – водительские права, выдаваемые в Ирландии и некоторых других странах начинающим водителям перед получением полноценного удостоверения. На обладателя ученических прав накладывается ряд ограничений.

Фланкер – позиция игрока в регби, один из двух фланговых нападающих.

Фригит, фригитка (англ. frigit) – сленговое понятие, обозначающее человека, который ни разу не целовался.

Фунт – примерно 450 г.

Фут – примерно 30,5 см.

Хёрлинг – традиционный ирландский вид спорта, в который играют деревянными клюшками (хёрли) и мячом (шлитаром).

Ярд – примерно 1 м.

Предисловие

За секунды до того, как легкие взорвались от боли и все погрузилось во тьму, я вдруг увидел. Яркий ореол. Сферу чистого солнечного света.

Ее.

Я увидел ее.

И тогда я понял.

Понял…

Пролог

Не забирайте девочку

Запах дыма противно щекотал нос. Мама сказала, это ладан – специальная штука, которую отец Мёрфи зажигает на воскресных мессах.

Не люблю мессы. В церкви веет духотой, старостью и грустью.

А самое плохое – целый час нельзя разговаривать.

Когда тебе пять, час кажется вечностью.

Сегодня, несмотря на вторник, в церкви было хуже обычного.

Гораздо тоскливее.

Пока все вокруг плакали, я теребила нитку на кофте и болтала ногами, довольная, если удавалось пнуть стоящую впереди скамью.

– Сиди смирно, Клэр, – попросил папа, сжав мое колено. – Осталось чуть-чуть.

– Здесь воняет, – шепнула я и поморщилась. – Мне тут не нравится, папочка.

– Знаю, дорогая. – Папа пригладил мои кудряшки. – Будь хорошей девочкой и посиди тихонько еще пять минут ради папочки.

– А можно мне потом поиграть с Джерардом? – (Папа не ответил.) – Можно мне поиграть с Джерардом после? – повторила я, дергая его за штанину. – Ну пожалуйста. Я очень по нему скучаю.

– Наверное, не сегодня, дорогая, – откликнулся папа, а потом сделал то же, что и все другие мужчины: подался вперед и прижал пальцы к глазам в попытке скрыть слезы.

– Но почему? – не унималась я. – Он ведь здесь. – Я кивнула на переднюю скамью. – Я его даже вижу.

– Нет, Клэр.

– Но…

– Тсс.

Ничего не понимаю.

Усевшись вполоборота, я посмотрела на брата. Он тоже плакал, уткнувшись в мамино плечо.

– Эй, Хью? – свистящим шепотом позвала я, прикрывая рот ладонью. – Хочешь поиграть с Джерардом после мессы?

– Тсс, Клэр, – всхлипнула мама, утирая мокрое лицо платком. – Не здесь.

Не здесь?

О чем она?

Я никак не могла сообразить, что происходит, знала только, что мне это не нравится. В животе было какое-то неприятное ощущение, и оно усиливалось всякий раз, стоило взглянуть на гробы – так Хью назвал ящики у алтаря.

Гробов было два: большой коричневый и маленький белый. Хью сказал, в коричневом лежит папа Джерарда, Джо, а в белом – его сестренка, Бетани.

Они утонули в прошлую субботу.

«Утонули» стало новым для меня словом. Я не понимала, что оно значит, но от него делалось супергрустно. Ведь если ты утонул, тебя сразу засовывали в ящик.

– Утонули. – Сосредоточенно нахмурившись, я попробовала произнести его по слогам. – У-ТО–…

– Тихо, Клэр.

Нет, ну сколько можно!

Сплетая и расплетая пальцы, я огляделась и помахала рукой, когда заметила учительницу Хью и Джерарда на другом конце ряда.

– Клэр, прекрати! – Мама перехватила мою руку и положила ее мне на колени. – Веди себя хорошо.

А разве я веду себя нехорошо?

Чтобы угодить маме, я спрятала ладони под себя и перестала болтать ногами.

Но тут заиграла музыка и все встали.

– Папа, Oasis! – взвизгнула я, не помня себя от радости.

Я узнала песню. Папа с Джо обожали эту группу, а песня называлась «Stop Crying Your Heart Out».

Но папа не улыбнулся, лицо у него было грустное-прегрустное. Джо, его лучший друг на всем белом свете, лежал сейчас в коричневом гробу, но Джерард – мой лучший друг на всем белом свете, и я радовалась, что он не утонул вместе с Джо и Бетани.

Папочка вытащил Джерарда из воды. Прыгнул и спас его. Прямо в костюме и ботинках. И в носках. Соседи сказали, мой папа – герой.

Отец Мёрфи зашагал по проходу, и за ним потянулся противный дым. Я зажала нос и сморщилась, однако все мысли про вонь улетучились, когда взгляд упал на гробы. Их несли по проходу.

Сначала большой коричневый.

Потом маленький белый.

Рыдания делались все громче, и мне стало супергрустно. Когда белый гробик поравнялся с нашим рядом, мой брат спрятал лицо у мамы на груди и заплакал совсем горько.

– Тише, Хью, – одернула я его. – Веди себя хорошо.

– Клэр! – хором шикнули на меня мама с папой.

Я совсем растерялась.

За гробом потянулись люди.

Бабуля и дедушка Джерарда, его тети и дяди, двоюродные братья и сестры. Его маму, Сайв, вели под руки ее парень Кит и его вонючка-сын Марк.

Не люблю Марка. У него злющие глаза, огромные ручищи, а еще он вечно смотрит на тебя сердито.

За ним вместе со своей тетей Джеки брел мой самый лучший друг на всем белом свете.

Джерард.

Увидев его, я чуть не подпрыгнула от радости. Распахнув глаза, я смотрела, как мальчик со светлыми кудряшками (у нас обоих кудряшки) вытирает нос рукавом белой рубашки, а потом замечает меня.

– Привет, – одними губами произнесла я и приветливо помахала.

Взгляд у него был грустный-прегрустный, щеки – мокрыми от слез, но он все равно помахал мне в ответ:

– Привет.

Сердце забилось быстро-быстро, словно я бежала наперегонки, а в животе что-то подпрыгнуло и шлепнулось обратно, как блинчик на сковородку.

– Сиди смирно… – начала мама, но я не послушалась и, соскочив со скамьи, помчалась по проходу. – Питер, останови ее!

– Клэр! – зашипел папа, но было поздно.

Я догнала его. Бежала не останавливаясь, пока не очутилась рядом с лучшим другом и не схватила его за руку.

– Я так скучала!

Всхлипнув, Джерард стиснул мою ладонь и, вытерев слезы рукавом черного пиджака, двинулся за гробами.

– Я тоже.

– Я рада, что ты не в ящике, – шепнула я ему на ухо. – Ты мой самый дорогой человек на всем белом свете, любого за тебя отдам. Даже Хью.

– Нельзя так говорить, – заметил Джерард, хотя ни капельки не рассердился. Наоборот, крепче сжал мою руку, пока мы брели всей толпой на кладбище.

– Я молилась, чтобы это оказался ты, – затараторила я, спеша поделиться с ним всем, что накопилось с того самого дня. Со дня, когда его папа и сестренка утонули. – Мне сказали, спасся кто-то один. И я молилась, чтобы это оказался ты.

Он подавил рыдание и повернулся ко мне:

– П-правда?

– Я обещала Боженьке всегда вести себя хорошо, если ты вернешься. – Я радостно улыбнулась. – И он меня услышал.

– Спасибо не Боженьке, – шепнул Джерард, вытирая рукавом нос, – а твоему папе.

– Все равно, – отмахнулась я. – Главное – ты тут.

– Мои родные наверняка думают по-другому. – Он уставился себе под ноги. – Думают, что лучше бы твой папа спас Бетани.

– А для меня не лучше! – пылко заверила я. – Больше всего хотела, чтобы это был ты.

– Клэр, идем к нам. – Поравнявшись с нами, папа тронул меня за плечо. – Джерарду сейчас не до тебя.

Я хотела возразить, но Джерард ответил за меня:

– Пожалуйста, не забирайте ее.

– Пит, оставь ребят в покое, – вклинилась тетя Джеки. – Бог свидетель, бедному мальчику нужен рядом кто-то близкий.

Папа засомневался, однако в итоге отпустил меня с Джерардом на кладбище.

– Не понимаю, что сейчас делать, – признался Джерард, стоя у разрытой могилы. – Не хочу возвращаться домой с ними.

– С мамой и Китом? – уточнила я и, скривившись от отвращения, буркнула: – И вонючкой Марком.

Он отрывисто кивнул:

– Хочу к папе.

– Зато твой папа сейчас ангел.

Джерард пожал плечами:

– Отец Мёрфи говорит, что да.

– Ты ему не веришь?

– Я уже не знаю, во что верить, – сказал он и, помолчав, сокрушенно вздохнул. – Я выглядел таким дураком.

– Когда?

– На мессе.

– Почему?

– Потому что не сумел прочесть, – тихо отозвался он.

– Молитву? – удивилась я, вспомнив, как Джерард говорил слова с алтаря. – По-моему, ты отлично справился.

– Клэр, я не мог прочесть ни одного слова, – выдавил он; в серых глазах, смотревших на меня в упор, стояли слезы. – Сочинял на ходу.

– Не выдумывай, Джерард. – Я старательно улыбалась, чтобы хоть как-то его подбодрить. – У тебя получилось лучше всех.

– Марк сказал, это потому, что я тупой, – добавил он, крепче стиснув мою ладонь. – Так и сказал, правда шепотом.

– Это Марк тупой! – разозлилась я. – Ты самый умный из всех, кого я знаю! Суперумный.

– Все потому, что слова написаны, – горестно вздохнул Джерард. – Честно, я запросто мог бы выучить молитву наизусть, и тогда все было бы хорошо, ведь я не смотрел бы на дурацкие буквы!

– Джерард…

– Не понимаю ни единого слова! – выпалил он. – Не важно, кто писал – мама или я сам. Все равно не понимаю ни единого слова, когда написано.

– Я тебе помогу, – пообещала я. – На чтении меня всегда хвалят за «Тару и Бена»[2].

– Просто будь рядом. – Он снова сжал мою руку. – Это лучшая помощь.

– Серьезно?

Джерард кивнул и, приблизившись к вырытой могиле, глянул вниз:

– Там глубоко.

– Ага, суперглубоко, – согласилась я, посматривая на огромную яму.

– И темно.

– Угу, – с энтузиазмом закивала я. – Слишком темно.

– Она боится темноты.

– Бетани?

– Да.

– Не переживай, твой папа о ней позаботится.

– А как же я? – шепнул он, и по щеке скатилась одинокая слезинка. – Кто позаботится обо мне?

– Я, глупенький. – Высвободив руку, я обняла Джерарда. – Я о тебе позабочусь.

У него перехватило дыхание – верный признак, что он вот-вот заплачет. Однако Джерард не заплакал, а резко вырвался из моих объятий и побежал прочь, не обращая внимания на маму и тетушек, которые громко кричали ему вслед.

Джерард бегает гораздо быстрее меня.

И ноги у него длиннее.

Но раньше он никогда так не поступал.

И я расстроилась.

– Джерард, погоди! – Пыхтя и отдуваясь, я ринулась за ним. – Постой!

– Я его догоню! – хором воскликнули Хью с Патриком, проносясь мимо меня, как самые быстрые бегуны в Ирландии.

Брату и его друзьям семь, а мне всего пять. Нечестно, что я не могу бегать с ними на равных!

Чьи-то пальчики сжали мою руку. Обернувшись, я наткнулась на взгляд ярко-голубых глаз.

– Привет.

– Лиззи! – Обрадовавшись встрече еще с одной лучшей подругой, я обняла ее крепко-крепко. – Ты пришла.

– Мы все пришли.

– Даже Кива?

– Ага. Ты собираешься обратно к родителям?

– Мне надо найти Джерарда.

– Хочешь, пойду с тобой?

Я радостно закивала. Лиззи с улыбкой взяла меня под руку, и мы вприпрыжку поспешили за мальчиками.

– Мне совсем не понравилось, как пахнет в церкви, – сообщила я.

– Мне тоже. Такая противная вонь.

– А еще там жарко, – подхватила я. – Мама нарядила меня в колготки и теплую кофту.

Вспотевшая, я попробовала расстегнуть кофту, но пуговицы не поддавались.

– Представляешь, Лиз, так и не научилась.

– Ничего страшного, – сказала подруга и потянулась к моей кофте. – У меня превосходно получается.

У нее все получается превосходно. Настолько превосходно, что Лиззи может даже произнести слово «превосходно» по буквам. Наша учительница всегда награждает ее звездочками, но мне ни капельки не завидно. Лиззи – мой третий лучший друг после Джерарда и Шаннон.

– Думаешь, с ним все будет хорошо? – спросила я чуть погодя, когда мы свернули на пустой участок кладбища и увидели мальчиков.

Хью обнимал Джерарда, а их общий друг Патрик, сидя на тропинке, обнимал их обоих. Брат что-то говорил Джерарду – я не слышала, что именно, но знала: Хью не подведет. Он умеет подобрать правильные слова.

– С кем?

– С Джерардом.

– Не знаю, Клэр. – Пожав плечами, Лиззи помогла мне завязать сползшую кофту на поясе. – Кива говорит, Джерард еще долго будет грустить.

– Очень долго, – печально согласилась я.

– Она сказала, мы не должны лезть и нужно дать ему время.

– Время?

– Угу.

– Для чего?

– Не знаю. – Подруга снова передернула плечиками. – Но Кива говорит, так надо.

– А мне хочется его обнять.

– Обязательно обними. У тебя лучшие обнимашки на свете.

– У тебя тоже ничего, – откликнулась я. – Суперкрепкие.

– Зато твои как солнышко.

– Солнышко? – озадаченно нахмурилась я. – Почему?

– Потому что ты сама солнышко, глупенькая, – засмеялась Лиззи и поспешила к мальчишкам. – А может, это твой шампунь.

– Шампунь? – Я нащупала прядь волос и поднесла ее к носу. – Вообще-то, Лиз, он пахнет не солнышком, а клубникой.

– Гибси, так жалко твоего папу. – Лиззи опустилась перед ним на корточки, обвила руками и прижала к себе. – И сестренку.

– Спасибо, Лиз, – обнял ее в ответ Джерард и всхлипнул.

– Ой, я же кое-что принесла. – Лиззи порылась в кармане юбки. – Правда, она помялась.

Подруга достала сломанную маргаритку и, положив ее на колени Джерарду, уселась на тропинку рядом с моим братом.

– Потом бросишь в могилу.

– Спасибо, Лиз. – Он сунул цветок в карман, а после повернулся к Хью и Патрику. – Ребята, спасибо, что остались со мной.

– Мы всегда с тобой, – заверил брат, одной рукой обнимая Джерарда за плечи, а второй прижимая к себе мою подругу.

– Точно, – подхватил Патрик, обнимая Джерарда с другой стороны. – Зачем еще нужны друзья?

Во мне вспыхнула злость.

Так бывало всякий раз, когда Лиз с Хью оказывались вместе. Она моя подруга, но играть почему-то рвется с братом, а мне это не нравится.

Устроившись напротив них со скрещенными ногами, я ковыряла болячку на локте и гнала от себя нехорошие мысли. Недобрые. Ведь я обещала Боженьке быть паинькой, раз он вернул мне Джерарда.

– Лиз! – донесся до нас пронзительный оклик Кивы. – Куда ты пропала? Мама тебя повсюду ищет.

– Вот блин, – проворчала Лиззи, вскакивая. – Мне пора.

– Я тебя провожу. – Хью суетливо поднялся. – Гибс, я скоро.

– Он точно на нее запал, – объявил Патрик, глядя вслед моей подруге и брату.

– Угу, – тихо согласился Джерард. – По нему все видно.

– Думаю, и она на него запала, – нахмурившись, добавил Патрик.

– Ага. По ней тоже видно.

– А что значит «запала»? – поинтересовалась я.

– Ну это когда мальчик с девочкой постоянно держатся за ручку и играют на переменах только вдвоем. Как Хью с Лиззи, – объяснил Патрик.

– Но ведь они учатся в разных школах и не могут вместе играть на переменах, – возразила я.

– Зато они занимаются этим дома, – вставил Джерард.

– Чем занимаются? Играют?

– Угу.

– Патрик, ты ведь тоже играешь с Лиззи, – не унималась я. – Значит, ты тоже на нее запал?

– Не знаю. Наверное, чуть-чуть, – рассеянно ответил Патрик и вдруг встал. – Скоро вернусь.

– Прости, что убежал, – произнес Джерард, едва Патрик скрылся из виду. – Я бежал не от тебя.

– А от той здоровенной ямы? – уточнила я, придвинувшись ближе. – Меня она тоже напугала.

Он медленно кивнул; в серых глазах застыли слезы.

– Не хочу, чтобы мою сестру опускали в яму.

– Эй, Джерард?

– Да, Клэр?

– Тебе нужно время?

– Для чего?

– Не знаю. – Я пожала плечами и поправила узел, удерживающий кофту на поясе. – Кива сказала, тебе нужно много времени и пока к тебе лучше не лезть.

– Нет, не уходи! – выпалил Джерард, схватив меня за руку. – Пожалуйста.

– Я никуда и не собиралась, глупенький. – Я усмехнулась, разглядывая наши ладони. Моя казалась такой крохотной на фоне его. – Никогда тебя не брошу.

– Папа тоже так говорил. – Он судорожно вздохнул и, зажмурившись, прошептал: – Очень тебя прошу… не уходи, ладно?

– Я никогда не уйду, Джерард, – пообещала я, придвигаясь ближе, чтобы наши плечи соприкоснулись.

С Джерардом всегда так. Хочется, чтобы его рука все время касалась моей ладони. Или моего плеча. Или пальцев ног. И никогда не хочется, чтобы он отодвинулся или ушел. Пусть остается рядом! Даже такой грустный.

– Я никогда тебя не покину.

– Я серьезно. – Джерард посмотрел на меня в упор. – Я не переживу, если потеряю еще одного любимого человека.

– Ты меня любишь?

Он печально кивнул, по щеке скатилась новая слезинка.

– Люблю больше всех на свете.

Мое лицо озарилось улыбкой.

– Даже больше, чем Хью?

Джерард скривился:

– Не люблю я Хью.

– Больше, чем Патрика?

– Фили я тоже не люблю.

– Правда?

– Только тебя.

– Знаешь, Джерард, если ты совсем-совсем загрустишь, я могу стать твоей сестренкой. Хью не жадный, он поделится.

– Тебе нельзя, Клэр.

– Почему?

– Потому что на сестру не западают.

– А ты на меня запал? – В животе что-то снова подпрыгнуло и перевернулось, как блинчик. – Не на Лиззи? Хью говорит, она суперкрасивая.

– Лиззи? Фу. Не, ни разу. – Джерард поморщился. – Лиззи я даже не замечаю.

– Нет?

– Никого не замечаю. – Он слабо улыбнулся и добавил: – Кроме тебя.

– Джерард, милый, пора ехать домой, – раздался знакомый голос. (Мой лучший друг съежился, увидев, как к нам направляются родственники.) – У нас еще поминки.

– Еще пять минут, – прерывисто дыша, отозвался он. – Пожалуйста.

– Хороший мой, нам некогда, – настаивала его мама.

– Пожалуйста, – повторил он, уставившись себе под ноги. – Всего пять минут.

– Джерард…

– Сайв, отпусти его с нами, – предложила я, обнимая друга. Вернее, стараясь обнять: плечи у него были широкие и мне не хватало руки. – У нас в машине есть место.

– Клэр, котик, не сегодня, – всхлипывая, ответила Сайв. – Джерард сейчас должен быть с семьей.

– Они не моя семья! – хрипло выкрикнул он и ткнул пальцем в другую сторону, где лежали его папа с сестренкой. – Моя семья там! Вот и отстаньте, ясно?

– Джерард! – ахнула Сайв и заплакала сильнее. – Сынок, ты мне нужен.

– Милая, пусть едет с друзьями, – попробовал переубедить ее Кит. – С ровесниками мальчику будет лучше.

– Да, пусть едет, – буркнул Марк. – Достало его нытье.

– Марк, замолчи!

– Не могу дышать, – обернувшись ко мне, прохрипел Джерард и принялся судорожно хватать ртом воздух. Взгляд у него стал диким – он до жути испугался. – Клэр, я задыхаюсь.

Мои глаза расширились от страха.

– Задыхаешься?

Он в ужасе затряс головой:

– Я тону.

– Тонешь? – С испуганным криком я вскочила и потянула его за собой. – Джерард, все хорошо. Просто открой рот и дыши.

– Н-не могу.

– Не можешь?

– Н-нет…

И начался кошмар.

– Что с ним?

– У него паническая атака.

– Гибс?

– Джерард, милый, это Шинейд. Ты меня слышишь?

– Я задыхаюсь!

– Кто-нибудь, помогите!

– Нет, н-не отпускай м-мою р-руку!

– Не отпущу, Джерард.

Лежа в темноте, я таращилась в потолок и изо всех сил старалась не трусить. Не люблю спать без света, но сегодня выбора не было: меня оставили ночевать в комнате брата. Вообще-то, оказалось не очень-то и страшно. Большая яркая луна озаряла спальню как ночник.

– Не спишь? – раздался голос Хью.

– Нет, – шепнула я. – А ты?

– Ясно же, что нет. Между прочим, я задал тебе вопрос.

– А, точно.

– Он так и держит тебя за руку?

Я опустила взгляд на наши с Джерардом сомкнутые ладони и кивнула:

– Ага.

Приподнявшись на локтях, брат перегнулся через спящего Джерарда и шепнул:

– Тебе нужно в туалет перед сном?

– Супернужно. – Я обеспокоенно закусила губу. – А вдруг я описаюсь?

– Не вздумай надуть мне в кровать.

– А если засну и все-таки описаюсь?

– Так сходи в туалет.

– Не могу. Он меня не отпустит, а я весь день держу его за руку.

– Он дрыхнет без задних ног, – шепотом заверил Хью. – Ему же дали то лекарство.

– Ага. – Я нахмурилась при воспоминании. – Он был такой грустный.

– Знаю, – тяжело вздохнул брат. – Просто осторожненько вытащи руку и иди.