Мир клятв и королей

Почему никто из них не может, наконец, признаться, что шутит?..

— Я… не понимаю, — наконец призналась Пайпер едва слышным и обречённым тоном.

— Магия реальна, демоны тоже, они хотят убить нас, мы — их, Данталион — придурок, Гилберт забыл свою речь, которую репетировал всю ночь, а к чаю ты так и не притронулась, хотя он вкусный, я пробовал, — на одном дыхании протараторил Кит, ни разу не сбившись, и с довольной улыбкой уточнил: — Так понятней? Я ничего не забыл?

Покрасневший едва не до корней волос Гилберт возмущённо открывал и закрывал рот до тех пор, пока не сумел выдавить:

— Я не репетировал свою речь!

— Да без разницы, — отмахнулась от них обоих Шерая и обратилась уже к Пайпер: — Ты всё поняла?

— Погодите-ка, — она растерянно вытаращилась на мага, сурово поджавшую губы. — Так вы это… серьёзно? Может, тут где-то скрытая камера и… Дядя Джон, что это значит?

— Что ты теперь часть этого мира. Мир отверг тебя, Пайпс.

На самом деле это даже не было ответом на вопрос. Лишь констатацией факта, произнесённой, однако, таким ласковым и печальным тоном, от которого внутри Пайпер всё сжалось.

Она и сама будто бы сжалась: стала маленькой и незначительной. Гул в голове утих, успокоились и мысли, но не сердце — билось как сумасшедшее и вот-вот могло сломать рёбра.

— Отверг, — повторила она на выдохе. — Типа… Вычеркнул? Но я же… здесь, да?Я не мертва. Я же не мертва? — в ужасе уточнила Пайпер у всех сразу.

Кит восхищённо вздохнул:

— Мы определённо станем лучшими друзьями.

— Ты не мертва, — уверенно произнёс Гилберт, успокаивающе подняв ладони. — Отвержение — это не гибель. Тебя лишь… стирает из истории мира. Защитный механизм Первого мира не вычёркивал тех, кого отвергал, в отличие от Второго. В Сигриде…

«В Сигриде, — вновь пронеслось в голове Пайпер и застучало оглушительным набатом: — Сигрид. Сигрид. Сигрид. Дом. Сигрид».

— Что?

Пайпер не сразу поняла, что задала вопрос вслух и собрала на себе взгляды всех присутствующих. Она их, однако, уже не видела: смотрела перед собой стеклянным взглядом, не понимая, с чего в груди разливалось тепло и почему вместе с тем болезненно сжималось сердце.

Сигрид для неё не был домом, но уверенность, которую Пайпер ощутила, когда мысль пронеслась в голове…

«Дом Орланд».

Тот же самый голос.

— Дом Орланд, — отстранённо повторила Пайпер, взглядом ведя линию от статуи, стоящей у противоположной стены, до двух полных чашек перед собой. — Магов было четыре?

— Четыре, — ещё раз подтвердил Гилберт, качнув головой.

«Как их звали?»

— Как их звали?

«Что за чертовщина?С чего я вообще…»

— Я бы предпочел вернуться к объяснению отвержения, если ты не возражаешь, — нервно пробормотал Гилберт, переглянувшись с Шераей и дядей Джоном, даже не пытаясь скрыть, что не собирается отвечать на вопрос Пайпер. — Механизм довольно нестабилен, а твой случай — исключение, с которым мы никогда раньше не сталкивались.

Пайпер вдруг охватило ледяное спокойствие. Наваждение, из-за которого она задавала дурацкие вопросы, прошло. Осталось если не спокойствие, то отстранённость, будто всё это происходило не с ней.

— Скажи, когда нужно будет смеяться, — попросила Пайпер у дяди Джона.

— Здесь не над чем смеяться. То, о чём мы говорим, — реальность. И эта реальность куда опаснее того, что ты уже видела.

— Тогда на хрена меня в неё втягивать? Не ты ли постоянно защищаешь нас от всего на свете? Ты страдаешь гиперопекой сильнее, чем папа!

— Вряд ли я и дальше смогу защищать тебя, Пайпс. Это, вообще-то, теперь твоя работа, — добавил он, невесело усмехнувшись.

— Ты — сальватор, — как ни в чём не бывало заявила Шерая. — Один из сакрификиумов избрал тебя, и теперь ты владеешь магией, когда-то дарованной сигридцам самими богами.

— Одна из четырёх сальваторов, — посчитал важным уточнить Кит. — Сакри было четыре, сальваторов тоже, так что ты только одна из них. Первая в этом мире.

— Найти их сложно, — взволнованно пояснил Гилберт, бесцеремонно, словно забыв, как старался казаться величественным, закусив ноготь на большом пальце. — В Сигриде всё случилось иначе, сальваторы нашли друг друга сами, но в этом мире…

— Да кто они, чёрт возьми, такие?!

— Избранники сакрификиумов, творений богов, и спасители миров. Те, кто владеют Силой, Движением, Временем или Словом — магией, подчиняющей себе то, что когда-то подчинить могли только боги. Они сильнее обычных магов, выносливее, живут дольше, способны общаться с драу и ирау, с которыми даже самые опытные из нас никогда не заговорят. Единственной их слабостью является пожизненная связь с сакри. Последняя из сальваторов, Аннабель, погибла, когда её связь с сакри насильно разорвали.

«Было больно, — мелькнуло в голове Пайпер. — Было очень больно».

Шерая смотрела на неё, как на пустое место, ждала ответа вместе с нервно улыбающимся Гилбертом и замершим в напряжении дядей Джоном. Она сама же ждала, когда в голове прояснится.

Это всего лишь наваждение. Бред, фантазия. Может, искажение разума. Откуда вообще Пайпер знать, нет ли у неё шизофрении?..

Пока что всё выглядело как шизофрения, и она призналась себе, что больше обрадуется подтверждённому диагнозу, чем доказательствам правдивости слов Шераи и Гилберта.

— Ну ладно, ещё раз, — нарочито бодро сказала Пайпер, прижав ладони друг к другу и с неуместной радостью оглядев собравшихся. — Я. Ничего. Не. Понимаю. Какого хрена вы пытаетесь втянуть меня в какую-то секту и…

— В доме Джонатана открылась брешь — разрыв в пространстве, который искажает его по воле хаоса демонов, — перебил её Гилберт. — Бреши нестабильны, могут вести как в карманы между мирами, так и в другую точку одного пространства. Но чаще всего они используются демонами для нападения, искажения естественной магии мира и её поглощения. Для нас, сигридцев и землян, бреши опасны, потому что мы не умеем их закрывать. Не можем. Никто не может, кроме сальваторов.

«Магов дома Орланд было четыре, как и сальваторов. Помни об этом», — вновь прошелестел голос в её голове. Пайпер едва не ударилась головой об стол, лишь бы заглушить его.

— Переходы, которые помогли сигридцам спастись от тёмных созданий, также были созданы сальваторами, — как ни в чём не бывало продолжила Шерая. — Изначально и они были брешами, но благодаря магии сакри преобразовались в Переходы.

— Что хорошо, потому что закрыть Переходы обычные маги уже могут, — добавил Гилберт, искоса посмотрев на Пайпер, крепко сжавшую край стола. — Маги также могут ограждать бреши, пряча их за барьерами, но открывать и закрывать — только сальваторы.

— То есть брешь, которая открылась у меня дома, — подал голос Джонатан, — была закрыта сальватором. Ты же помнишь, как мы сражались?

— Было темно, — выпалила Пайпер, не подумав. Было и впрямь темно, но что-то в этой темноте она разглядела: чёрные конечности, что исчезали и появлялись, клыки и когти. Или ей это только приснилось?.. — На тебя напали на втором этаже.

Он подставил чудовищу правую руку. Это Пайпер, как ей казалось, помнила. Но, бросив взгляд на руку дяди Джона, не увидела ни шрамов, ни повязок. Двигался он легко, свободно, будто произошедшее ей лишь привиделось.

— А потом тот демон исчез. Он ещё не обосновался в нашем мире и зависел от хаоса бреши сильнее, чем его сородичи, проникшие сюда намного раньше. Закрытие бреши уничтожило его.

— То есть, — с гордой улыбкой уточнил Кит, указав на Пайпер пальцами, — ты уничтожила. Бам! — руками он изобразил небольшой взрыв, рассмеявшись. — Сальватор.

«Магов дома Орланд было четыре».

— Одолжите, пожалуйста, телефон. Мне нужно позвонить в психиатрическую больницу и…

— Она у тебя всегда такая? — сухо спросила Шерая у дяди Джона, а тот не успел даже рта открыть, чтобы ответить. Пайпер, ударив ладонями по столу, заорала:

— Какого хрена, а?! Вы тут совсем долбанулись?

— Пайпер! — повысил голос дядя Джон, причём так резко, с нотками стали, что она отпрянула на шаг, опустив плечи, и жалостливо уставилась на него. Вспыхнувший гнев будто испарился, как испарились и все мысли. Пайпер, ничего не понимающая, ждущая, когда ей покажут скрытую камеру, надеющаяся, что это не более чем жестокий розыгрыш, беспомощно смотрела на дядю Джона. Он выдохнул, проведя ладонями по лицу, и уже спокойнее продолжил: — Никто здесь не долбанулся…

— Кроме Данталиона, — вставил Кит боязливо.

— …и Данталион не долбанулся, — подхватил дядя Джон, словно и не осознав, чему возразил. Карие глаза, такие же, как у её отца, впились в неё. — Это правда, Пайпс. Сакрификиум выбрал тебя своим сальватором. Я бы хотел, чтобы это было ложью, клянусь, но мы сами всё видели. Маги коалиции подтвердят — в моём доме открылась брешь, а ты её закрыла.

— Я ничего не сделала.

— Неосознанно, но сделала. Один из сакри выбрал тебя и даровал свою магию.

— Очень крутую магию, — снова уточнил Кит.

Гилберт, поджав губы, стрельнул в его сторону предупреждающим взглядом, а мгновение спустя, уже вежливо улыбаясь, будто бы с сочувствием, дополнил, обращаясь к Пайпер:

— Магию, которую мы ждали долгие годы.

Он точно собирался подойти ближе — Пайпер видела, как он слегка сместил ногу, как гордо расправил плечи. Но она не позволила. Вновь отшатнувшись, она стиснула кулаки, готовая в случае чего напасть.

Наверное.

Пайпер не была уверена в собственных силах, — она уже даже не думала, что сможет удержаться на ногах и не забьётся в угол, рыдая, — но без боя бы точно не сдалась. Дядя Джон учил их защищаться.

— В Коалиции никто тебе не навредит, Пайпер, — мягко произнёс Гилберт, его улыбка стала лишь немного тусклее, из-за чего она уже казалась не вынужденной, а искренней. — Мы сделаем всё возможное, чтобы ты обучилась владению магией сакри. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Тебе предоставят книги, учителей…

— Стефан? — предположил Кит, переглянувшись с дядей Джоном. — Или Сио́ний? Или Фро́йтер?

— Только не Фройтер, — строго возразил Гилберт, подняв указательный палец, но смотрел он не на Кита, равнодушно пожавшего плечами, а на Пайпер, едва не до судорог сжимавшую кулаки. — Я с этим разберусь.

«Магов дома Орланд было четыре».

Пайпер надоели собственные мысли, без конца повторяющие одно и то же.

Однако она не была готова, что в её голову вторгнется другой голос.

«Соберись, Пайпер».

Пайпер вскрикнула, подскочив на месте, и принялась в панике оглядываться. Дядя Джон мгновенно подскочил на ноги, как и Кит.

— Пайпер?

«Ну-ка не отвлекайся».

Где он? Где тот, кто говорил прямо в её голове?..

— Пайпс.

Она рвано выдохнула, когда дядя Джон, приблизившись, осторожно обнял её, и с силой сжала ткань футболки у него на спине.

Здесь никого, кроме них и трёх незнакомцев не было. Кому бы ни принадлежал голос, шептавший в её сознании, из-за которого её спину будто укололо холодом, его больше не было здесь.

Пайпер тоже не было. Она проваливалась в панику, которую никак не могла подавить, в объятия единственного человека, которому могла доверять, но словам которого не верила.

— Ты же чувствуешь это.

Она не подняла голову от плеча дяди Джона, когда заговорила Шерая, и никак не отреагировала, когда женщина продолжила:

— Ты чувствуешь, как магия взывает к тебе. Манит и шепчет.

— У магии же нет…

— Кит, помолчи. Я знаю, Пайпер, что ты это чувствуешь. Я тоже чувствую твою магию, хоть и не могу понять, какая она. Это трудно, когда сакрификиум только-только объявился. Потребуется время, чтобы понять, кто именно связал тебя с собой.

— У меня нет магии, — прошептала Пайпер в плечо дяди Джона, крепче сжав его. — Нет же?..

Он даже не задумался для приличия. Не подыграл ей, не поддержал. Возразил мгновенно, пусть и мягким голосом:

— Есть. Но, как и сказала Шерая, потребуется время, чтобы понять, какая именно. Маги с этим помогут.

Пайпер ничего такого не хотела. Проверять, что за магия поселилась в ней? Поверить, что магия в принципе существует?

Это слишком жестоко, чтобы быть правдой. Почему дядя Джон, наконец, не скажет, что произошедшее и услышанное не более чем выдумка?..

Пайпер едва не попросила об этом вслух, но с губ только-только сорвался приглушённый всхлип, как на краю зрения что-то вспыхнуло. Она сжалась, напряглась всем телом, смотря, как на ладонь Гилберта прямо из воздуха упал маленький конверт.

Только что никакого конверта не было.

Гилберт абсолютно невозмутимо раскрыл его, прочитал короткое письмо и отбросил его в сторону. Бумага мгновенно рассыпалась на мелкие частички, истаявшие на глазах.

— Её Величество с нетерпением ждёт нашего отчёта.

Боже. У них был кто-то, кого они звали «Её Величеством».

Пайпер хотела забраться под стол, обнять себя и тихо плакать.

— Я не могу идти на собрание сейчас, — скрипнул зубами дядя Джон, бросив на Гилберта злой взгляд, на что тот в том же тоне ответил:

— Должен. В особняке твоей племяннице ничего не грозит, Джонатан, а коалиции нужны хоть какие-то ответы. Мы вернёмся через пару часов.

— Куда ты собрался? — возмутилась Пайпер, со всей силой вцепившись в руку дяди Джона. — Я без тебя тут не останусь.

«Ты всегда такая плаксивая?»

— Заткнись!

— Что? — не понял дядя Джон.

— Господи…

Она что, сказала это вслух?..

— Невероятно, — Шерая сдержанно улыбнулась, поднявшись со своего места, и от её взгляда Пайпер захотелось исчезнуть. — Ты уже различаешь присутствие своего сакри?

— Ничего я не…

«Ты-ты, — тут же возразил тот же самый голос. — Я здесь, но ты не говори им об этом. Не сейчас. Я не хочу, чтобы тебя убили».

Пайпер пробрала дрожь.

При всём отрицании, которое она яро демонстрировала, и разумной осторожности она не могла не заметить, что эти люди, в общем-то, ведут себя почти что мило и вежливо. Но психопаты тоже умели притворяться участливыми, а она видела слишком много странного, чтобы позволить себе расслабиться.

«Нам рано умирать, — продолжил шептать голос. Пайпер сглотнула и сжала кулаки, вытаращенными глазами следя, как её оценивают. Поймут ли, что что-то не так, как уже поняла Шерая? Заметят, что она распадается на куски?.. — С тобой всё будет хорошо, если ты ничего им не скажешь. Доверяй лишь мне и никому больше».

О, да, конечно. Как удобно.

Пайпер точно сошла с ума.

«Я твой друг».

Конечно, голос убеждал, что был её другом.

«Я знаю, как нас спасти».

Ей не понравилось, как он это сказал. «Нас». Как будто они с Пайпер уже сформировали команду, в составе которой будут бороться против всего мира. Или словно этот голос принадлежал вовсе не её подсознанию, искажённому и измученному, а кому-то реальному, кто состоял из плоти и крови.

«Плоти у меня нет, — хохотнул голос, — но она и не нужна. Плоть у другого».

Пайпер стиснула челюсти, закрыла глаза и вслух призналась:

— Я сейчас застрелюсь.

— Давай-ка мы кое-кому позвоним.

Дядя Джон, приобняв её за плечи, усадил Пайпер на свободный стул. Гилберт порывался что-то сказать, но спустя несколько секунд, полных мучительной тишины, жестом приказал Киту выйти из столовой. Парень вылетел с тарелкой в руках, за что получил подзатыльник от Шераи, также скрывшейся за дверями, где пропал Лука.

Дядя Джон сел рядом с Пайпер, повернулся к ней, поставив правый локоть на стол, и устало вздохнул.

Она наивно думала, что, стоит остаться с дядей наедине, как всё станет нормально. Он объяснит то, что не мог раньше, и она всё поймёт. Никаких недоговорок или выдумок, только правда, которую Пайпер в состоянии понять и принять.

Обычно одного присутствия дяди Джона хватало, чтобы все проблемы, свалившиеся на её голову, из серьёзных превращались в незначительные.

Но сейчас он выглядел таким потерянным.

Слегка кудрявые тёмно-каштановые волосы, которые он всегда укладывал в аккуратную причёску, взлохмачены. На лице прорезались новые морщинки, которыке она не заметила в спальне, а тёмные круги под глазами стали глубже обычного. Чёрные брюки и рубашка — не те, что были на нём в субботу, — измяты, пуговица на воротнике не застёгнута.

И его взгляд — Пайпер прежде не видела, чтобы дядя Джон был таким печальным и обессилевшим. Он всегда сиял, приносил в дом Сандерсонов праздничный дух, чем порой мастерски трепал нервы своему брату, и всегда заставлял племянников улыбаться. Его слова, идеи, мысли, отношение к жизни, подход к решению проблем — они с Лео и Эйсом впитывали всё это с раннего детства, зная, что никто, кроме родителей, никогда не будет с ними настолько искренним и заботливым.

Как дядя Джон мог так измениться всего за одну ночь, за утро, за этот не слишком длинный разговор?

— Тебе следует позвонить, — повторил он хрипло, протягивая ей свой телефон. Пайпер тут же взяла его, на мгновение подумав, что понятия не имеет, где её собственный.

— Кому?

— Родителям. Позвони своему отцу. Но учти: тебе не понравится то, что он скажет.

— Ну вот с этим я уж как-нибудь разберусь, — проворчала Пайпер, пролистывая список контактов.

— Ох, прости, — с наигранным вздохом, заставившим её насторожиться, дядя Джон наклонился чуть ближе. — Забыл сказать, что у меня нет номера твоего отца.

— Ты зачем его удалил?..

— А я не удалял. Смотри, — он указал на список контактов, число которых значительно поредело. Пайпер не знала всех имён, но знакомые ей куда-то пропали. — Помнишь номер отца?

— Нет, но ты помнишь.

На мгновение показалось, будто всё как раньше. Губы Пайпер почти растянулись в ехидной улыбке. Дядя Джон почти подхватил эту улыбку, взяв протянутый обратно телефон.

Но потом он быстро набрал нужный номер по памяти и с той же усталостью сказал:

— Говори ему всё, что посчитаешь важным. Всё, что видела. Он всё равно не поверит.

— Я его единственная дочь. Естественно, он мне поверит.

Пайпер, однако, не была в этом уверена. Тон дяди Джона ей не нравился, напрягал, а взгляд и вовсе заставлял сжиматься в желании стать меньше.

Её сердце тревожно ускорилось и едва не остановилось, когда после двух гудков раздался ровный, полный безразличия голос отца, каким он всегда начинал любой разговор по телефону:

— Слушаю.

— Ты знал, что дядю Джона затащили в секту, куда он теперь затащил меня? — затараторила Пайпер, боясь, что отец перебьёт её. — Вчера вечером произошла какая-то ерунда. Когда Эйс уснул, мы с Лео ещё смотрели фильм, а потом… Напали какие-то дикие звери. Дядя Джон говорит, что они из другого мира и пришли, чтобы уничтожить нас, представляешь? Мол, им нужна какая-то крутая магия, а у меня, кстати, как будто она есть и… — Пайпер затихла, крепко сжав телефон в пальцах, выждала несколько мгновений, убеждаясь, что ещё слышит дыхание отца, и попробовала ещё раз: — Пап, ты понял, что я сейчас сказала?..

— Простите, — с явной растерянностью отозвался он. — Я подумал, вы из рекламной компании. Вы не ошиблись номером?

Внутри Пайпер всё оборвалось.

— Что? Это я! — едва не выкрикнула она, в испуге ухватив протянутую ладонь дяди Джона. Тот будто бы хотел утешить её прикосновением, но охнул и дёрнулся всем телом, когда Пайпер крепко сжала его ладонь. — Пайпер!

— Пайпер? — озадаченно повторил отец.

— Твоя дочь!

— У меня нет дочерей, только сыновья…

— Да что за бред? Тебя что, Лео подговорил?

— Вы знаете Лео? Не можете до него дозвониться?

— Я звонила тебе! — надтреснувшим от эмоций голосом выпалила она, ещё сильнее сжимая ладонь дяди Джона. — Хватит издеваться, это вообще не смешно!

— Думаю, вам следует проверять номер, по которому вы собираетесь звонить…

— Это Пайпер?!

Вопль Эйса, раздавшийся совсем рядом с отцом, выбил из лёгких Пайпер весь воздух. Внимательно следивший за разговором Джонатан, напряжённый из-за того, как сильно Пайпер сжимала его ладонь, мгновенно забыл об этом и удивлённо уставился на неё в ответ.

— Дай телефон Эйсу!

— Нет, погоди, — судя по приглушённому голосу и шороху, отец, убрав телефон подальше, пытался отогнать Эйса, пока тот продолжал громко вопить. — Эйс, помедленнее, я ничего не понимаю. Что это…

— Пайпер! — заверещал Эйс ещё громче, заглушив отца, как раз в тот момент, когда Пайпер включила громкую связь. На той стороне раздался грохот, чей-то крик, а после — частое дыхание Эйса, будто он бежал. — Куда ты пропала? Куда делся дядя Джон?

— Эйс?..

— Дядя Джон! — радостно отозвался Эйс, но почти тут же заорал отцу: — Нет, я уверен, что это она! Пайпер, что происходит? Куда ты… Нет, папа, стой! Это же Пайпер!..

— Извините, — звенящим от напряжения голосом произнёс их отец, вернув телефон. — Мой сын… Неважно. Проверяйте, кому вы звоните.

— Папа!

Звонок завершился.

Пайпер будто разом лишилась всех сил: опустила плечи, ощущая внутри лишь ширившуюся пустоту, и растерянно посмотрела на Джонатана. На долю секунды её взгляд зацепился за его покрасневшую ладонь, которую она сжимала, но дядя Джон отвлёк её, неуверенно пробормотав себе под нос:

— Эйс… нас помнит?

— Что? Конечно, он помнит!

— Это невозможно, — дядя Джон тут же нахмурился и одарил её суровым взглядом. — Я ничего не понимаю… Магия мира не должна была позволить тебе совершить те же ошибки, что и один из сальваторов.

Пайпер почти задала вопрос, кое-как сформированный из переворошённых мыслей. Почти, потому что дядя Джон, сжав её плечо, будто искал опоры, понизил голос:

— Я не должен говорить этого сейчас, но магия Второго мира сложнее, чем мы все думали изначально. Она развивается вне зависимости от нашего вмешательства, и она же устанавливает правила отвержения. Закрыв брешь, ты сообщила защитному механизму этого мира о себе, и он отверг тебя. Когда мир отвергает тебя, все упоминания о тебе исчезают. Семья, друзья, знакомые — все тебя забывают. Исчезают записи в больницах и учреждениях, где хранилась любая информация о тебе. Для Второго мира больше не существует Пайпер Сандерсон, как не существует и Джонатана Сандерсона. Из-за этой магии мой брат думает, что у него только два сына, и, в сущности, прав. Защитный механизм вычеркнул тебя из истории, потому что ты со своей магией сакрификиума не вписываешься в уже установленные рамки.

— Но Эйс ведь меня узнал, — прохрипела Пайпер. Половина из того, что сказал дядя Джон, даже не закрепилась в её сознании. Она была слишком раздавлена, чтобы вникать в важное и запоминать хоть что-то, что могло пригодиться потом.

Не сейчас, когда её рвали на части.

— И это не только странно, но и страшно, — ответил дядя Джон, поймав её взгляд. — Эйс не должен был тебя узнать. Должен был забыть, как и все остальные.

— Но не забыл, — отупело повторила Пайпер. — Как это возможно?

— Не знаю. Ты отвержена, мир тебя забыл и…

— Но я же… родилась здесь, в Портленде. Двадцать лет тут прожила!

— Мы в Мичигане, — будто на автомате исправил дядя Джон, а несколько мгновений спустя, проведя ладонями по лицу, глубоко вдохнул и выдохнул. — Ты отвержена, Пайпс.

— Но вы сами сказали, что мир отвергает только сигридцев, — торопливо возразила Пайпер, вновь вцепившись в его ладонь, лежащую у неё на плече, и сбивчиво, жалобно продолжила: — Я же не одна из сигридцев, да? И Эйс…

— У вас троих кровь первых — сигридцев, когда-то пришедших в этот мир. Сакрификиум выбрал тебя своим сальватором, хотя, как нам известно, все без исключения сальваторы были до этого чистокровными сигридцами. Но ты больше принадлежишь Второму миру, как и Эйс… Не знаю, Пайпс, — обессиленно повторил дядя Джон, подняв на неё растерянный взгляд. — Но мы всё выясним, клянусь. Нам всё равно некуда возвращаться.

— Что?

Где-то на задворках сознания вопреки её желанию уже укоренилась мысль, что дядя Джон говорил правду. То, что она отказывалась запоминать, само уложилось в голове.

— Нам некуда возвращаться, — с печальной улыбкой повторил дядя Джон. — Отвергнув тебя, Второй мир лишил нас всяких связей с семьёй. Я был связан с сигридцами больше и дольше, но именно ты, как оказалось, удерживала меня ещё и в земном мире. Однако теперь, когда тебя отвергли, окончательно отвергли и меня. Мы остались вдвоём, Пайпс, и это место — наш единственный дом.