Пленница Палача

Глава 5.

Лира

Я снова оказываюсь в своей комнате.

Зарываюсь под одеяло и закрываю глаза. Наконец-то этот полный ужасов, переживаний и боли день подходит к концу.

Сегодня я была непростительно глупой и доверчивой. Это преступная ошибка, которая теперь может стоить мне жизни. Впредь мне нужно быть осмотрительнее. Пора смириться с тем, что старая жизнь закончена, и пути назад нет…

Вспоминаю допрос Палача… Неужели он поверил мне? До сих пор не понимаю, как это получилось… Я думала, что он убьёт меня, или, по крайней мере, накажет… но в итоге… я осталась жива. Почти жива.

Постепенно накатывает сон. Несмотря на то кучу беспокойных мыслей, всё ещё снующих в голове…

Предательство Дани повергает меня в уныние. Я не понимаю… как он мог? Ведь когда-то жених клялся мне в любви. И сегодня тоже смотрел в глаза и уверял, что всё будет хорошо, а сам… строил коварные планы по поводу моего похищения.

Зачем я ему? Нищая. Ничего у меня нет. Ни семьи, ни денег. Более того – у меня даже тела нет. Ведь оно принадлежит самому опасному бандиту в городе. Так зачем же Дане понадобилось меня похищать?

Какое-то время я ещё борюсь со сном, но потом жаждущее отдыха тело, всё же, оказывается сильнее беспокойства…

Посреди ночи я просыпаюсь от того, что мне ужасно душно. Сбрасываю с себя одеяло. Чувствую, как на ключицах собирается пот. Сажусь в кровати. Надо бы окно открыть.

Подхожу к нему и дёргаю деревянную ручку. Она поддаётся, и меня обдаёт прохладой.

Прислушиваюсь к ночной тиши. Тихий стрёкот цикад убаюкивает.

Моя семья переехала в эти края, когда мне было семь лет. Мама тогда была ещё жива и беременна братом. Помню, что тогда буйство красок и красота южной природы показалась мне немного пугающей. Поначалу ночные песни насекомых на давали заснуть. Мама подолгу сидела в моей комнате и гладила по волосам, напевая колыбельную. Помню её чудесный голос…

Благодаря ей я полюбила этот край и привыкла к жаркой южной ночи.

Вдыхаю пропитанный цветочным ароматом воздух и прислушиваюсь.

Откуда-то доносятся приглушённые то ли стоны, то ли крики. Эти тревожные звуки слышатся не с улицы, а из коридора.

Сердце начинает биться чаще. Сон как рукой снимает.

В голову сразу же лезут ужасные воспоминания о том вечере, когда на дом Палача напали. Боже мой… а что если и сейчас происходит тоже самое?

Несколько секунд стою возле двери в нерешительности. Что мне предпринять? Остаться тут и спрятаться? Или, всё же, узнать, что происходит?

Неизвестность всегда пугала меня больше, чем темнота и самые опасные монстры, поэтому вскоре я, всё же, решаю выглянуть в коридор. Удостовериться, что всё в порядке.

Громкие крики разносятся по второму этажу. Почему-то никто, кроме меня, на это никак не реагирует… Странно…

Я осторожно ступаю по скрипучему паркету. Иду вперёд, постоянно озираясь.

Когда я дохожу на комнаты Хозяина, то замечаю, что звуки становятся громче. Они доносятся из его спальни.

Прикладываю ухо к двери. Сперва крики стихают, но потом раздаются с новой силой. Что происходит? Неужели это кричит он? Во сне?

Я тихонько поворачиваю ручку двери, и с замиранием сердца заглядываю в комнату. Хозяин лежит на кровати лицом вниз. Луна освещает его могучее тело. Мышцы кажутся напряжёнными. Секундная тишина сменяется новой порцией громких возгласов. Это кричит он. Ему снится кошмар?

Не отдавая себе отчёта в действия, я подхожу ближе. Наклоняюсь и тихо говорю:

– Эй! Проснись!

Мужчина никак не реагирует.

Провожу рукой по бугрящимся мышцам спины. Кожа кажется грубой и шершавой. Приглядываюсь. В темноте мне чудится, что вся его спина покрыта ужасными рубцами. Наподобие тех, что остаются от ран или ожогов.

Я наклоняюсь ниже, чтобы разглядеть получше, но в этот момент мужчина резко разворачивается и хватает меня рукой за горло, больно сжимая его. В другой руке он держит нож, острие которого давит на меня чуть пониже подбородка.

– Ой! – пищу я, хватаясь за сдавливающие горло запястья.

От неожиданности забываю, как дышать. Боюсь пошевелиться – иначе нож поцарапает кожу. Тёмные, чуть раскосые глаза опасно прищуриваются в темноте.

Сердце болезненно бьётся в горле. Он сдавливает шею так сильно, что у меня уже темнеет в глазах от недостатка кислорода.

– Лира? – отрывисто спрашивает он, наконец, узнавая меня во тьме ночи.

Дышит тяжело. Его глаза сумасшедше блестят. Хватка не шее ослабляется, но нож Палач убрать не спешит. Делаю судорожный вдох. Голова начинает кружиться.

– Какого чёрта ты тут делаешь? – злость в его голосе пугает меня.

– К-к-крики… – испуганно лепечу я в ответ. – я проснулась… и… ты кричал.

Палач убирает нож. Смотрит на меня несколько секунд, а потом вдруг притягивает к себе. Смотрит прямо в глаза и говорит:

– Никогда не подходи ко мне, когда я сплю, поняла? – его голос холоден и требователен.

Я быстро киваю, потирая шею.

– Это небезопасно. Я могу случайно… – он вдруг делает паузу. – Я могу тебя убить

Глава 6.

Палач

Перепуганное лицо Лиры во тьме кажется до страшного бледным.

Чёрт возьми я чуть не убил её. Если бы нож двинулся хоть на миллиметр дальше…

Ослабляю хватку на тонкой шее.

Внутри рождается злость. Какого хрена эта девчонка лезет туда, куда её не просят?!

– Никогда не подходи ко мне, когда я сплю, поняла? – стараюсь говорить так грозно, чтобы она запомнила мои слова раз и навсегда. – Это небезопасно. Я могу случайно… – кровь стынет в венах, когда я представляю, что могло бы случиться. – Я могу тебя убить.

Её глаза наполняются слезами.

Внутри ворочается неприятное чувство. То самое, что я годами пытался искоренить в себе. Как опытный садовод выдёргивал его побеги с корнем. Думал, что их не осталось… Но вот, при взгляде на перепуганную девчушку, оно, вдруг, расцветает вновь.

Так удивительно испытывать его спустя столько лет. Горькое на вкус оно опасно будто аконит. Ведь его безобидные на вид цветки содержат в себе смертельный яд.

Это чувство – жалость… Если позволить ей пустить корни внутри себя, она может отравить. Лишить защиты… сломать даже самую мощную броню.

– Зачем ты пришла? – спрашиваю я, убирая нож обратно под подушку.

– Ты кричал… – тихо шепчут её нежные губы. – Я… я хотела помочь…

Помочь? Я усмехаюсь. Она хотела помочь… Наивная девчонка думает, что сможет избавить от кошмаров, преследующих меня всю сознательную жизнь?

Точнее, не от кошмаров. А от кошмара. Ведь он всегда один и тот же.

Стоит мне закрыть глаза, и воспоминания, трусливо прячущиеся на задворках сознания в состоянии бодрствования подло возвращаются. Будто никуда и не уходили…

Мне восемь лет. Я иду по промокшей от дождя почве. Старенькие ботинки утопают в жиже, вдавливаясь в неё на несколько сантиметров.

Вечереет. Я взбираюсь вверх по горным склонам. Возвращаюсь в деревню с рыбалки. Богатый улов болтается в прикреплённом сбоку к рюкзаку садке. Вдыхаю прохладный вечерний воздух полной грудью. Как хорошо в горах…

Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Внезапно тишину разрезают звуки выстрелов. Сердце начинает стучать в груди как бешеное.

До родной деревни осталось меньше километра пути. Я сбрасываю тяжёлый рюкзак прямо в лужу и подскакиваю на ноги. Бегу так быстро, что ноги будто и вовсе земли не касаются.

Наш дом – крайний. Пробегаю по саду и дёргаю ручку. Меня встречает перепуганная мама.

– Что происходит?

– Амир! – говорит она побелевшими от ужаса губами. – Залезай под кровать. Сейчас же!

– А ты? – взволнованно спрашиваю я.

– Я тоже скоро приду, – уверяет меня она.

Звуки перестрелки и крики незнакомых людей слышны уже прямо возле дома.

– Давай быстрее! – кричит мама, таща меня в спальню. – Сиди тихо и не выходи!

Я успеваю спрятаться под кроватью, когда слышу, как входная дверь с грохотом распахивается. Мама встаёт – я вижу её ноги. Раздаются грубые мужские голоса.

– Берите что нужно, и уходите! – её голос слабый и жалобный.

Из-под кровати мне видны лишь ноги вошедших в наш дом мужчин.

– Что у тебя взять, – громкий мужской голос. – Дом у тебя нищий, женщина.

– У меня есть коза… – тихо отвечает мама, и начинает пятиться вглубь комнаты. – Возьмите её…

Сердце стучит в ушах. Пусть эти люди забирают хоть всех животных, но не трогают нас… Не трогают маму… От паники я не могу пошевелиться – меня будто опутало по рукам и ногам невидимыми верёвками.

– Да нахрена нам твоя скотина! – от резкого отрывистого хохота мужчин меня начинает подташнивать. Незнакомцы обступают маму.

– Мы кое-что другое возьмём! – ноги в тяжёлых военных сапогах загораживают мамины босые. – Хватайте её!

– Не тут! – кричит она, вырываясь. – Прошу! Не тут!

В этот момент её валят на пол. Двое мужчин в военной форме держат её за руки, в то время как третий наваливается сверху.

Мама брыкается, и вырывается, продолжая умолять. Она не просит не трогать её, а лишь кричит: «Не тут! Не тут!». Я не понимаю, что происходит, но чувствую, что сейчас случится что-то страшное.

– Хорош орать, сука! – рычит один из нападающих и бьёт её по лицу.

Я вижу только её лицо, а их лица – нет.

Губы мамы покрываются кровью. Становятся ярко-алыми. Теперь она уже ничего не говорит, а только страшно мычит.

Я утыкаюсь лицом в пол, зажмуриваюсь, и затыкаю руками уши, молясь неведомому богу о том, чтобы он защитил маму. Закончил всё это. Ведь она учила меня, что бог защищает всех нас. Что он добрый и любящий… Пожалуйста… прошу…

Но добрый бог остаётся глух к моим молитвам. Страшные стоны не прекращаются. Смех и злорадное улюлюкание мужчин, которые делают с ней это тоже не затихают. Почему же он не слышит меня? Ведь должен… сейчас всё должно закончиться… вот сейчас…

Зажмуриваюсь как могу крепко. Дышу… я просто дышу…

Перед глазами вновь и вновь встаёт лицо матери с жуткими красными губами. На спине выступает холодный пот. Красные… кровь… цвет боли…

В ушах начинает звенеть, я перестаю слышать посторонние звуки. Неосознанно раскачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь унять озноб, что бьёт тело. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я решаюсь открыть глаза.

В комнате темно и тихо. Даже с улицы не доносятся звуки выстрелов.

Высовываю голову из-под кровати. Те люди в военных сапогах ушли. Осталась только мама, которая почему-то продолжает лежать на полу без движения.

– Мама… – шепчу я. Губы двигаются, но звук не выходит изо рта. Я будто онемел.

Подползаю к ней и аккуратно дотрагиваюсь до плеча.

Она никак не реагирует. Я боюсь взглянуть ей в лицо… Боюсь увидеть, что мамы больше нет.

Обнимаю её. Она всё ещё тёплая и мягкая. В её немигающих глазах застыли слёзы. Одна из них скатывается по щеке, когда я вытираю её перепачканные кровью губы.

– Нет! – пронзительный вопль вырывается из моей груди. – Неееет!

И в этот момент я всегда просыпаюсь.

Глава 7.

Лира

Страх всё ещё сжимает горло несмотря на то, что Палач уже убрал свою руку.

Из окна льётся лунный свет. Он выхватывает из темноты его суровое, но такое притягательное лицо. Широкие тёмные брови и слегка раскосые глаза. Густую щетину, покрывающую резкие скулы… Несмотря на почти животный страх перед этим человеком, на энергетическом уровне я чувствую в нём что-то дурманяще-привлекательное.

Опускаю взгляд ниже. Я впервые вижу Палача обнажённым по пояс. Его тело мощное и жилистое. По рукам пробегает узор выпуклых вен. Гора мышц. Ходячая машина для убийств.

– Что тебе снилось? – вопрос срывается с губ быстрее, чем я успеваю поразмыслить – стоит ли мне вообще его задавать.

– Кошмар, – он произносит это резко, будто с вызовом.

Странно видеть в этом чудовище проявления чего-то человеческого. Ведь кошмары снятся обычным людям… Тем, у кого есть душа, страхи, совесть… Неужели, там, глубоко под маской холодности и жестокости тоже скрываются подобные чувства?

Я набираюсь храбрости и придвигаюсь ближе. Нервно сглатываю ком в горле.

Каждый раз, когда я оказываюсь наедине с этим мужчиной, чувствую себя так, будто гуляя одна в лесу, повстречала дикого зверя. Непредсказуемого, опасного и ужасно голодного…

– Когда мне в детстве снились кошмары, – говорю я, глядя ему в глаза. – Мама всегда приходила ко мне в комнату и гладила меня по голове. Вот так, – я протягиваю руку и дотрагиваюсь до тёмной копны волос. Провожу по ней дрожащими пальцами. Потом ещё раз, теперь уже смелее. Зарываюсь в жёсткие слегка волнистые пряди.

Мужчина не шелохнётся. Он кажется напряжённым. Смотрит на меня с недоверием. Мне безумно хочется отдёрнуть руку. Как в зоопарке, пока родители отвернулись, несмышлёный ребёнок тянется в вольер к хищнику. Страх того, что сейчас меня укусят парализует тело.

Однако монстр, которого глажу я, не спешит нападать. Он лишь смотрит на меня своими загадочными тёмными глазами. Изучает.

– А что потом делала твоя мать? – вдруг спрашивает Палач.

– Она ложилась со мной и оставалась до тех пор, пока я не переставала бояться, – шепчу пересохшими губами я.

Сердце колотится в ушах. Я будто заворожённая разглядываю его, не в силах отвести взгляд. Внезапно Палач тянется ко мне, обхватывает за талию и в одно резкое движение утягивает с собой на кровать.

Я даже не успеваю понять, что произошло, как оказываюсь погребённой под его огромной рукой.

– Ой! – только и успеваю пискнуть я.

Он накрывает меня сверху и прижимает к себе. Мой затылок утыкается в жёсткие мышцы его груди. От него пышет жаром…

Ладонь мужчины ложится на мой живот. Зажмуриваюсь, понимая, что ему, возможно, захочется сделать со мной что-то запретное. Тело напрягается и ждёт его действий. Жадных, грязных и безумно порочных… Я уже жалею, что вообще пришла сюда.

Однако, его рука не двигается ни на миллиметр. Мужчина просто вжимает меня в себя, будто он – маленький мальчик, а я – его любимая игрушка, без которой он не может заснуть.

Проходят минуты, и постепенно я начинаю расслабляться. Тепло его огромного горячего тела успокаивает меня.

– А где теперь твоя мать, Лира? – его бархатистый голос вибрирует около моего уха.

– Она умерла, – тихо отвечаю я.

Тело мужчины напрягается. Кажется, что он хочет сказать что-то ещё… Я лежу с открытыми глазами и жду, что он сделает или скажет дальше. Но ничего не происходит.

Мы просто лежим молча в сумраке ночи.

Я и мой таинственный Хозяин.

Глава 8.

Палач

Я открываю глаза, с удивлением замечая, что уже утро. Обычно первые лучи сразу прогоняют мой неспокойный сон. Однако сегодня всё по-другому.

Сегодня я не один. Сумрак ночи исчез вместе с моим кошмаром, не оставив после себя никаких следов.

Ко мне прижимается тёплое женское тело. Покрывало волос раскинулось по подушке блестящим веером. Её округлые формы аппетитно возвышаются над тонкой талией.

Я провожу по ним рукой и слегка сжимаю. Обвожу покатые бёдра и слегка приподнимаю ткань, что скрывает что-то более интимное. Член уже стоит колом и болезненно ноет от похоти.

Но я медлю. Хочу растянуть удовольствие.

В детстве я всегда откладывал десерт на потом. В отличии от сверстников, которые съедали всё сразу, я приберегал самое вкусное на тот момент, когда желание становилось просто нестерпимым. И сейчас, сжимая в руках нежное девичье тело, я наслаждаюсь предвкушением.

Мне нравится её невинность. Нравится обладать ею и ждать подходящего момента, когда молочная шоколадка растает на моих пальцах, умоляя лизнуть её.

Вдавливаю свой кол в её мягкую попку.

Малышка ворочается во сне, строя недовольную ранним пробуждением мордочку. Её пухлые губки приоткрываются, а мои мысли становятся охрененно порочными.

Провожу пальцами под её майкой. Кожа до одури нежная. Поднимаюсь чуть выше и сжимаю мягкую грудь. Накрываю ладонью, а потом дразню остренькую вершинку. Дыхание девчонки становится чаще, и она открывает глаза. Резко оборачивается и испуганно смотрит на меня.

«И тебе доброе утро» – думаю я.

Однако, вместо приветствия, я лишь провожу пальцем по её губам. Тереблю их, сминаю и проникаю чуть глубже.

Зверушка выпихивает мой палец наружу и плотно сжимает ротик. Отстраняется. В её глазах я вижу не только испуг, но и что-то ещё… Быть может, отчаяние?

Смотрит будто загнанный зверёк на охотника. Затравленно, жалобно. Чёрт. Это пиздец как возбуждает.

– Никогда больше не приходи ко мне, – говорю я.

Не хочу, чтобы это вошло у неё в привычку. Желание не быть одиноким, так свойственное большинству людей – это проявление слабости. Зависимости. А я не могу позволить себе ни то, ни другое.

– Ночью ты думал иначе, – тихо шепчет она, опуская глаза.

Я прищуриваюсь. Малышка думает, что получила надо мной власть? Бросает мне вызов?

– Раз уж ты тут, – лениво говорю ей в ответ, – То ты и правда можешь быть полезной.

Недвусмысленно кладу руку на свой пах и сжимаю бугор. Девчонка снова вскидывает на меня свои ясные глаза и начинает пятиться по кровати всё ближе к краю. Я следую за ней.

Очерченный тканью стояк намекает ей на то, какая именно помощь от неё требуется.

Она быстро опускает глаза вниз и её зрачки расширяются от удивления. Губы слегка приоткрываются.

– Пожалуйста… – тихо шепчет она. – Я просто уйду… Не надо…

– Поздно, – констатирую я, хватая ей за руку. – Надеюсь, в следующий раз ты будешь умнее.

Скольжу по гладкому плечу, добираюсь до шеи и наматываю длинные волосы на ладонь, слегка придавливая её голову к паху.

Раз уж десерт сам пришёл ко мне, пожалуй, в этот раз съем его до завтрака.

Глава 9

Лира

Сильные руки держат меня за волосы. Не могу понять, почему он ведёт себя так? Ведь ночью всё было по-другому… Мне показалось, что я нащупала какую-то иную грань его непростого характера… Но не утро мои неясные ощущения растаяли, как и сумрак за окном.

Палач притягивает меня к себе, слегка надавливая на голову.

Потом он берёт меня за ладонь и кладёт на свой пах. Я дёргаюсь, пытаясь убрать руку, но мужчина не отпускает. Заставляет обхватить пальцами ставший уже твёрдым член прямо через ткань.

– Тебе нужно практиковаться, – хриплым от возбуждения голосом произносит о. – По утрам мне нравится минет.

Глотаю слёзы обиды. Зачем он так со мной? Да, я уже успела познакомиться с тем, что ему нравится… С его порочными способами получения удовольствия.

Однако сейчас, после близости, которая случайно возникла между нами, возвращение к прежней грубости кажется просто чудовищным! Не понимаю, почему его настроение так резко поменялось. Мне казалось, что ночью между нами промелькнуло что-то особенное… Доверие? Понимание? Намёк на надежду?

Но теперь… теперь я явно вижу, как сильно ошиблась.

– А теперь спусти брюки и принимайся за дело, – даёт команду он.

Во рту встаёт ком. Хочется выть от бессилия!

Дрожащей рукой отодвигаю ткань спортивных штанов вниз, обнажая налитый кровью член. Я уже успела забыть, какой он. Мощный и толстый. Гордо устремляется вверх.

Во рту пересыхает, когда я аккуратно дотрагиваюсь до нежной кожи пальцами. Пробегаюсь по вздутым венами и несмело обхватываю его ладонью.

Палач давит мне на голову сильнее, сгибая меня над пахом.

Вдыхаю его запах. Необычный, мускусный. Запах мужчины.

– Оближи его, – командует он. – Давай.

Я высовываю кончик языка и провожу им по слегка солёной головке. А потом обхватываю губами. Смыкаю их в тугое колечко вокруг кончика.

Мужчина рвано выдыхает.

– Возьми глубже, – цедит он сквозь сомкнутые губы, начиная управлять моей головой.

Палач делает движение бёдрами мне навстречу и погружается в мой рот наполовину.

От неожиданности я упираюсь ладонями в его бёдра и пытаюсь отстраниться.

– Мой член уже трахал твой рот, – жёстко говорит он. – Прошлый раз я был нежен. В этот раз я буду погружаться в него, пока твой любопытный нос не упрётся мне в живот.

Мне становится страшно. Сердце колотится как сумасшедшее. Я не могу представить, как этот огромный орган может поместиться у меня во рту. Начинаю сопротивляться его движениям и отстраняюсь.

– Плохо ты работаешь, Динка, – усмехается он. – Может, позвать Карину, чтобы она тебя научила?

К моему лицу приливает краска. Упоминание о его шлюхе вызывает во мне протест. Ненавижу! Ненавижу её! И его тоже!

Я бью руками по его бёдрам и смыкаю губы в плотную линию. Знаю, что Палач не терпит истерик, но ничего не могу с собой поделать! Как представлю, что он делал с Кариной в тот вечер, когда я сбежала из его комнаты… внутри всё скручивается от непонятного жгучего чувства.

– Я не хочу так! – кричу я, чувствуя, как глаза становятся влажными.

– Не хочешь?! Шлюхи не должны отказывать! – Палач смотрит на меня диким взглядом, от которого всё в животе немеет.

– Но я не шлюха… – глаза слепят слёзы. – Я не шлюха! – отчаянно выкрикиваю я. – Я такой же человек, как ты, Дамир!

Сама не знаю, зачем я называю его по имени… Это выходит совершенно случайно. Ведь даже в мыслях я всегда называла его «Палач» или «Хозяин».

Однако сейчас мне почему-то безумно хочется произнести его имя…

Поднимаю глаза и смотрю на него. Знаю, что это выглядит как вызов… что я продолжаю быть непокорной… Но просто не могу по-другому!

Ноздри мужчины раздуваются. Он кажется свирепым. Взбешённым.

На секунду его рука взмывает вверх, и я зажмуриваюсь, думая, что сейчас он меня ударит. Но в то же мгновение его кулак с силой опускается на постель.

– Чёрт тебя дери! – ревёт он.

Внезапно дверь открывается, и я резко оборачиваюсь.

– Босс… – в дверях возникает Леван, правая рука Палача.

Мужчина застывает на пороге. На мгновение по его лицу пробегает озадаченное выражение. Он хмуро смотрит на меня.

– Леван, блядь! Надо стучать! – говорит Палач, который всё ещё пышет гневом.

– Извини, босс, – его подчинённый окидывает меня недобрым взглядом. – Обычно вы спите один.

– С кем я сплю – не твоё дело, – в голосе Палача проскальзывает опасный холод. – У тебя какие-то вопросы?