Пленница Палача

Глава 15.

Дамир

Я захожу в воду почти по грудь. Тёплые волны приятно освежают.

Снимаю брыкающуюся ношу с плеча и ставлю девчонку перед собой. Тут глубоко и её ноги не достают до дна.

Я разворачиваю её спиной к себе и обнимаю за грудь. Острые сосочки упираются в ладони. Слегка сминаю нежные полушария. Малышка издаёт сдавленный стон.

Он – музыка для моих ушей. Хочу, чтобы она никогда не заканчивалась.

Сжимаю твёрдые, будто камешки, вершинки. Кручу большим и указательным пальцами, заставляя её хрупкую спинку призывно выгибаться вперёд.

Аппетитная попка упирается в мой член. Охренеть как приятно. Наши тела разделяет лишь мокрая ткань нижнего белья. Но я не спешу лишать малышку этой мнимой защиты. Хочу, чтобы пока что она чувствовала себя в безопасности. Хочу, чтобы в итоге сама предложила своё тело.

– Аааах, – снова стонет она, откидывая голову мне на грудь.

Уверен, что в трусиках у неё также влажно и солёно, как и в окружающих нас бескрайних морских просторах.

Рядом с ней я плыву. В который раз плюю на собственные правила и цели. Отодвигаю границу дозволенного, чтобы наслаждаться её влажной глубиной здесь и сейчас.

Скольжу ладонью ниже по её животу и слегка отодвигаю вниз резинку трусиков. Нежные губки жаром приветствую мои пальцы. Раздвигаю их и дотрагиваюсь до сокровенного места. Ласкать её будто на скрипке играть – стоит задеть нужную струнку, и инструмент в моих руках выдаёт жалобную ноту.

Клитор подрагивает в таки моим движениям.

Лира всегда отзывается на мои прикосновения. Неопытная и хрупкая в моих руках она превращается в опасное оружие. Сама того не зная, она послужит моим целям и только моим.

Мне лишь нужно сохранять трезвую голову. Не поддаваться на дразнящее очарование её обманчивой наивности.

Раньше у меня это получалось без особого труда. Однако с появлением в жизни этой загадочной девчонки скорлупа, в которой хранится игла с моей смертью, начинает давать трещину.

Я не должен так откровенно наслаждаться ею. Не должен желать эту девчонку больше всех прочих женщин. Но я, мать твою, не могу сдержаться. Дьявольское притяжение её нежного тела не оставляет меня ни на секунду.

Весь день не могу выкинуть из головы её красные от слёз глаза. Сам не знаю, что так зацепило. Её беспомощность рождает во мне двоякие чувства. Вроде бы и защитить хочется. Никому не позволять причинить ей боль. И одновременно хочется самому что-то с ней сделать. Что-то дикое и запретное. Дать её телу боль, что в итоге принесёт наслаждение. Сделать с ней такое, после чего её тело уже никогда не будет прежним.

Я двигаю пальцам всё быстрее, наблюдая, как высоко поднимается её грудь от частых глубоких вдохов.

Смотрю в её запрокинутое назад лицо. Доверчивое и трогательное. Пухлые губы слегка приоткрыты, я вижу кончик язычка в её рту. Она подрагивает всем телом, мышцы напрягаются.

Чувствую, что малышка уже на грани и замедляю темп. Хочется, чтобы это мгновение её открытости передо мной никогда не заканчивалось.

Умом я понимаю, что это невозможно, потому что у всего в жизни есть конец. И как показывает опыт, чаще всего, он горький. Однако сейчас в моей власти дать ей хоть немного сладости. И я делаю это, дразню пульсирующую горошину, а потом спускаюсь ниже и раздвигаю её лоно пальцами. Девчонка поражённо охает, и распахивает глаза, когда я начинаю двигаться в её тугой девственной дырочке.

Хватает всего нескольких взмахов, чтобы она начала дрожать сильнее.

– Смотри мне в глаза! – резкий приказ срывается с моих губ.

Она тут же исполняет его и смотрит прямо на меня, начиная судорожно хватать ртом воздух. Нежные стеночки её киски хаотично сокращаются, а Лира всё не закрывает глаз. В них столько эмоций… Беспомощность, желание, страх перед запретным и… покорность. Умопомрачительный коктейль, который я хочу выпить до дна.

Она делает в точности то, чего я от неё хочу – вырабатывает условный рефлекс на своего хозяина. Запоминает, то удовольствие, что могу дать ей только я.

Дрессировка. Я обещал ей, что обучу её тело правильно реагировать, и я сделаю это. Ведь все мы по природе животные. Если видим что-то вкусное, то во рту начинает вырабатываться слюна. Это рефлекс. Хочу, чтобы у неё тоже выработался рефлекс. На меня. Ведь послушание – это залог её безопасности.

Лира громко стонет и непрерывно выгибается. Мне приятно наблюдать за её оргазмом, дарить ей эту сладость.

Постепенно её дрожь стихает, а тело расслабляется. Я разворачиваю малышку лицом к себе и подхватываю под попку.

Кожа девчонки покрывается мурашками. Ей холодно.

Отношу свою ношу на песок и надеваю на хрупкие плечи пиджак.

– Замёрзла? – смотрю в голубые льдинки глаз.

Она кивает.

Провожу пальцем по бледным губам. Тоже холодные.

Накрываю их своими и жадно целую. Немного солёные после моря и безумно нежные.

Хочу посадить её на себя сверху и потереться членом о её промежность. Интересно, откажет ли она мне на этот раз?

Я так увлекаюсь своими грязными фантазиями, что не сразу замечаю вибрацию в левом внутреннем кармане пиджака.

Звонит не телефон Палача. А другой. Телефон для экстренных связей.

Слегка отстраняюсь от малышки. Лезу в карман, чертыхаясь про себя. Блядь, как не вовремя!

Достаю смартфон и смотрю на экран так, чтобы имя абонента было видно только мне. «Лида» горит на экране, заставляя телефон упрямо вибрировать.

Чёрт.

Встаю на ноги, замечая, что Лира закусывает губы от разочарования.

– Сиди тут, – бросаю я ей, а у самого сердце стучать начинает от беспокойства. Лира покорно опускает взгляд.

– Сейчас вернусь, – говорю девчонке и разворачиваюсь в сторону растущих позади нас деревьев. Мне не нужно, чтобы Лира услышала этот разговор.

Глава 16.

Лира

Он – моё море. Тёмная таинственная гладь, под которой скрывается опасная стихия. Смогу ли я познать его глубину и при этом не уйти на дно?

Мне кажется, я только что побывала там. В глубинах его порока. Когда не могла дышать и билась в сладкой агонии. Утопала в нём.

И только сильные руки держали меня, не давая уйти под воду с головой.

Дамир… Сейчас, когда я смотрю в его глаза, мне хочется называть его именно так. Пока я всё ещё не пришла в себя после удовольствия, открываю губы навстречу его языку. Мне хочется, чтобы этот интимный момент близости не заканчивался…

Как раз сейчас, когда я чувствую, наконец, гармонию между нами, мужчина вдруг отстраняется.

Телефон в кармане его пиджака вибрирует, и он берёт его в руки.

Сперва хмуро смотрит на экран, а потом и вовсе лишает меня своих жарких объятий. Встаёт.

– Сиди тут, – говорит не глядя. – Сейчас вернусь.

Опускаю взгляд в попытке скрыть своё разочарование. Неужели этот звонок настолько важен? Почему он не перезвонить позже?

Смотрю ему в след. Дамир не просто отходит в сторону – он направляется ещё дальше – к деревьям.

Меня терзает смутная тревога. Быть может, случилось что-то важное? Ведь раньше он никогда не стеснялся обсуждать свои дела в моём присутствии…

Говорит ли во мне излишняя подозрительность, или я просто привыкла ожидать от жизни худшее. Но что, если этот разговор касается и меня тоже?

Чуть поодаль от машины начинается плотный кустарник. Если я сейчас спрячусь за ним и проберусь немного вперёд, то смогу услышать хотя бы часть разговора.

Я поднимаюсь, прячась за машиной и делаю рывок в сторону плотной заросли. Мой небольшой рост сейчас преимущество. Тихо продвигаюсь дальше, боясь сделать лишний вдох и случайно наступить на засохшую веточку.

Напрягаю слух.

Его голос звучит тихо, но слова я разобрать могу.

– Я много раз говорил тебе, Лида, не звонить по этому номеру просто так, – в интонациях мужчины мне чудится что-то странное. Кажется, или он звучит чуть мягче, чем обычно?

Он молчит, слушая собеседницу.

– Почему ты так решила? – спрашивает он.

Потом снова терпеливо молчит.

– Нет, ты не права. Я всегда буду любить вас. Тебя и Тимура. Слышишь? Всегда.

У меня во рту пересыхает от шока и волнения. Что? Любить? Палач умеет любить? И не только любить, а даже говорить об этом… Но кому?

Лида… Тимур? Кто эти люди?

– Я не могу ответить тебе на этот вопрос, ты же знаешь, – чувствую, что он теряет терпение, потому что дальше его ответы становятся односложными: «Да. Нет. Да.»

Сердце начинает бухать в груди. Я хватаю ртом воздух и начинаю медленно двигаться обратно. О, боже… Боже мой!

Сразу вспоминается просьба Аркадия в той гнусной записке. Узнать о том, что дорого Палачу… Ох! Неужели это и есть то самое?

Оглядываюсь по сторонам. Мужчина всё ещё стоит спиной ко мне в отдалении.

Тогда я выбегаю из своего укрытия и быстро сажусь на прежнее место.

Накидываю обратно на плечи его пиджак. От осознания собственной дерзости меня бьёт крупная дрожь. Не могу поверить в то, что только что услышала… Странные предположения закрадываются ко мне в голову. У Палача есть семья? Жена? Сестра? Ребёнок? Брат? Кто-то, кого он любит…

Любит, но почему-то ото всех скрывает. Мне почему-то кажется, что даже его самый преданный помощник Леван не знает об этом. Он скрывает их по соображениям безопасности, или по какой-то иной причине?

– Надевай платье, – я вздрагиваю, когда Дамир бесшумно подходит ко мне сзади.

Лицо мужчины выглядит хмурым и раздражённым. Теперь он гораздо больше напоминает привычный образ опасного бандита.

– Ты почему такая бледная? – Палач изучает меня.

У меня внутри всё холодеет от этого пронзительного взгляда. Каждый раз, когда он смотрит на меня так, кажется, будто у него есть сверхъестественная способность читать чужие мысли.

– Замёрзла, – лепечу в ответ единственное оправдание, приходящее на ум.

– Одевайся, – он поднимает и протягивает мне лежащее на песке платье. – В машине будет теплее.

– Мы уже уезжаем? – спрашиваю, стыдливо прикрывая грудь руками.

Мне совсем не хочется возвращаться в его мрачный дом. Этот глоток свободы напомнил мне, какой была моя жизнь, когда я была её полноправной хозяйкой. И теперь возвращение к прежнему заточению кажется ещё более тоскливым.

– Да, нам пора, – Палач больше не смотрит на меня. Его взгляд устремлён на бескрайнюю морскую гладь. Он не спрашивает моё мнение, потому что уже решил за двоих.

Я быстро набрасываю на себя платье и иду к машине. Сама не знаю почему, но к горлу подступает горькое разочарование. Слишком много пошло не так, как мне бы того хотелось. Отчаяние захлёстывает меня, когда я сажусь на пассажирское место, но я стараюсь скрыть от него своё состояние.

Однако, вопреки моим опасениям, Палач даже не смотрит на меня. Кажется, он полностью поглощён своими мыслями.

Отчего-то мне безумно грустно от того, что я только что услышала. Я думала, что Палач не умеет любить. Но это оказалось не так. Он умеет, просто любит не меня.

Глава 17.

Лира

Город постепенно погружается во тьму. Мы едем по трассе молча. На горизонте виднеются горные вершины, освещаемые последними лучами заходящего солнца.

Мне не хочется говорить, поэтому я просто отворачиваюсь к окну.

Несмотря на то, что ещё каких-то двадцать минут назад я была на вершине блаженства, сейчас чувствую себя использованной. Сама не знаю почему, но кажется, будто этот мужчина каким-то образом обманул меня. Заставил почувствовать себя свободной, желанной и нужной, а потом… разом лишил всех иллюзий.

Птичка полетала на свободе, размяла крылышки, а теперь ей пора обратно в клетку.

Украдкой смотрю на него. Рукава рубашки закатаны чуть выше локтей. Мощные руки с проступающим узором вен с силой сжимают руль.

Палач смотрит вперёд. Кажется, что меня из его сознания напрочь вытеснили неведомые мне люди. Лидия и Тимур.

Что ж, теперь я знаю, что и у этого неприступного как скала мужчины есть слабые стороны. Что там говорил Аркадий? Уязвимыми нас делает любовь? Странно… всю жизнь я считала иначе. Я думала, что любовь делает человека сильнее, придаёт смысла его жизни… Возможно, я ошибалась?

Новое знание кажется опасным… ведь теперь мне придётся решить, что с ним делать. Обменять на свободу для брата и себя? Наверное, на моём месте Палач поступил бы именно так. Или нет?

Вздыхаю и прислоняюсь головой к стеклу, что приятно холодит кожу. Закрываю глаза.

– Подвинься в сторону, – внезапно резко командует мужчина. – Не видно зеркало.

Я отодвигаюсь и смотрю в боковое зеркало, которое, видимо, загораживала ему. Машин на дороге не так много, но одна из них едет прямо за нами и слепит фарами.

– Ты пристёгнута? – спрашивает Дамир и, не дожидаясь моего ответа, сам нащупывает ремень безопасности.

– Да, – запоздало отвечаю я.

– Держись, – негромко говорит он, и в тот же момент наша машина резко сворачивает вправо.

Мы делаем это на огромной скорости, от чего нас заносит, однако Палач справляется с управлением и выруливает прямо.

Я вжимаюсь в сидение. Паника подступает к горлу. Боже! Он нас убить хочет?!

– Что… – лепечу я, наблюдая, как он притопляет педаль газа в пол, в миг набирая предельную скорость. – Что ты делаешь?

– За нами погоня, – с удивительным хладнокровием отвечает он, снова резко крутя руль вправо.

Я оборачиваюсь. Мы съехали в трассы, ведущей вдоль моря, и теперь на гораздо менее освещённых улицах разобрать, что происходит сзади куда сложнее.

– К-к-кто? – нервно спрашиваю я. Зубы начинают стучать друг об друга от волнения.

– Скорее, всего Верховы. – поясняет Палач. – Непонятно только, как они нас нашли.

У меня сердце уходит в пятки. Я вспоминаю сцену двухдневной давности. Острый клинок Палача, отрубающий руку моего бывшего жениха… и слова Аркадия: "Будет война, Дамир."

Сердце бешено бухает в груди. Прикрываю глаза, потому что перед ними всё начинает вращаться. Сейчас мы одни в городе, с нами нет людей Палача… Мы – лёгкой мишень для его врагов… и не только его, а и моих тоже.

Я понятия не имею, зачем Даня захотел увезти меня в тот вечер, только уверена, что не из добрых побуждений. Открываю глаза, потому что в боковое зеркало снова слепят фары преследователей.

Машина быстро нагоняет нас.

– Держись! – крик Палача эхом отдаётся в ушах.

В следующий момент меня кидает вперёд, потому что наша машина, на скорости более ста километров в час вдруг резко останавливается.

От удара лицом в лобовое стекло меня спасает ремень безопасности.

Тошнота удушливо подкатывает к горлу. Я только успеваю опомниться, как Палач включает заднюю передачу, оборачивается и ударяет по газам.

На полной скорости мы теперь несёмся задом в наших преследователей!

Я слышу бешеный визг их тормозов.

– Сейчас будет удар! – кричит мужчина, и я вцепляюсь пальцами в боковую ручку.

Через секунду слышу оглушительный скрежет металла.

Мы врезаемся в них на полном ходу.

Останавливаемся, а потом Палач резко разворачивает машину, уезжая на боковую улицу.

– Это их ненадолго задержит, – комментирует он.

Я в ужасе смотрю назад и вижу, что машина тех, кто ехал за нами вскоре тоже трогается с места.

– Бронированная, – его голос холоден как сталь. – Ладно.

Мужчина смотрит по сторонам и чуть вдалеке замечает въезд в подземную парковку.

Мы замедляем ход и сворачиваем в неё.

– Они же увидят, что мы сюда заехали! – мой голос срывается на высокие ноты. – Они за нами…

– Да, – кивает Палач.

Мы проезжаем в самый конец парковки и поворачиваем за угол.

Он останавливает машину прямо посередине дороги – так, что не заметить её становится невозможно.

– Выходи, – рявкает мужчина, а сам поворачивается на заднее сидение и достаёт пистолет.

– Дамир… – моё сердце опускается в пятки.

В одно движение мужчина распахивает мою дверь, отстёгивает ремень безопасности и выталкивает меня наружу.

А потом громко говорит:

– Сюда!

На негнущихся от сковывающей меня паники ногах я бегу к нему.

Палач хватает меня за руку и тащит в тёмный угол между двух колонн, загороженный другой машиной.

Он садится на корточки и прикладывает палец к губам, призывая меня вести себя тихо.

Я слышу шум шин въезжающей в парковку машины. Сердце бешено колотится в горле. Перед глазами темнеет.

Это они. Люди Верхова.

Приехали за нами…

Я затыкаю ладонью рот. Мне кажется, что моё нервное, почти неконтролируемое дыхание слышно всем вокруг.

Машина преследователей останавливается возле нашего пустого джипа.

Палач аккуратно выглядывает из укрытия. В правой руке сжимает пистолет.

В пронзительной тишине мы слышим, как открывается сначала одна дверь, а потом другая. Две пары ног начинают движение в сторону нашей машины.

– Закрой уши, – слышу я еле различимый шёпот.

После этого Палач делает резкий выпад вперёд. Он ступает очень тихо и подходит на метр ближе к двум преследователям. Они стоят к нам спиной и целятся оружием в тонированные окна внедорожника.

Я зажмуриваюсь, понимая, что должно произойти дальше. Затыкаю ладонями уши, обрывая связь с внешним миром. Два оглушительных выстрела раздаются в тишине парковки. Не успевая понять, что делаю, я вскакиваю на ноги. Паническая мысль о том, что стреляли в Него толкает меня на безрассудство. Нужно узнать… нужно выяснить…

Я вижу Палача, стоящего над двумя распростёртыми у его ног телами.

Одному он выстрелил в спину, другому в грудь. Несмотря на то, что нападающие уже не шевелятся, Палач целится им в головы и совершает ещё два контрольных выстрела.

Я не хочу смотреть на кровь, что разливается по бетонному полу.

Меня охватывает полное оцепенение… Оглушённая и не понимающая, что происходит я устремляю невидящий взгляд в пустоту перед собой.

Чуть не подпрыгиваю, когда горячая ладонь сжимает моё плечо.

– Садись в машину, – говорит ровный спокойный голос.

Я оторопело киваю и направляюсь к джипу. Обхожу стороной безжизненные тела и стараюсь на них не смотреть.

Мужчина открывает багажник, подхватывает одного из бандитов под руки и грузит в машину.

– Не смотри, – бросает он мне.

Борясь с приступами тошноты, я открываю дверь и сажусь на место.

Наклоняюсь вперёд и обхватываю себя за колени.

Дышать. Мне просто нужно дышать.

Так я и делаю. Думаю только о вдохах и выдохах, пока не чувствую, как кто-то убирает с моего лица волосы.

– Испугалась? – Дамир уже сидит рядом и пытается заглянуть мне в глаза.

Его руки и белоснежная рубашка в нескольких местах испачканы кровью.

Я медленно киваю в ответ.

– Всё позади, – его ровный голос странным образом убаюкивает меня. – Сейчас поедем домой.

Дамир заводит мотор и разворачивается, направляя автомобиль к выезду.

Я смотрю на него и не понимаю, как он может сохранять полное спокойствие в сложившейся ситуации… Это просто невозможно… Ведь он тоже человек, а не какая-то машина для убийств…

– Г-г-де… – начинаю я осипшим голосом и слегка закашливаюсь. – Где ты научился убивать?

Лицо мужчины превращается в мрамор. Непробиваемая, отрешённая каменная холодность.

Он молчит, и сперва мне кажется, что Дамир не расслышал мой вопрос. Но потом, когда он наконец отвечает, в его голосе мне чудится странная необъяснимая тоска:

– На войне, Лира. Я научился убивать на войне.

Глава 18.

Палач

Двадцать семь лет назад

– Эй, пацан, – меня поднимают вверх чьи-то руки.

Я брыкаюсь, бью ногами и воплю, что есть сил. Слёзы застилают глаза. Я пытаюсь схватиться за одежду лежащей на полу мамы. Она сейчас встанет. Непременно встанет.

– Дикий какой, – комментирует низкий голос.

Я не вижу пришедших людей, потому что всё время смотрю на неподвижное тело мамы. Кажется, если хоть на секунду отвернусь, то не замечу, как она придёт в себя.

– Товарищ командир, – продолжает первый, цепко удерживая меня в руках. – Тут ещё один труп.

Светловолосый мужчина в военной форме склоняется и щупает мамину шею. Я начинаю кричать ещё громче, боясь, что это вернулись те, кто сделал с ней это.

– Холодная уже, – комментирует светловолосый. – Сутки лежит, наверное.

Потом он оборачивается ко мне и смотрит в мои затуманенные слезами глаза.

– Давно они приходили? – спрашивает.

А я не знаю, что ему ответить. Последние часы слились для меня в некий единый нескончаемый поток тоски и боли.

Мужчина хмурится и наклоняется ко мне.

– Тебя как звать-то, волчонок?

С ненавистью смотрю ему в глаза. Они светлые и отчего-то кажутся добрыми.

– А вас? – огрызаюсь я вместо ответа.

– Андрей, – мужчина усмехается и протягивает мне руку.

Я игнорирую её и крепко сжимаю зубы.

– Вы кто? – дерзко спрашиваю.

– Командир отряда особого назначения, – спокойно отвечает мужчина. – А ты?

– Я – Амир, – говорю, а сам снова поглядываю на маму. – Помогите ей, – мой голос дрожит. – Она… она… – запинаюсь я. – Она просто лежит тут и…

Мужчина опускает глаза. Он берёт меня за плечо и отводит в сторону.

– Амир, – серьёзно начинает он. – Послушай, ты уже взрослый парень, так?

– Восемь лет уже, – отвечаю я, сжимая руки в кулаки. – Уже взрослый.

Внутри всё скручивается от неприятного предчувствия. В глазах мужчины я вижу что-то похожее на сострадание. И мне это совсем не нравится. Не хочу, чтобы он меня жалел! Пусть лучше как равного воспринимает!

– Ты взрослый, поэтому я скажу тебе как есть, – говорит он. – Твоя мама умерла, Амир. Её больше нет, – он сильнее сжимает моё плечо. – Ты понимаешь, что я говорю?

Слова этого человека отдаются в ушах эхом. Я быстро-быстро моргаю, пытаясь осознать то, что он только что сказал. Нет… он врёт… этого не может быть!

Перевожу взгляд на маму… я был уверен… уверен, что она проснётся…

– Где твой отец? – снова спрашивает человек в форме.

– На войне погиб, – быстро отвечаю я. Стараюсь держаться, но одинокая слеза, всё же, скатывается из уголка глаза. Быстро вытираю её рукавом кофты.

– Родственники есть? – продолжает спрашивать он.

– Только мама… – тихо отвечаю.

Люди позади нас поднимают маму и несут её куда-то. Я нервно дёргаюсь в сторону и хочу закричать, чтобы не трогали её, но говорящий со мной мужчина останавливает меня.

– О ней позаботятся. Не беспокойся, – он говорит так уверенно, что я невольно останавливаюсь так и не закричав.

– Вот что, – мужчина берёт меня за локоть и снова разворачивает к себе. – Ты с нами поедешь. Давай вещи тебе соберём.

– Что? – непонимающе смотрю на него. – А как же… как же дом… – обвожу глазами комнату.

– В вашей деревне небезопасно, Амир, – серьёзно отвечает Андрей. – Те люди, что напали на вас могут вернуться, понимаешь?

У меня дыхание перехватывает от ужаса, когда я представляю, что убийцы моей мамы могут вернуться. Но несмотря на это, я беру себя в руки и гневно заявляю:

– Ну и пусть возвращаются! Я сам их убью! – воинственно выпячиваю грудь вперёд и тяжело дышу.

– Убьёшь, конечно, – грустно усмехается Андрей. – Но это будет позже. А сперва тебе надо подрасти маленько.