– «Она убила моего отца и пыталась лишить жизни меня и Аосту. Я хочу лично ее арестовать».
13
На следующий день в лагере царила куда более беспокойная атмосфера, чем в предыдущую неделю. Воины готовились к битве: кто-то все время шнырял по лагерю, выполняя поручения, большинство бойцов чистило оружие, а их командиры проверяли напоследок готовность своих отрядов. Еще вечером предшествующего дня Эрвест и Акутион отобрали тридцать воителей для «особого дела» и вместе с Магоном объясняли им, что к чему.
Под конец утра все войско во главе с Акутионам вышло на прогалину перед крепостью в боевом строю. К этому времени пехота и кавалерия Лицинии уже заняли позиции перед крепостью, а стрелки приготовились на стене.
– «В бой!» – скомандовал Акутион и большая часть массы, состоящая из плоти, кожи и железа, с криком бросилась вперед. Схожий призыв раздался и среди врагов, но они пошли обычным шагом навстречу неприятелю. Анзее-уридийские отряды начали нести потери еще до столкновения из-за копий, стрел и камней летящих со стены. Некоторые останавливались, что бы помочь раненым, но большинство не сбавляло бег не на мгновение. В конце концов, и воины Лицинии перешли на бег и две тучи слились в одну под грохот падающих тел и лязг металла.
Тем временем отряд, возглавляемый уридийским царевичем, перебежками и ползком уже достиг левой крепостной стены. Шестеро бойцов, раскрутив веревки с крюками, бросили их вверх и зацепили за зубцы. Начался подъем. Эрвест лез вторым по четвертой веревке, а Сын севера третьим по пятой. Не обошлось без происшествий. Пара воинов сорвалась вниз и разбилась, а одна из веревок и вовсе порвалась, когда по ней лез последний боец. К счастью он был уже почти у края и его успели схватить и вытащить. Несколько человек из отряда остались внизу и скрылись в ближайшем полеске на случай «горячего» отхода.
Остальной отряд начал легким бегом перемещаться по бастионам. Впереди бежали царевич, так как он единственный хорошо знал эту твердыню, и Магон, как лучший воин в отряде. Завидев спину часового, Красноволос тут же тихо подбежал и пронзил его туловище, закрыв ему рот рукой. Звуки битвы слышались с южной стороны. Но сейчас Магона, да и остальных, они мало волновали. У них была своя задача. Спустившись со стены и убив еще пару караульных внизу, отряд Эрвеста вбежал в большое жилое здание, стоящее почти посередине крепости. Его воины, особенно Сын севера, без труда разбирались с отдельными охранниками, что даже две трети группы ни разу не обагрили оружие кровью.
– «За поворотом вход в главный зал. Лициния наверняка там», – провозгласил Эрвест с радостной надеждой. Забежав за угол, весь отряд увидел большие двери, и тут из противоположного коридора выбежало несколько десятков бойцов, и первые из них метнули копья в воинов царевича, поразив сразу шестерых. Завязался бой. Почти сразу двери раскрылись, и из зала выскочил еще десяток уридийцев. Эрвест увидел, что посередине зала стояла его старшая сестра в окружении телохранителей, и с ревом бросился в прорыв вместе с Магоном и еще парой верных людей. Красноволосый спутник бился отчаянно и рубил, и пронзал врагов на право и на лево, вперед и назад. Схватки перед дверьми и в зале быстро смешались в общую битву. Магон выделывал такие точные и попадающие всегда в цель пируэты мечом, что Лициния, видя это, не на шутку испугалась, и вместо надменности ее лицо исказили шок и страх. Она попробовала отбежать к дальней стенке, но случайно попала под клинок одного из воителей брата и с ужасом и отчаянием в глазах упала и через несколько мгновений умерла.
Большая часть охраны Лицинии уже полегла, но сражение продолжалось. Эрвест видел, как погибла его сестра, и считал противостояние уже решенным. Все преимущества были у него: войско больше, на его стороне лучший мечник, по крайней мере из всех тех кого он видел, Лициния повержена. Но воин, с которым он бился, оказался искуснее и, уловив момент, одним выпадом разрубил панцирь царевича почти горизонтально. Из разреза брызнула кровь, и Эрвест недоумевающе рухнул на пол.
14
Бой был завершен как снаружи, так и внутри крепости. Полную победу одержали сторонники Эрвеста, но, увы, уже без своего предводителя. Вскоре после его смерти, воины узурпаторши сдались в зале, а после объявления о ее смерти сложили оружие и те, кто бился за стеной. Воители царевича со скорбью встретили весть о его кончине. Акутион немедленно отправил в Анзей письмо, в котором изложил все случившееся. Воины ждали, когда смогут проводить в последний путь своего лидера, так как с похоронами решили повременить до возвращения на родину Аосты, новой царице Уридии.
Через полторы недели Аоста прибыла в столицу. Приняв титул официально через пару дней, состоялось торжественное сожжение тела царственного брата. И если на коронации по лицу сестры было видно, что она мало понимает происходящее и не осознает себя царицей, то на похоронах брата она и во все об этом не думала. Все ее нежное сердце наполняла скорбь, чему подтверждением являлись нескончаемые ручейки слез. Магон видел это, так как тоже присутствовал на похоронах и стоял чуть поодаль от молодой правительницы. Анзейский командующий также отдал последние почести храброму Эрвесту.
Однако долго придаваться печали было нельзя. Страна требовала наведения порядка. И буквально на следующий день Аоста начала вникать в государственные дела. В тронном зале собрались многие сановники, а так же Магон и Акутион. Новая царица подзывала к трону отдельных людей и давала должности или поручения. После нескольких таких распоряжений она подозвала Акутиона.
– «Благодарю вашего царя и вашу армию за помощь. Надеюсь, и впредь мы будем хорошими союзниками».
– «Я в этом не сомневаюсь. Я передам ваши слова благодарности моему царю».
– «Припасы для вашего возвращения уже собраны. Когда вы собираетесь отправляться домой?»
– «Завтра утром мы отправимся в путь».
– «Желаю вам доброй дороги».
– «Благодарю. А я вам счастливого правления».
На этих словах Аоста мило улыбнулась и слегка кивнула. Анзейский командир вернулся на свое место.
– «Магон Красноволос!» – провозгласила владычица. Сын севера вышел из рядов придворных, встал напротив трона и смирно поклонился, на что Аоста ответила легком кивком.
– «Магон Красноволос, твоя помощь нам неоценима. Ты не раз спасал жизни мне и брату, сопроводил в Анзей, вернулся с нами обратно и помог свергнуть убийцу отца. Ты прекрасный воин и верный защитник, и потому я предлагаю тебе остаться здесь и вступить в дворцовую стражу. Ты не будешь ни в чем нуждаться, и тебе не придется больше скитаться по земле в поисках заработка».
Поклонившись еще раз, наемник ответствовал: «Благодарю за оказанную честь, царица, но я предпочту отказаться от таких почестей. Я вольный человек, путешествую по земле, мое место в пути под небом».
– «Хм… Я уважаю твое решение, но у тебя есть время подумать. Оставайся здесь сколько захочешь».
Но Магон не передумал и через три дня собрался уезжать. В последний день ему была дарована благодарность в виде мешочка золотых монет. По голубому небу чуть заметно плыли облака, возвышавшиеся над городом и окружавшими его зелеными просторами. К воротам города прибыла и молодая правительница, что бы попрощаться со своим заступником: «Прощай, Магон Красноволос. Я буду тебя помнить, и пусть твой путь будет таким, каким ты его выбрал».
– «Благодарю, царица, прощайте».
Красноволосый скиталец после этих слов сел на коня и умиротворенным шагом отправился за ворота, навстречу новым приключениям.