– Я Торк, а ты – слепое чучело, Улишарт, – проводник, прочистив горло, грозил стражнику пальцем, – со мной парнишка из Древней станции, я по делу пришёл, открывай врата!
– Врата? Вы слышали, парни? Врата! – сначала заржал стражник по имени Улишарт, потом к нему присоединилось ещё три басистых голоса, – а не много ли чести, Торк?
Под пронзительный хохот Торк скинул с головы капюшон и низко поклонился, демонстративно вскинув руку. Голова исчезла, но спустя минуту недалеко от ворот затрещала тяжёлая дверь, отодвигая толстый слой липкой грязи. В проходе стояла внушительная фигура с чем-то массивным в руках и вертела головой по сторонам. Торк хлопнул Игера по плечу, подхватил мешки и весело зашагал к двери, напевая под нос: «Город Сердце прими же меня, я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха…».
Периметр Ведьминой клетки представлял собой девять высоких башен с огромными огнемётными установками, соединённых каменными стенами, за которыми плотно стояли друг к другу узкие улицы домов. Небо было перетянуто множеством железных прутьев, протянутых между башнями так, чтобы ничто не смогло проникнуть внутрь города с воздуха. Так же для удобства патрулирования и починки на уровень ниже небесной сетки были подвешены узкие мостики, по которым и сейчас расхаживали люди в толстой броне с огнемётами в руках.
Когда позади Игера захлопнулась тяжёлая дверь и опустились металлические засовы, а Улишарт, обменявшись с Торком парой новостей и колких фраз, вернулся на своё место, проводник отвёл Игера в сторону от костра, где грелась троица других стражников Ведьминой клетки, и, сжав руками дрожащие от холода плечи Чёрного древа, тихо произнёс:
– Вот мы и прибыли, парень, – Торк глубоко вздохнул и вынул из кармана свёрток дым-травы, – я выполнил свой долг перед стариком.
Подбородок Игера нервно дёрнулся, а рука сжала рукоять ножа в форме ветви дерева. Наступило молчание. Торк сунул свёрток дым-травы в дыру между зубов и крепко сжал дёснами, потом вынул из внутреннего кармана плаща небольшой серый коробок, достал тонкую спичку, изготовленную на Древней станции, и, чиркнув, зажёг кончик свёртка, от которого к земле пополз густой серый дым. Игер опустил глаза вниз, разглядывая разрез на сапоге. Торк со свистом затянулся, почесал розовый шрам на лице и медленно выдохнул, наблюдая, как порыв ветра унёс в сторону и рассеял плотное облако дыма, а потом продолжил:
– Слушай, малец, я, конечно, плевать хотел на твоё будущее, для старика я и так сделал достаточно, но послушай совет: беги как можно дальше отсюда. Энурган боится мести, потому сделает всё, чтобы твоя голова оказалась подальше от тела.
Игер тяжело сглотнул скопившийся в горле ком и поднял взгляд на проводника, бледные водянистые глаза которого пристально следили за ним из-за серой завесы дыма из свёртка. Весёлый разговор стражников у костра внезапно оборвался. Чёрное древо оглянулся через плечо и увидел, как около них расположился на корточках высокий человек без характерной для стражи экипировки. Торк смачно сплюнул коричневую слюну, чуть не попав на сапоги Игера. Свёрток дым-травы медленно таял, испуская тонкие серые струйки. Проводник опустил тяжёлую ладонь на плечо Игера:
– Ладно, Чёрное древо, бывай. Помни, что лучше тебе поскорее убраться отсюда подальше. Скучать не буду. Всего хорошего.
Игер ничего не ответил, лишь наблюдал как проводник удалялся в сторону ближайшего переулка между каменных домов, хрипло напевая:
– Город Сердце прими же меня, я пройдусь по Артерии, где украшения, меха. Оболью сердце огнём, подкинув в душу полени, и тихонечко выйду по Вене.
Голос Торка плавно утих. И теперь воцарилась полная тишина, которую перебивал лишь скрип подвешенных мостиков и дребезжание прутьев небесной клетки над головой. Стражники тихо перешёптывались, собравшись у огня с противоположной стороны от пришельца. Чёрное древо съежился, обняв плечи руками. Нос заложило, а покрасневшие глаза защипало так, словно их разъедало едким дымом. Неуверенными шагами Игер направился к костру.
Никто не обратил внимания, когда он уселся около одинокого незнакомца, поджав ноги к груди и протянув ладони к огню так близко, что оранжевые язычки больно лизнули онемевшие от холода пальцы. Игер опустил голову вниз, спрятав её между руками, где было немного теплее, и закрыл уставшие глаза.
Перед ним явился его дед, Иварт Чёрное древо. Он был стар, и с каждым днём его тело слабело, но душа сохраняла прежнюю мощь. Хоть руки и потеряли способность ремонтировать и приводить в движение сложные механизмы, голос его позволял эффективно командовать тремя десятками рабочих в цеху по переработке чёрного топлива. Плечи его исхудали, а спина согнулась под тяжестью лет, но Иварт всё ещё тащил на себе самый тяжёлый груз – ответственность за людей, которыми руководил, за слёзы чёрного дерева, качество которых контролировал лично, за семью, имя которой уже давно потеряло прежнюю славу и влияние. Иварт что-то сказал Игеру, но тот не смог разобрать ни единого слова. Дед обнял внука своими жилистыми руками, которые в одно мгновение потеряли всю силу. Ноги Иварта подкосились. Игер попытался удержать его, с ужасом наблюдая, как из уголков рта Иварта хлынула тёмно-красная, но жидкая, как болотная вода, кровь, однако руки потомка Чёрного древа потеряли чувствительность и уронили бездыханное тело на холодный каменный пол. Игер закричал о помощи, но из горла доносился лишь сдавленный хрип, тогда Чёрное древо зарыдал от безысходности, склонившись над телом последнего родного ему человека, но ни одной слезы не выпало из глаз.
Он проснулся от сильного толчка в плечо и поднял тяжёлую голову. Слипшиеся глаза ощупывали ночную тьму, пока не сфокусировались на лице незнакомца, который тряс его за плечо.
– Эй, отползи от костра, – тонкие губы почти не шевелились, а в тёмных спокойных глазах отражались оранжевые языки пламени, – отползи от костра, а то загоришься.
Игер тяжело вздохнул и потряс головой, неуклюже пятясь назад, пока не перестал чувствовать сильный жар у лица.
– Так промёрз, что вплотную жмёшься к костру, – негромко прокомментировал незнакомец, сложив руки в замок и уперев в подбородок, его чёрные глаза пристально наблюдали за играми пламени, – видимо, тебе некуда идти?
– Некуда, – признался Игер, получше рассмотрев собеседника, лицо которого покрывала короткая щетина, а на лоб спадала копна чёрных волос, – я не местный. Я тут по одному делу оказался.
– Да? – незнакомец чуть заметно усмехнулся, – по делам через болота налегке не путешествуют. Ты не умеешь врать.
Чёрное древо ничего не ответил, потупив глаза. Полено с треском лопнуло в костре, выпустив в сторону стражников рой оранжевых искр, на мгновение отчётливо осветив наголо бритые головы и суровые лица. Все трое были на пол головы выше Игера, при этом уступая в росте незнакомцу напротив, и почти в два раза шире в плечах. Красная краска нарисованных символов блестела на отложенных в сторону чёрных шлемах и на самой одежде стражников, у каждого из которых за спиной покоился собственный огнемёт. Они тихо переговаривались между собой, уставив взгляды в костёр.
– Ладно, если не хочешь говорить, то не говори, – незнакомец цокнул языком и медленно вздохнул, – меня Чернисаром зовут.
– Игер, – слишком тихо прошептал Чёрное древо, однако его собеседник довольно кивнул, – я здесь впервые и никого не знаю. Я тут ненадолго.
– Раньше в Ведьминой клетке каждого заблудшего путника принимали как желанного гостя, – более громко и жёстко проговорил Чернисар, устремив взгляд чёрных глаз на замолчавших в одно мгновение стражников, – раньше для каждого скитальца находили место под крышей и тарелку горячей похлёбки. И где же сейчас наше гостеприимство?
Стражники молчали, склонив лысые головы, от которых отсвечивало тёмно-жёлтое пламя. Чернисар поднялся на ноги и протянул Чёрному древу руку:
– Сегодня, Игер, ты можешь остановиться под моим кровом. Идём.
Чёрное древо неуверенно протянул свою руку в ответ.
Вопреки ожиданиям, Чернисар направился не к городским улицам, а вдоль каменной стены. Из-за раненой ноги Чёрное древо с трудом поспевал за его широкими шагами. Они прошли мимо четырёх высоких башен, на вершине которых грозно нависали стволы огромных огнемётов. В отличии от Древней станции, где была лишь одна дышащая огнём машина подобных размеров, установленная прямо над главными вратами, у Ведьминой клетки имелось девять таких огнемётов, по одному на каждую башню. На подвешенных к толстым металлическим прутьям небесной клетки мостиках расхаживали патрульные, что чаще обращали внимание на ночное небо, нежели на спящие улицы города.
Игер и Чернисар описали полукруг вдоль периметра Ведьминой клетки и остановились около пятой башни, оказавшись с обратной стороны поселения от главных ворот. Коричневые растения, словно множество поломанных пальцев, прорастали между потрескавшимися и потёртыми временем камнями, которые толстым слоем покрывал тёмно-зелёных мох. Башня сильно клонилась в сторону, грозясь неизбежным падением, из-за чего её именовали Кривой. С одной стороны между прутьями небесной клетки и каменной кладкой образовалась серьёзная брешь, которую так и не смогли толком загородить. У слегка приоткрытой двери караулил высокий бритоголовый стражник с огнемётом за спиной.
– Кривая башня, самая первая из девяти. Её воздвиг основатель рода Огненной руки, Олисар по прозвищу Ведьмино горе, – с грустью и почти шёпотом произнёс Чернисар, – вот мой настоящий дом.
Иварт Чёрное древо был членом пяти старейшин Древней станции и открыто делился своим опытом и знаниями с внуком, потому Игер всегда был осведомлён о происходящем в окрестностях ближайших поселений и про род Огненной руки, который правил Ведьминой клеткой с самого основания, слышал немало.
Стражник покорно пропустил Чернисара и Игера. Внутри башни по центру находилась широкая спиральная лестница с аккуратно выложенными каменными ступеньками, уходящими к вершине. Вокруг лестницы расположилось несколько небольших комнат, отведённых под нужды охраны, в одну из которых Чернисар провёл Чёрное древо, закрыв за собою дверь на засов. Игер безрезультатно вглядывался в темноту, пока Чернисар не зажёг длинную свечу в костяной подставке на засаленном деревянном столе, осветившую небольшую железную койку, покосившуюся тумбочку, хрупкий стул со сломанной спинкой. На стене, прикрыв серый камень висела огромная шкура неизвестного Игеру зверя.
– Добро пожаловать, долгожданный гость, – слабо улыбнувшись рядом ровных белых зубов, произнёс Чернисар и повесил свой плащ на крючок около двери, Чёрное древо последовал его примеру, – присаживайся, Игер.
Под надзором голодного взгляда молодого человека на столе рядом с картами и исписанными листами появилась миска с мягкими в жёсткой бледно-жёлтой кожуре плодами, что росли на болотах, две железные кружки, из которых исходил слабый запах корней сладоцвета, и тарелка с нарезанными кусками серо-зелёного мяса, которое Игер видел впервые.
– Угощайся, – Чернисар указал на потёртый стул, а сам присел на скрипучую кровать, – Не стесняйся. Вижу, ты давно не ел.
Чёрное древо неуверенно взял болотный фрукт, вскрыл пальцами кожуру и вцепился зубами в сочную мякоть. По его подбородку побежал липкий сок. Затем последовал следующий, проглотив который Игер оглянулся на хозяина комнаты, что сложил руки в замок, задумчиво глядя на огонёк таявшей свечи. После третьего плода во рту стало вязко. Чернисар пододвинул к Игеру тяжёлую кружку, не отрывая взгляд от свечи. Чёрное древо выпил половину сока из корней сладоцвета, попутно съев четвертый бледно-жёлтый фрукт. Хозяин постучал пальцем по деревянному столу и, наконец, принялся за еду, начав с диковинного мяса в тарелке.
– Скороплав, рыбаки из Нижнего острова доставили нам пять бочек позавчера, – Чернисар вытер рот обратной стороной ладони, и, отделив длинные кости от мякоти, принялся за новый кусок, – у нас они тоже водятся, но не так много. Ешь, Игер.
Чёрное древо долго осматривал серо-зелёный кусок, от которого пахло болотной тиной, но всё же решился попробовать. Мясо оказалось настолько мягким и водянистым, что буквально растаяло во рту. Съев предназначенную ему порцию, Игер так и не ощутил ни малейшего вкуса, но зато голод всё же покинул его. Когда Чёрное древо допивал сок из корней сладоцвета, Чернисар, покончив с трапезой, поднялся с металлической кровати и прошёл в другой конец комнаты, где стояла старая тумбочка. Последний глоток застрял во рту Игера, когда к его горлу прислонилось нечто холодное.
– Мне нужна правда, Игер. Я не хочу доверять лжецам, – резкий шёпот Чернисара остро врезался в правое ухо. – Говори, кто ты, а то перережу горло!
– Я… – Игер захлебнулся, резкий кашель согнул его тело, отчего нож сильно упёрся в горло, оставив небольшую царапину, – не надо, я здесь по делу…
– Не ври мне, – пятерня Чернисара крепко сгребла его волосы, запрокинув назад голову, – ты кого-то убил или ограбил?
– Я из Древней станции, – в груди Игера бушевало сердце, воздуха не хватало, потому Чёрное древо говорил очень тихо, – Волчий страх убил моего деда, а я сбежал с проводником. Они идут за мной. Не убивай, прошу.
– Врёшь, болотная тварь, я всё знаю, – утробно прорычал Чернисар.
– Это правда. Умоляю. Не надо, – голос Чёрного древа сорвался. Игер зажмурил глаза, пытаясь подавить невыносимую дрожь.
Стянувшая волосы молодого человека сила отступила, а холодный клинок больше не грозился располосовать дрожащее горло. Игер дышал прерывисто, утопив в ладонях лицо, пока Чернисар наполнял его кружку из высокого железного кувшина, на котором была выцарапана раскрытая ладонь, окружённая языками пламени.
– Прости, Игер. Я должен был так поступить, – Чернисар вновь опустился на койку, – я должен знать, кому собираюсь доверить жизнь. Так значит, ты беглец?
Игер неохотно кивнул, вцепившись руками в кружку так сильно, что побелели пальцы, и устремив потерявший осмысленность взгляд на танцующий огонёк свечи.
– Извини, слышишь меня? Так было нужно, – Чернисар покрутил в руках небольшую склянку, в которой переливалась серая жидкость, вынул деревянную пробку и наклонил над кружкой Игера, три капли разошлись по поверхности затухающими волнами. – Это лекарство. Успокоит и поможет уснуть.
Игер опустошил свою кружку лишь после того, как Чернисар плеснул серой жидкости в свой напиток и выпил его. Говорить Чёрное древо не мог, только слушать.