Действительно, на выцветшем бархатном плаще был вышит потемневшей золотой нитью дракон, вставший на дыбы. Облизнув пересохшие губы, лейтенант неуверенно кашлянул. Что, во имя Великомученика, может делать здесь командор в поношенной форме, верхом на старой кляче?
– Ваши документы, командор.
Всадник слегка откинул плащ, обнажив рукоятку пистолета:
– Вот мои верительные грамоты. Открывайте ворота!
– Погодите… – Губы лейтенанта затряслись. – Что такое?..
– Для человека, получившего офицерский патент от императора, вы преступно неумелы в общении со старшими. Откройте ворота, или я их взломаю. Вы не перекроете дорогу имперскому командору.
С этими словами всадник вынул пистолет.
Сглотнув, лейтенант подумал о сигнале тревоги, потом снова о документах – но тут ствол пистолета пошел вверх. Лейтенант коснулся выключателя, и ворота отъехали. Копыта степенно простучали мимо. На боку лошади лейтенант разглядел небольшое клеймо. Боевой командор, надо же, подумал он, глядя на удаляющуюся спину. Антикварные безделушки старого дурня стоят целое состояние из антикварных безделушек, а кляча, судя по клейму, – чистопородный боевой конь. Надо довести до сведения…
К тому времени как лейтенант поднял трубку, сердитый молодой блондин подошел к воротам.
Проезжая по узкой улочке, полной прилавков, маркитантов, кузнецов, оружейников и оруженосцев, нанимаемых на время, Ретиф не торопился. Первое препятствие позади. Он мог бы вести себя деликатнее, но задание не настраивало на мирный лад с самого начала. Не надо было ни с кем ссориться на улице; дурное настроение можно срывать только на тех, кто действительно виноват. И вообще, агенту Корпуса положено сохранять спокойствие при любых обстоятельствах. Маньян говорил об этом, отправляя его на задание три месяца назад.
– Твоя проблема, Ретиф, в том, что ты не желаешь принимать условия нашей службы. Держишь себя надменно, будто независимый агент…
Стоило тогда же скромно согласиться: шеф-то оказался прав. Вместо того Ретиф сидел с ничего не выражающим лицом, а в комнате повисла неловкая тишина.
Маньян тогда поежился, прочистил горло и мрачно посмотрел на бумаги перед собой.
– Теперь о текущем задании. Серьезное положение на территории, которая может сыграть решающую роль…
Да, Маньяну тогда пришлось нелегко. Ретиф чуть не улыбнулся, вспоминая о разговоре. Агент должен был проникнуться важностью задания, не наслаждаясь, однако, мыслью об оказанном ему высоком доверии; следовало внушить агенту, что Корпус сомневается в его надежности, и одновременно дать понять, что от него зависит очень многое. Удивительно, как ловко Маньян претворял личную неприязнь к Ретифу в добродетельную заботу о благе Корпуса.
Разъясняя задание, шеф начал издалека, упомянув о своей туристической поездке на Нортройял. Планетка очаровательная, хотя и отсталая. В свое время ее заселили беженцы из распавшейся Империи Лилии, называющие себя Кавалерами.
История Нортройяла – замкнутого, гордого, ценящего традиции общества – была известна Ретифу. Когда Старая Конфедерация развалилась, в цивилизованном мире появились десятки новых политических образований, не столь влиятельных. Одним из самых активных некоторое время была Империя Лилии, объединявшая двадцать одну планету и содержавшая великолепный военный флот: благодаря ему торговые корабли Лилии спокойно сновали среди тысяч миров, разбросанных по бескрайнему пространству.
Когда возник Конкордиат, попытавшийся создать новое галактическое объединение из ранее независимых миров, Империя Лилии оказала ему сопротивление и какое-то время внушала страх объединенному флоту Конкордиата. В конце концов численное преимущество противника сделало свое дело, и военные суда Лилии отступили к родной планете.
Убийственную бомбардировку удалось предотвратить, заключив в последний момент мирное соглашение. Независимость Лилии была спасена ценой прекращения военных действий, роспуска флота Лилии и высылки Имперской свиты: из-за клановых традиций в ней состояло больше десяти тысяч человек. Изгнанию подлежали все мужчины, женщины и дети, в чьих жилах текла хотя бы капля императорской крови; с ними отправлялись вассалы, слуги и домочадцы. В течение нескольких недель все эти люди, ставшие известными как Кавалеры, оказались на скудных берегах холодного моря планеты, которую назвали Нортройял. Легенда гласит, что корабль императора сумел тогда оторваться от конвоя, а сам он поклялся вернуться не иначе как во главе освободительной армии. С тех пор никто о нем не слышал.
Новый мир состоял из бесчисленных островов общей площадью до полумиллиона квадратных миль. Не испытывая недостатка в первоначальных запасах и оборудовании, Кавалеры принялись за работу. Каменистый удел скоро превратился в уютный дом, где царил порядок, пусть и нарочито традиционный. Предметами экспорта были дары холодного океана, точные приборы и туристические справочники.
Благодаря туризму Нортройял и приобрел известность. Красивые легенды, гостиницы «под старину», отличная кухня, прекрасные девушки, конная гвардия и знаменитый ежегодный Турнир Лилии привлекали немало народу. Пассажирская компания «Кавалер Лайн» стала для Нортройяла одним из главных источников валюты.
– Задача Корпуса – своевременно обнаруживать и ликвидировать все, что угрожает миру в Галактике.
Ретиф оборвал рассказ Маньяна о высоком промышленном потенциале Нортройяла и прекрасно обученных космических штурманах.
– Как этот сказочный провинциальный мирок может чему-либо угрожать?
– Очень даже может, – ответил Маньян. – Общество сплоченное, гордится прошлым, империей, военными традициями. Толковый возмутитель спокойствия легко воспользуется ситуацией, бросив правильный клич в нужный момент. По приказу правительства заводы переходят на производство военной продукции, торговый флот превращается в военный, а у нас мгновенно появляются проблемы. Возникает опасный дисбаланс власти, и вот мы уже в сердце урагана.
– По-моему, это ерунда, господин министр. Здравого смысла у них достаточно. Не настолько они двинулись на традиционных ценностях, чтобы совершить самоубийство. Это практичные люди.
– Кое о чем я не успел сказать. – Маньян постучал ногтями по крышке стола. – Уже полгода оттуда не поступают новости.
– Какие новости? – Ретиф фыркнул.
– Туристам стало непросто добраться до планеты. – Маньян явно наслаждался ситуацией. – Фрагонар, столица Нортройяла, закрыт, туда никого не пускают. Нам удалось заслать одного агента. Судя по всему, там объявился законный император.
– Это как? – прищурился Ретиф.
Маньян немного отодвинулся, невольно уступая внезапному натиску Ретифа и злясь на свою реакцию. Потому-то Маньян и не любил своего старшего агента, прекрасно понимая, в чем тут дело: инстинктивный, первобытный страх физической агрессии. Разумеется, Ретиф ни на кого не нападал, но выходило так, что в его присутствии Маньян чувствовал себя незначительным.
– Император, ни больше ни меньше, – повторил Маньян. – Принято считать, что он исчез по пути на Нортройял. По преданию, император выскользнул из рук Конкордиата, чтобы собрать силы и отразить нашествие. Ну и тому подобное…
– Но ведь Конкордиат за столетие рассыпался под собственной тяжестью. Отражать нечего. Нортройял свободен и независим, как и любой из миров.
– Разумеется, – немедленно согласился Маньян. – Но ты упускаешь эмоциональную составляющую, Ретиф. Независимость – это прекрасно. А как насчет былой славы, бывшей и будущей империи, предназначения и тому подобного?
– Ну да, как насчет них?
– Со слов нашего агента, все это разлито в воздухе. Газеты, видео, люди на улице – на планете не говорят ни о чем другом. Вернувшийся император знает толк в пропаганде. Ему осталось только объявить мобилизацию, к чему мы не готовы.
– Что я должен предпринять?
– Читаю: «По прибытии в Фрагонар сделать все необходимые шаги, чтобы остановить рост экспансионистских настроений среди обитателей Нортройяла».
Маньян вручил Ретифу письменный приказ.
Текст приказа был кратким и не содержал деталей. Как офицер Корпуса в звании советника, Ретиф пользовался широкими полномочиями – и нес полную ответственность в случае провала. Интересно, почему именно он? Из тысяч агентов, разбросанных по Галактике? Почему ему одному досталось задание, заслуживающее целой экспедиции?
– Серьезное предприятие для одиночного агента, господин министр.
– Не буду спорить, – торжественно объявил Маньян. – Если ты не уверен, что справишься…
Ретиф скупо улыбнулся. Тактика министра была очевидной. Вот одно из тех почти невыполнимых заданий, которые, однако, легко сходят за рутинные, будучи успешно выполненными. Малейшая ошибка может привести к полному провалу, а провал – к войне; карьера агента, допустившего такое, на этом закончится.
Правда, такая стратегия небезопасна и для Маньяна. Полностью переложить вину на Ретифа будет непросто, хотя у шефа наверняка есть план. Маньян слишком умен и опытен, чтобы не прикрыть себя заранее и не подобрать агента, способного справиться лучше других.
Так и есть, наверное. Это прекрасная возможность дать Ретифу дискредитировать себя; в случае же успеха, что маловероятно, агента едва ли объявят героем.
Можно, конечно, отказаться, но карьера на этом закончится. Никогда он не дослужится до министра, а через год или два будет отправлен в отставку по выслуге лет. Легкая победа для Маньяна.
Ретиф любил свою работу агента Дипломатического корпуса – наднациональной организации, деятельность которой посвящена предотвращению войны. Судьбу свою он выбрал давно и научился принимать жизнь агента как должное, со всеми ее минусами. Жаловаться на мелкие интриги, несправедливости и самодурство было бы проще всего. На самом же деле это просто еще один профессиональный вызов, который надо принять. Преодоление препятствий – вот специальность Джеймса Ретифа. Одни препятствия – очевидные – являются частью любого сложного задания. Другие скрыты за дымовой завесой официальных рапортов и странностями начальства. Те и другие одинаково важны: вернувшись с места выполнения задания, ты начинаешь пробираться по лабиринту политики Корпуса. Спотыкаться нельзя ни там, ни здесь; не можешь, найди себе другую работу.
Само собой, Ретиф согласился, но не сразу, помучив Маньяна несколько минут. Следующие два месяца он посвятил глубокому изучению материалов, имевших прямое или косвенное отношение к проблеме и найденных в богатейших архивах Корпуса. Открывая для себя неизвестные подробности изгнания Кавалеров, Ретиф скоро втянулся в работу и ощутил привычный азарт и наплыв эмоций, от печали до ярости.
В результате появился план и подобралась великолепная коллекция древних документов и предметов: разорванная золотая цепь, маленький ключик, небольшой серебряный футляр. И вот командор здесь, на территории комплекса Большой корриды.
Арена – Поле изумрудной короны – находилась в центре паутины узких улочек. На них располагалось все необходимое для обслуживания нескольких тысяч участников соревнований, проходивших в первый день Турнира Лилии, и победителей состязаний, число которых с течением времени уменьшалось. Крошечные харчевни, таверны и гостиницы были копиями старинных построек, оставленных нортройялцами на далекой Лилии.