– Капитан, это лейтенант Джойс. – Голос был полон страха и отчаяния. – Сэр, мятеж успешно подавлен лояльными членами экипажа. Майор Крамер арестован. Мы готовы продолжать поиски колонии Омега. Но, сэр… – Он на секунду прервался и откашлялся. – Мы просим изменить курс ракет. У нас еще есть возможность уйти. Может, чужаки не погонятся за нами, если ракеты взорвутся в стороне…
Я глянул в передний иллюминатор. Все, ноль секунд. И тут левый диск корабля мэнчжи осветила крошечная желтая вспышка, затем другая. На темной поверхности возникло бесцветное пятно, но не исчезло, когда погасли искры, а принялось расширяться. Это вырывался из корабля воздух. Затем искорки замелькали по всему кораблю. Диск медленно вытягивался…
– Что происходит, капитан?! – воскликнул Томас, восхищенно глядя в иллюминатор. – Они что, тоже пускают ракеты?
– Нет, Томас, – ответил я. – Это разлетается на куски их корабль.
Диск превратился в длиннющий эллипс, окруженный роем меньших тел – обломков и того, что прежде находилось внутри корабля. Пораженный шар полностью отделился от своего двойника. Кружась, он предстал перед нами как полумесяц, и мы поняли, что он лопнул, точно арбуз под ножом. Вот его вторая половина сама разделилась надвое, а потом и эти части развалились, раскидывая обломки по расширяющейся спирали.
– Боже мой! – благоговейно воскликнул Томас. – Самое грандиозное зрелище в моей жизни. И все это натворили двести килограммов взрывчатки? Ну и ну!..
Я снова включил микрофон.
– Говорит капитан, – сказал я. – Десять патрульных катеров с четырьмя астронавтами в каждом должны быть готовы к вылету через пятнадцать минут. Вражеский корабль уничтожен. Приказываю найти и доставить на борт живого пленника. Начальникам всех секций и служб прибыть с докладом на мостик.
– Томас, – сказал я, выключая микрофон, – спуститесь на лифте и откройте проход для начальников. Вот ключ для набора кода. Справитесь?
– Конечно, капитан. Но вы уверены, что можно впустить их сюда, после того как они обошлись с вами?
Я открыл было рот, чтобы ответить, но он опередил.
– Прошу извинить за дурацкий вопрос, сэр. Просто вы еще не совсем здоровы…
– Все в порядке, Томас, – сказал я. – Больше проблем не будет.
ЭПИЛОГ
В канун двадцатой годовщины Дня Воссоединения публика заполнила зал и террасы ресторана «Звездная башня», вздымавшегося на два с половиной километра над пляжами Флорида-Кис и видимого в ясные дни с расстояния сто километров.
Репортер «Эпохи» стоял у огромных стеклянных дверей и высматривал в ликующей толпе знаменитостей.
На противоположной стороне зала толпа шумных поклонников окружала посла новой Земной Федерации: дородного седого мужчину, бывшего офицера военно-космических сил. Мимо него, глядя в противоположную сторону, прошла какая-то актриса из малоизвестных. У стойки бара член кабинета министров что-то с жаром обсуждал с прославленным футболистом и игнорировал толкающихся журналистов.
Умело маневрируя, репортер «Эпохи» пробрался сквозь осаждающую ВИП-персон толпу в центр и приступил к методичному опознанию менее общительных личностей, расположившихся за столиками у стен зала.
Ему повезло – на глаза попался седовласый мужчина с прямой осанкой, в темном цивильном костюме, одиноко сидящий за столиком в нише. Репортер двинулся к нему, присматриваясь, и вскоре убедился: перед ним адмирал Космофлота Фредерик Грейлорн. Вот это удача!
Репортер заколебался. Ему была хорошо известна репутация адмирала, который хранил почти гробовое молчание о своей легендарной экспедиции, о невероятном полете «Галахада». Это же шанс узнать самую грандиозную историю века, нужно только правильно им воспользоваться.
Адмирал не из тех, кому можно развязать язык лестью, и давить на него тоже бесполезно. Даже видно, что в нем есть железный стержень.
Больше никто не обращал внимания на одинокого гостя. Репортер замедлил шаг. Нет смысла изобретать какие-то хитрые подходы, лучше всего атаковать в лоб. Вперед!
Он остановился у столика.
Адмирал глядел сквозь стеклянную стену на залив. Затем повернулся к репортеру.
Тот посмотрел ему в глаза.
– Адмирал, я журналист, – сказал он. – Вы будете говорить со мной?
Адмирал кивнул на стул по другую сторону столика:
– Садитесь, – и огляделся.
– С глазу на глаз, сэр, – сказал репортер. – Мне тоже не нужна компания.
Это прозвучало искренне.
– Хотите получить кое-какие ответы? – спросил адмирал.
– Да, сэр. – Репортер хотел было незаметно включить карманный диктофон, но удержался. – Могу я записывать ваши комментарии, адмирал?
Честность – лучшая политика.
– Можете.
– Тогда приступим, адмирал, – сказал репортер. – Население Земли вправе узнать…
– Выбросьте из головы эту чушь, приятель, – мягко перебил его адмирал. – Я знаю все ваши вопросы. Читал мемуары экипажа, они издаются до сих пор, раз в два года. У меня были причины ничего не добавлять к официальной версии. – Он плеснул вина в свой бокал и спохватился. – Присоединитесь? – И махнул официанту. – Еще бокал, пожалуйста. – Он поднял бокал к свету и посмотрел на золотистую жидкость. – Вы в курсе, что флоридские вина лучшие в мире? Это вовсе не значит, что в Калифорнии и Огайо их делают хуже. Однако «Флорида Пиннелас» – оригинальный рейнвейн, не имитация, и он ровня знаменитым винам прежних лет, особенно урожая восемьдесят седьмого года.
Официант принес бокал и налил вино. Репортеру хватило ума промолчать.
– Обычно первый вопрос таков: что я снял с корабля мэнчжи? Ведь этот корабль был не просто большим, а огромным, настоящая гора. Мэнчжи и сами были не мелкие, каждый весил почти две тонны, и им нравилась сила тяжести в шесть g. Они дистанционно сожгли наши средства связи просто в порядке эксперимента. И из хвастовства, конечно. Для них мы были захватчиками, посягнувшими на чужую территорию. И мы им казались забавными. Почему же я усомнился в том, что и наш удар вызовет у них только смех? Это трудный вопрос… – Адмирал покачал головой. – А ответ довольно прост. Во-первых, они получали шесть g благодаря примитивной гантелевидной конфигурации корабля. Единственное предназначение такой формы – и это я вам заявляю твердо, потому что изучал ранние проекты космических кораблей, – состоит в том, чтобы упростить создание гравитации при помощи центробежной силы. Значит, у них не было компактных генераторов тяготения. И их связь была очень примитивной – старинный радиопередатчик малой дальности; они даже с помехами не справлялись. И приемник был так же плох. Нам пришлось расходовать киловатты мощности, чтобы мэнчжи могли принимать нашу передачу на расстоянии двести километров. Тогда мы не знали, что у них все выращено органически и совсем нет технического оборудования.
Адмирал глотнул вина и помрачнел – на него нахлынули воспоминания.
– Я был совершенно уверен, что нас надули, когда менял курс и пускался в погоню. Я не мог превысить два с половиной g на борту, иначе лишился бы возможности передвигаться по кораблю. И с этим ускорением мы их догнали. Они не могли оторваться. И не из-за перегрузки – помните, они считали комфортными шесть g? Нет, просто у них не было энергии.
Адмирал поглядел в окно.
– Добавьте к этому то обстоятельство, что они явно не умели генерировать обычный электроток. Я признаю, что ни одно из моих предположений не было на тот момент доказанным, но если бы я оказался неправ, мы бы все равно погибли. А когда Томас выяснил причину повреждения большого радара и коммуникационной системы, я получил еще одну подсказку. Мэнчжи испортили наше оборудование, усилив частоту радиоволн. Всего лишь сожгли радиолампы и предохранители. Мы полностью устранили неисправности за час после нашей атаки. Все доказательства слабости чужаков были у нас под носом, но людей испугали гигантские размеры корабля. Однако величина не означает качество. Это больше похоже на блеф Советов несколько десятилетий назад, в военную эпоху, – весь остальной мир поверил в их могущество только потому, что они распространились на половину земного шара. Но большая часть этой территории представляла собой мерзлую пустыню. И когда начались проблемы в экономике, Советы не справились и рухнули…
Адмирал помолчал.
– Следующий вопрос обычно звучит так: почему я выбрал химические боеголовки вместо того, чтобы ударить всей ядерной мощью? На это тоже легко ответить. Мне была нужна информация, а не месть. Ракеты с плутониевыми боеголовками были готовы к бою, и я бы выпустил их при необходимости, но куда важнее было захватить пленных. Аннигиляция ничем бы нам не помогла. И мне повезло, план сработал. А мятеж прекратился, как только начальники секций и служб прибыли на мостик, глянули в носовой иллюминатор и убедились, что корабль мэнчжи обезврежен. Не теряя времени, мы отправили команды с задачей найти выживших на обломках. Если бы поиски не дали результата, мы бы занялись уцелевшей половиной корабля, которая улетала от нас.
Адмирал усмехнулся.
– Конечно, нынче всем известна ульевая организация мэнчжи и история их эволюции. Но мы были поражены, обнаружив, что каждый обломок – это особь мэнчжи, двухтонный слизняк в хитиновой оболочке. Конечно, многие ячейки были повреждены взрывами, но большинство просто отсоединилось от улья. В сущности, никакого корабля и не было, просто гигантское скопище ячеек, не считая кучи награбленного. Каких только диковин они не накопили за пару веков, пока мотались по космосу в поисках всего, что плохо лежит. Несколько ячеек поисковые команды отбуксировали к нашему кораблю, и Мэннион попытался вступить в контакт. Разумеется, он задавал вопросы на той же слабой волне, что и прежде. Ячейки переговаривались друг с другом на своем языке. Они игнорировали Мэнниона, хотя должны были слышать его передачи на расстоянии нескольких сотен миль. Мы затащили одного мэнчжи в грузовой шлюз и стали испытывать на нем радиоволны разной длины. Затем у Крамера появилась идея подсоединить к пленному электроды. Разумеется, постоянный ток понравился чужаку, но когда мы пустили переменный, он сдался. У нас был долгий разговор, и мы узнали все, что хотели. Нам оставалось четыре недели полета до ближайшей пограничной планеты Новой Земной Федерации, а оттуда меня на самом быстроходном связном корабле доставили на Новую Землю. Остальное вы знаете. Мы, жители материнской планеты, были так же потеряны для новоземлян, как и они для нас. Они с распростертыми объятьями приняли своих братьев. Большая часть моего экипажа списалась с корабля и осталась там навсегда. Очистка Земли оказалась несложной задачей для военно-космического флота новоземлян. Насколько я помню, обратный путь занял чуть больше пяти месяцев, и прибывшая с нами спецкоманда за месяц ликвидировала Красный Прилив. Эти люди не делали лишних движений. Один микрозаряд взрывчатки на клетку – и разрушено ядро. А когда было уничтожено достаточное количество клеток, остальные быстро погибли сами. И после эпидемии Земля стала совершенно иной. Как вам известно, Красный Прилив занял всю сушу, кроме Северной Америки, полосы в Западной Европе и части океана. Больше всего ему приглянулись джунгли Южной Америки, Африки и Юго-Восточной Азии. Вы, конечно же, знаете, что до Прилива те области были почти непригодны для жилья, хотя слово «джунгли» мало что вам говорит. Умирая, Прилив распадался на органические молекулы, и в результате земли, прежде покрытые джунглями, превратились в красивые равнины с двадцатиметровым слоем плодороднейшей почвы. Именно это позволило старой Земле стать тем, чем она является сегодня: растениеводческой фермой Федерации и единственным источником оригинальных земных продуктов, за которые остальные миры платят сумасшедшие деньги. Странно, как быстро мы все забываем. Немногие сейчас помнят, как мы боялись Прилива и ненавидели его, когда с ним боролись. И вот он оказался для нас подлинным благословением.
Адмирал помолчал.
– Что ж, – сказал он, – думаю, я ответил на ваши вопросы, да еще и сдобрил их доморощенной философией.
– Адмирал, – сказал репортер, – вы наконец открыли правду, которую общество так давно хотело узнать. Благодарю вас. Эта потрясающая история украсит День Воссоединения. Но я хочу задать еще один вопрос. Как вышло, что вы не поверили мэнчжи, утверждавшим, что они в космосе владыки, а человечество для них всего лишь домашний скот? Ведь доказательства их правоты были налицо, и они казались неопровержимыми.
Адмирал вздохнул.