Я пошел назад и, когда Крамер отступил, пропуская меня, со всей силы ударил его в челюсть. Он стукнулся затылком о матовую стену и упал в коридор.
Я перешагнул через врача и приказал:
– В карцер его.
Люди в коридоре с ворчанием отступили. Пока они ставили Крамера на ноги, я продолжал двигаться, не бегом, но и не медленно, в сторону мостика. Одно мое неверное движение, и все их мучения и страхи вырвутся на свободу в открытом бунте, и тогда меня сразу разорвут на куски.
Крамер сыграл мне на руку, и я воспользовался всеобщим шоком. Однако слышал, как позади нарастает ропот.
Я не делал резких движений, но и не мешкал. Когда дверь лифта уже закрывалась, в конце коридора засверкали выстрелы. Я слышал, как крошечные иглы рикошетили от двери.
Поднявшись, я вышел на мостик и заблокировал лифт. Затем нажал кнопку интеркома и, к своему облегчению, услышал ответ. В ракетную секцию еще не проникла паника.
– Ракетная, все батареи в боевую готовность. Цель – корабль мэнчжи. И ждите приказа. – Я повернулся к Клэю. – Беру командование на себя. Смените курс – и в погоню за нашим бывшим торговым партнером. Ускорение два с половиной g.
Клэй был потрясен, но ответил лишь: «Есть, сэр».
Я переключил интерком на общее оповещение.
– Говорит капитан, – сказал я в микрофон. – Всем разойтись по боевым постам и пристегнуться ремнями безопасности. Мы начинаем погоню за чужаком. Это враг, и я объявляю на корабле боевую готовность. До сих пор я позволял экипажу выпускать пар, но теперь с этим покончено. Всем секциям доложить о десятиминутной готовности.
Секции рапортовали одна за другой, все, кроме медицинской и секции управления. Ну что ж, на них я сэкономил время. На борту начала расти сила тяжести – корабль разгонялся.
Я приказал Райану не терять цель на радаре и включил автопилотирование. Затем вызвал энергетическую секцию:
– Беру на себя управление энергетикой с мостика. Всему персоналу немедленно покинуть энергетическую секцию.
Люди пока подчиняются, но это не может длиться долго. Минимум на пару часов я должен сосредоточить в своих руках всю энергетику корабля, его вооружение и органы управления.
Ракетная секция сообщила, что все ракеты приведены в боевую готовность и направлены на цель. Я подтвердил получение доклада и приказал персоналу секции эвакуироваться. Затем повернулся к Клэю и Райану. Оба явно нервничали, не понимая, что назревает.
– Лейтенант Клэй, – сказал я, – идите в свою каюту. И вы, Райан, тоже. Благодарю за службу, особенно за последние нелегкие часы.
Они молча ушли. Я понимал, что они не хотят оказаться слишком близко к капитану, когда все рухнет.
Вернулся лифт, и я вывел на экран изображение кабины. Она была пуста. Я блокировал лифт.
К этому времени мы легли на курс и достигли двух с половиной g. При такой силе тяжести я едва стоял на ногах, но была еще одна задача, которую требовалось выполнить прежде, чем отдохнуть.
С трудом волоча ноги, я разблокировал лифт и спустился на нем вниз. Я понимал, что, как только откроется дверь лифта, я стану мишенью, но мне повезло. В коридоре не было никого. Издалека доносились крики толпы. Я дотащился до энергетической секции и вошел внутрь. Быстрая проверка приборов показала, что все мои распоряжения выполнены. Вернувшись в коридор, я захлопнул дверь и запер ее на кодовый замок. Теперь только я мог открыть ее.
Следующей была секция управления. Там также было пусто; я запер ее и направился к ракетной секции. В конце коридора появились двое, и двигались они с таким же трудом, как и я. Я достиг перекрестка как раз вовремя, чтобы избежать залпа игольников. Мятеж уже перешел в открытую стадию.
Я продолжал идти, слыша все усиливающиеся крики за спиной. Не было сомнений, что люди направлялись в секции энергетики и управления. Там их ждал сюрприз. Я надеялся, что успею подготовить такой же сюрприз и в ракетной секции.
Но, выйдя в коридор в двадцати шагах от ракетной секции, я понял, что опаздываю. Туда уже ковыляли трое, неистово сражаясь с силой тяжести, чтобы добраться до двери первыми. Их лица были потными и багровыми от натуги.
У меня еще оставалось небольшое преимущество, но я бы не успел проверить, все ли внутри в порядке. Максимум, на что я мог надеяться, это заблокировать дверь прежде, чем мятежники доберутся до нее.
Я достал браунинг и ринулся к двери. Они увидели меня, и один потянулся за игольником.
– Даже не пытайся! – прохрипел я.
Не спуская глаз с двери, я добрался до нее, захлопнул и запер на кодовый замок. И тут в дверь ударила игла. Я резко обернулся и выстрелил. Шедший последним сложился пополам и рухнул, но других это не остановило.
Я смертельно устал.
– Вы опоздали, – прохрипел я. – Никто, кроме капитана, теперь не войдет туда.
Я замолчал – мне не хватало воздуха. Двое по-прежнему упорно тащились ко мне. Я не мог понять, почему они так напрягаются, уже проиграв. Мысли едва ворочались в голове.
Внезапно я понял: они хотят задержать меня до прибытия толпы. Я сделал шаг вперед, к перекрестку. И в этот момент из-за угла в сотне метров выкатилась автотележка с двумя седоками. Я бросился обратно к дверной нише под градом игл. Одна малютка задела мне голень и срикошетила, укатившись по коридору.
Я обратился к первым двум:
– Передайте своим приятелям: если они хотят открыть дверь, придется попросить об этом капитана.
Потом я помолчал, раздумывая, стоит ли делать заявление.
Черт с ним, решил я наконец. Всем уже известно о мятеже. Не помешает немножко подстраховаться.
Я переключил интерком на общее оповещение.
– Внимание, экипаж, – сказал я в микрофон. – Говорит капитан. На корабле бунт. Я обращаюсь ко всем лояльным членам экипажа с просьбой оказать активное сопротивление мятежникам и поддержать своего капитана. В данный момент корабль ведет боевые действия против вооруженного врага. Уверяю вас, что мятеж все равно будет подавлен, а его участники осуждены за измену вооруженным силам, родине и собственным семьям, которые сейчас полагаются только на них. Мы летим с ускорением в два с половиной g за кораблем мэнчжи. Мятежники не могут захватить мостик, секции энергетики, управления и ракетную, потому что я один знаю коды замков. Эти люди обречены на поражение. Я возвращаюсь на мостик, чтобы управлять сближением с противником, а затем и боем. Если я не доберусь до мостика, то меньше чем через три часа мы сблизимся на дальность действительного огня, но энергии в батареях будет недостаточно.
Теперь задача состояла в том, чтобы мои слова о возвращении на мостик не разошлись с делом. Тележка не следовала за мной, – очевидно, седоки опасались засады. Я воспользовался их нерешительностью, чтобы как можно быстрее преодолеть коридор. Лишь разок остановился, сделал несколько выстрелов из игольника и услышал визг за углом. Иглы летели с потрясающей скоростью и многократно отражались от стен.
В конце коридора я лег на пол, чтобы отдохнуть, и рискнул бегло оглядеться. У входа в секцию управления возились трое, пытались вбить какие-то железки между дверью и косяком. Бесполезное дело – зато отвлекает внимание от меня.
Чуть полежав, я отполз от угла и включил интерком. Я должен был дать шанс мятежникам.
– Говорит капитан, – сказал я. – Приказываю всему экипажу занять посты по боевому расписанию. Любой, кто будет обнаружен вне своего поста, с сего момента считается изменником и может ожидать только смертного приговора. Это последнее предупреждение.
Люди в коридоре услышали меня, но не уделили внимания тому, что сочли пустой угрозой. Они не знали, что я совсем рядом.
Я достал игольник, переключил его на непрерывный огонь, высунулся из-за угла и прицелился. В этот раз я стрелял на поражение. Все трое рухнули у двери; металлические стены звенели под ударами игл.
Я глянул в обе стороны коридора, затем кое-как поднялся и подошел к трупам. Это были люди Киршенбаума, энергетики. Я потащился к лифту в конце коридора, оглядываясь на ходу.
– Корли, Маквиллиамс и Рирдон расстреляны за мятеж во время военных действий, – объявил я по общей связи. – Будем надеяться, что мне больше не придется прибегать к такой мере.
Позади, в дальнем конце коридора, снова появились люди. Я вжался в дверную нишу и выстрелил наугад. Они ответили градом игл, но попаданий я не почувствовал. Мятежники представляли собой более обширную мишень, и вроде кто-то упал. Когда все попятились и скрылись из виду, я потащился дальше к лифту.
На мое счастье, у них не было времени организоваться. Я бдительно следил за тем, что происходило у меня за спиной, и стрелял всякий раз, когда там показывались люди. Они высовывались на секунду, чтобы нажать на спуск, но их стрельба была неэффективной. У меня было немалое преимущество: я боролся за успех миссии и за свою жизнь, без малейшей надежды на помощь, они же представляли собой толпу, в которой никто не хотел погибнуть, но охотно предоставлял рисковать другим.
Я ужасно устал. Мое счастье, что я ежедневно делал гимнастику при увеличенной силе тяжести – но и этот ресурс выносливости был уже исчерпан. Я не спускал глаз с лифта; каждый шаг стоил невероятного напряжения.
Оставалось пройти несколько шагов, когда колени не выдержали и я опустился на четвереньки. Вокруг снова пропел рой игл, левую руку пронзила боль. Это помогло – очистило голову и взбодрило меня. Я поднялся и сделал бросок к двери, если можно назвать броском передвижение со скоростью умирающей черепахи. На дверь я буквально рухнул.