– Ублюдок! – кричал Эрл. – Ты выжил из ума. Отпусти меня!
Теперь она могла рассмотреть невдалеке две фигуры. Эрл, чей живот был заляпан грязью, стоял на коленях среди репейников и мусора. Гаер стоял над ним, держа руку у него на голове и пригибая Эрла к земле.
– Признайся в своем преступлении, грешник!
– Черт тебя дери, нет!
– Ты появился здесь, чтобы расстроить мою поездку. Признайся! Признайся в этом!
– Иди к черту!
– Признайся в своей скверне, или я переломаю твои кости!
Эрл боролся, пытаясь освободиться от Гаера, но проповедник явно был сильнее.
– Молись! – сказал он, опуская лицо Эрла в грязь. – Молись!
– Отъебись! – орал Эрл в ответ.
Гаер ухватил Эрла за волосы, а другая рука уже поднялась, чтобы нанести сокрушительный удар по запрокинутому лицу. Но прежде чем он успел ударить, на сцене появилась Лаура-Мэй, сделала два или три шага по грязи по направлению к ним. В трясущейся руке у нее был смит-вессон.
– Отойди от него, – потребовала она.
Сэди спокойно отметила, что женщина целит неправильно. Даже при ясной погоде она, вероятно, была бы паршивым стрелком, но сейчас, в таком состоянии, при такой буре, даже опытный террорист мог бы промахнуться. Гаер повернулся и поглядел на Лауру-Мэй. Он не проявлял ни малейшего волнения. Он думает то же, что и я, подумала Сэди, он чертовски хорошо знает, что волнение ей не на руку.
– Шлюха! – громко крикнул Гаер, возводя взор к небу. – Господь, видишь ли ты ее? Видишь ее позор, ее блуд? Отметь ее! Она – одна из дщерей вавилонских!
Лаура-Мэй не совсем поняла подробности, но общее направление речей Гаера для нее было вполне ясно.
– Я не шлюха! – завопила она в ответ, и смит-вессон прыгал в ее руке, готовый выстрелить. – Ты не можешь называть меня шлюхой!
– Пожалуйста, Лаура-Мэй… – сказал Эрл, отталкивая Гаера, чтобы поглядеть на женщину, – уйди отсюда. Он не в себе.
Она не обратила внимания на его требовательный тон.
– Если ты не уйдешь от него… – сказала она, указывая дулом пистолета на человека в черном.
– Да? – издевательски спросил Гаер. – И что же ты сделаешь, шлюха?
– Я выстрелю! Ей-богу! Я выстрелю!
По другую сторону здания конторы Вирджиния набрела в грязи на бутылку с таблетками, которую выбросил Гаер. Она наклонилась, чтобы поднять ее, и тут ей пришла в голову идея получше. Ей больше не нужны пилюли, верно ведь? Она говорила с мертвецом, одно лишь ее прикосновение сделало Бака Дарнинга видимым для нее. Что за способности! Ее видения были реальными и всегда были такими – более правдивыми, чем весь этот Апокалипсис, полученный из вторых рук, старый, изношенный, который штудировал ее достойный жалости муж. Что могут сделать пилюли – разве что замутить вновь обретенный талант. Пусть себе лежат.
Множество гостей накинули куртки и повыходили из номеров поглядеть, из-за чего поднялся весь этот шум.
– Что тут было? Несчастный случай? – окликнула Вирджинию какая-то женщина. Лишь только эти слова слетели с ее губ – прозвучал выстрел.
– Джон, – сказала Вирджиния.
Прежде чем эхо от выстрела стихло, она пошла на звук. Она уже представила себе, что там обнаружит, – своего мужа, неподвижно лежащего на земле, и торжествующего убийцу, который стоит над ним в грязи на коленях. Она ускорила шаг, на ум ей пришли молитвы. Она молилась не для того, чтобы тот сценарий, который она представила себе, оказался ложным, но скорее, за то, чтобы Бог простил ее, ведь она так хотела, чтобы он был истинным.
Однако сцена, которая развернулась перед ней по другую сторону здания, опровергла все ее ожидания. Проповедник был жив. Он стоял совершенно нетронутый. Рядом с ним, раскинувшись на грязной земле, лежал Эрл. Неподалеку стояла женщина, которая несколько часов назад заносила к ним в номер воду со льдом. В руке у нее был пистолет. Он все еще дымился. Как только Вирджиния поглядела на Лауру-Мэй, из тьмы выступила фигура и выхватила оружие из ее руки. Пистолет упал на землю. Вирджиния проследила за ним взглядом. Лаура-Мэй выглядела обескураженной, она не понимала, как умудрилась выронить пистолет. Однако Вирджиния знала. Она видела прозрачный силуэт призрака и угадала, кто это. Это наверняка была Сэди Дарнинг, благодаря которой этот мотель окрестили Бойней Любви.
Глаза Лауры-Мэй нашли Эрла, она издала вопль ужаса и побежала к нему.
– Не умирай, Эрл! Умоляю тебя, не умирай!
Эрл поглядел на нее из грязевой ванны, в которую его погрузили, и покачал головой.
– Ты промахнулась на целую милю, – сказал он.
Рядом Гаер упал на колени, руки сжаты, лицо поднято к дождю.
– О, Господь, я благодарю тебя за то, что ты сохранил это свое орудие, и в час нужды…
Вирджинии захотелось заткнуть этого идиота. Этого человека, который так глубоко уверил ее в том, что она не в себе, отчего она чуть не отдалась Баку Дарнингу. Ладно, с нее хватит. Она уже достаточно боялась. Она видела, как Сэди действовала, влияя на реальный мир, видела, как то же делал Бак. Теперь нужно, чтобы процесс пошел в обратном направлении. Она решительно подошла к тому месту, где лежал смит-вессон, и подняла его.
Как только она это сделала, то почувствовала совсем рядом присутствие Сэди Дарнинг. Голос, такой тихий, что она едва его слышала, сказал у ее уха:
– Разве это мудро?
Вирджиния не знала ответа на этот вопрос. И вообще, что есть мудрость? Разумеется, не застывшая риторика сухих проповедей. Может, мудрыми были Лаура-Мэй и Эрл, которые сидели в грязи, не обращая внимания на молитвы и проклятия Гаера и на взгляды постояльцев, сбежавшихся, чтобы посмотреть, кого убивают. Или, возможно, мудрость состояла в том, чтобы отыскать червоточину в своей жизни и уничтожить ее раз и навсегда. С оружием в руке она вновь направилась в номер семь, почувствовав, что рядом с ней обеспокоенно шагает Сэди Дарнинг.
– Не Бака?.. – прошептала Сэди. – Нет, конечно.
– Он напал на меня, – сказала Вирджиния.
– Ах ты, бедная овечка.
– Я не овечка, – ответила Вирджиния, – больше нет.
Поняв, что женщина абсолютно владеет собой, Сэди попятилась, опасаясь, что ее присутствие насторожит Бака.
Она наблюдала, как Вирджиния пересекла парковочную площадку, миновала тополь и шагнула в номер, где ждал ее мучитель. Огни все еще горели, после синего мрака снаружи они казались очень яркими. Но Дарнинга нигде не было. Комната номера восемь тоже оказалась пустой. Потом раздался знакомый голос.
– Ты вернулась, – сказал Бак.
Вирджиния резко обернулась, сжимая в руке пистолет, но пряча его от Бака. Он вышел из ванной и сейчас стоял между ней и дверью.
– Я так и знал, что ты вернешься. Все они так делают.
– Я хочу, чтобы ты показался, – сказала Вирджиния.
– Я гол как младенец, – сказал Бак. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Снял с себя кожу? Может получиться довольно забавно.
– Покажись Джону, моему мужу. Пусть он увидит, что ошибался.
– Ах, бедняга Джон. Я не думаю, что ему хотелось бы меня увидеть, а?