– Не знаю, смогу ли я когда-либо жить нормальной жизнью, – поддразнила она его. Но даже для нее самой эти слова прозвучали неубедительно.
– Только подумай, Эл. – Харкан большим пальцем чертил круги на ее локте. – Море не такое уж большое. Мы можем оказаться в Аставаре уже через пару часов. Там мы найдем хорошее местечко, может, даже у озера. Я могу заниматься земледелием. Реми может печь хлеб. Ну, а твоя мама продолжит чинить разные вещи. А ты…
– И что я? – Элиана села в кровати. Было невыносимо дальше играть в эту игру. – Даже если мы сможем прошмыгнуть мимо имперских солдат на нашей границе, найти контрабандиста, которые не сдаст нас имперцам, если сможем убедить аставарцев позволить нам пересечь границу… если у нас все это получится, притом что у нас нет на это денег, чем я буду заниматься в твоем фантастическом мире?
Харкан, проигнорировав нотки горечи в ее голосе, поцеловал ее в запястье.
– Да чем угодно. Можешь охотиться на дичь. Я научу тебя выращивать томаты. И ты сможешь носить соломенную шляпу. – Он прижался губами к ее плечу. – Конечно, можешь и не носить, но мне не стыдно признаться, что я мечтал об этом так долго, что ты разобьешь мне сердце, если откажешься.
– Не сработает, – наконец, произнесла она.
– Что, шляпа? – Харкан нежно посмотрел на нее. – Напротив, думаю, она тебе очень пойдет.
В этот момент она ненавидела его почти так же сильно, как и себя.
Она высвободилась из его рук, натянула тунику через голову и прижала его руки к подушке.
– Для такой девушки, как я, нет места в твоих мечтах, милый, – произнесла она с призывной улыбкой. – Все, что я умею, это… убивать.
– А еще это… – произнес Харкан хриплым голосом, глаза его потемнели.
– И это тоже, – промурлыкала она, крепко целуя его, чтобы он не мог больше ничего сказать.
* * *
В тот вечер она вернулась домой уже в сумерках, чтобы приготовить ужин.
– Мама, милая! – она поцеловала мать в щеку.
– Что сегодня произошло? – спросила Розен Ферракора. Она сидела у стола, на котором были разложены части утвари, починкой которых она занималась, – сковородки и кастрюли вперемешку с болтами, гайками и ножами. – Я слышала про казнь Перо и мальчика.
– Правда? – Элиана пожала плечами и принялась резать морковку. Она почувствовала на себе пристальный взгляд матери и заработала ножом еще быстрее. – А чего ты ожидала? Еще один праздник в славном королевстве Вентера.
А потом вернулся домой Реми, уселся за стол и принялся наблюдать, как Элиана раскладывает на столе их ужин – буханку свежего хлеба, тушеные овощи, головку твердого сыра. Вся еда была свежей и вкусной, она только что купила все это в Садовом квартале.
Элиана, как никогда раньше, наслаждалась уютом их милого дома, прекрасным ужином, относительной безопасностью.
И все это оплачено кровью, которая была на ее руках.
Она наполнила миску матери овощами и торжественно поставила перед ней.
Реми нарушил молчание, заговорив дрожащим голосом. Его голубые глаза блестели от непролитых слез.
– Ты малодушная дрянь.
Элиана ожидала подобного разговора. Тем не менее ненависть в его голосе была словно удар под дых, и она чуть не уронила тарелку.
– Прекрати, Реми, – прошипела мать.
– Я слышал, сегодня казнили ребенка и этого повстанца, Перо. Того самого, кто вывозил людей из города.
У Элианы болезненно перехватило горло. Она никогда раньше не видела подобного выражения на лице Реми – казалось, он ее в упор не видит и не хочет смотреть в ее сторону.
Она с наслаждением откусила большой кусок хлеба.
– Так и есть!
– Это сделала ты, – прошептал мальчик.
– Что именно?
– Убила их.
Она проглотила хлеб, запила водой и вытерла рот.
– Как я раньше говорила, мое, так называемое малодушие позволяет нам иметь теплый дом, еду и оставаться в живых. Поэтому, милый братец, если ты предпочитаешь умирать с голоду…
Реми оттолкнул тарелку.
– Я тебя ненавижу.
Розен выпрямилась на своем стуле.
– Не смей. Не смей так говорить.
– Да пусть себе ненавидит. – Элиана бросила взгляд на Реми и тут же отвела его. Он заглянул в самые потаенные, самые уязвимые уголки ее души и теперь душа ее болела от его жестоких слов. – Если это помогает ему уснуть ночью, он может ненавидеть меня до конца дней своих.
Реми перевел взгляд на ее шею, где висела цепочка с кулоном, и еще больше помрачнел.
– Ты носишь талисман с изображением короля Одрика Светоносного на шее, но ты этого не заслуживаешь. – Он посмотрел ей в лицо. – Он бы стыдился тебя, если бы Кровавая Королева не убила его, и он дожил бы до наших дней. Он стыдился бы всех, кто помогает Империи.
– Если бы Кровавая Королева не уничтожила его, – ровным голосом произнесла Элиана, – нечего было бы и обсуждать, разве не так? Возможно, тогда Империя бы и не возникла. Может, мы до сих пор жили бы в мире, полном магии, летающих коней и прекрасных замков, возведенных самими Святыми.
Сцепив руки, она смотрела на него с деланым снисхождением.
– Но королева Риэль действительно убила его. И теперь мы имеем то, что имеем. Я ношу этот кулон, чтобы напомнить себе, что мы не живем в том старом мире. Мы живем в мире, где добрые короли погибают, а те, кто достаточно глуп, чтобы надеяться, что можно что-то изменить к лучшему, очень быстро расстаются с жизнью.
После этих слов она перестала обращать на них внимание и поедала свои тушеные овощи в полном молчании.
* * *
Мать пришла к ней позже, ночью, когда Элиана чистила клинки наверху в своей комнате.
– Элиана, – произнесла Розен, слегка запыхавшись. – Тебе надо отдохнуть. – Даже с протезом вместо ноги ей было довольно тяжело подниматься наверх без посторонней помощи. Она тяжело опиралась на трость.
– Мама, что ты делаешь? – Элиана поднялась и помогла ей сесть. Кинжалы и дымовые шашки были разложены по полу, как диковинный смертоносный ковер. – Это ты нуждаешься в отдыхе.
Розен долго смотрела на пол. Затем ее лицо сморщилось, и она уткнулась в плечо Элианы.