Осколки

Глава 9

Апология насилия

Рогатый Бог стар и безумен, он разрезает своё тело кинжалом, кусочки его божественной плоти падают на землю создавая ему новых слуг: змея и ворона. Рогатый прибывал в затерянном капище, где-то в сердце Гиперборейской тундре. Он ласково берёт змею в руку, поднося к своей пасти, раны на его теле быстро затягиваются, не оставляя следов. Руны всё также двигались по его телу, слагаю давно забытые истории.

— Змея, ты будешь моими глазами на земле, я даю тебе имя Тональ, потому что это имя носил мой давно умерший друг, когда я был ещё человеком.

Медленно опустил на землю Тоналя, Рогатый взял в руку ворона, чёрного, с красными глазами и улыбнулся ему.

— В тебе есть мудрость, ты будешь моими глазами с неба, я дам тебе имя моего отца — Нагваль тебя будут знать.

Рогатый Бог протянул руку к змее, и она медленно поползу, через локоть к плечу, обняв его шею. Ворон же сел на правое плечо Рогатого Бога. Плоть от плоти хозяина, чистая Воля к мощи. Они заговорили в унисон:

— Спасибо, Отец, за жизнь, за Волю и имена, мы будем твоими глазами, ушами и верными орудиями, мы плоть от твоей плоти, мы Воля от твоей Воли. Мы хотим пить, Отец, дай нам своей крови.

Рогатый Бог протянул руку, Тональ оплёл её и пустил свои зубы в плоть своего творца, Нагваль начал клевать ладонь, поедая кусочки плоти и напиваясь золотой кровью. Удивительно, насколько же вкусна кровь Бога, она оставляет золотые пятна на мордах змея и ворона, капли на чешуйках и чёрных перьях.

— Довольно, дальше вы будете искать себе пищу сами, я вас вскормил, я вас породил, теперь идите и рассказывайте мне всё что сочтёте нужным.

Тональ уполз прочь исследовать мир, Нагваль взлетел, оставив одно перо с каплей золотой крови. Рогатый Бог оскалился, теперь у него будет больше глаз по всей Гипербореи.

Он выпрямился во весь рост, снежинки падали на его рога. На небе был ласковый полумесяц, словно небо отвечало на его улыбку. Рогатый Бог расправил свои огромные крылья и взлетел как можно выше. Только во время полёта, можно понять, что единственный настоящий дар — это возможность летать. Окинув взглядом сей красивый мир: древние деревья, величественные горы и даже цивилизация не казалась ему сейчас тошнотворной. Налюбовавшись миром, он полетел дальше, выше, на встречу к старому другу — Кроносу.

Прорезая облака Рогатый Бог летел всё выше, пока не возник гигантская библиотека, сборище всех мировых знаний. Приземлившись у огромных врат, с широкими резными колоннами, он прошёл внутрь, птицы встречали его и щебетала в спину. Стеллажи с книгами и свитками возвышались над рогатой фигурой. Кронос ждал его в своём гнезде, всё такой же гигантский коричневый воробей.

— Керуинн, когда я поднял свой дом в небо, теперь только птицы и ты можешь заглянуть в гости, с чем пожаловал?

— Давно меня так никто не звал, — помолчал Рогатый Бог, собираясь с мыслями. — Разве нужен повод, чтобы навестить старого друга, в конце концов, мы с тобой последние из бессмертных, не считая Ирниса, но он слишком занят загоняя дичь в лесах.

Кронос чирикнул и повернул свою голову, чтобы лучше видеть Рогатого.

— Я не верю, у тебя тёмные мысли, ты испытываешь страх, почему?

— Не страх, я обеспокоен, я вижу, как мой народ растрачивает Волю в пустое, знаешь, что будет если уже не я, а Солнце испытает гнев? — ответил Рогатый Бог.

— В тебе слишком много человеческого, Керуинн, — ответил Кронос и продолжил тише. — Ты привязан к людям, оберегаешь их, учишь как глупых котят, не видя, что даже у великих рас есть и восход, и закат.

— Я пришёл в этот мир, чтобы Солнце всегда было в зените для Гипербореи, Кронос. Я — условие и закон.

— На твоё счастье мы обречены на свободу, так что дерзай, не был бы это пустым трудом, в своё время ты сделал нечто великое, нет, не убийство Бойни, ты переступил через всё, что делало тебя человеком, только для утверждения своей воли, но всё это лишь, чтобы вернуться назад к человеческому. Удивительно.

Керуинн скрестил руки на груди собираясь, что-то сказать, но Кронос опередил его.

— Но в одном ты прав — Солнце точно начинает злиться, я живу ближе к Нему и чувствую тоньше изменения. Магомер словно делает всё, чтобы противиться Воли, боюсь, что Воля может ответить всем.

— Я не знаю, как бороться с ними, их убиваешь, а становится только больше, словно они размножаются так, — Рогатый Бог обратился твёрже. — Кронос, помоги советом, ты умный, как бороться с теми, у кого не меч, а язык угроза?

Кронос широко раскрыл глаза и чирикнул, почти насмешливо.

— Словом – слово, всё очень просто или, просто, убей всех, лично мне всё одно.

— Словом или истреблением?

— Верно, — ответил Кронос, заметив странную ухмылку Рогатого Бога, который словно был в другом месте. — Чему ты улыбаешься?

Взгляд Рогатого был сфокусированным, бегающим и всепоглощающим. Он не ответил.

Нагваль сидел на ветке дерева и внимательно наблюдал за трапезой в лагере культа Смирения, слушая разговоры, запоминая, его красный глаз был нацелен на Эльвиру, которая завела спор с Яковом.

— Вот ты мне Яков про душу говоришь, она в каждом из нас, верно? — спросила Эльвира, едва прожевав салат.

— Верно, в каждой живой твари есть душа.

— Я вот много тварей резала и никакой души не видела, она за лёгкими прячется?

Некоторые культисты поперхнулись, Лара же и вовсе покраснела, а Яков сохранял невозмутимость.

— Понимаете, Эльвира, душа, как и Илдабаот имеют непостижимый характер, я понимаю, это сложно для понимания, но суть в том, что приблизиться к понимаю можно только через веру, — завершил Яков.

Эльвира рассмеялась и её смех был на удивление легкий и звонки, совсем девичий.

— Вы, серьёзно, верите на слово, какому-то мужику, который вам рассказал про, какого-то там бога, которого в глаза не увидеть, а только после смерти? Ого, слышали друзья, и они нас называют тёмными!

— Магомер, как истинный пророк Илдабота был наделён способностью к чудесам, ибо наш Творец прекрасно понимает, как тяжело человеку отказаться от своих ложных убеждений, — ответил Яков.

— У вас никогда не получится нас переубедить, знаете почему?

Яков посмотрел на неё вопросительно, отпивая чашку травяного взвара.

— Потому, что мы видели своего Бога и сражались с ним бок о бок, я вам хочу рассказать историю…

Эльвира кровоточит историей

Задолго до вашего рождения, когда Гиперборея состояла из множеств разрозненных деревень, я родилась в одном из таких поселений Гиперборейцев. Оно было небольшим и находилось на самом юге Гипербореи, там, где горы ниже, луга шире, а леса гуще. Родители нарекли меня Эльвирой, потому что я родилась очень бледной, но уже тогда мои глаза горели красным, словно чистая Воля.

Так я и жила в этом чудном месте, собирала цветы, гуляла по зленым холмам, да собирая грибы в лесу. Каждый день помогая своим родителям по хозяйству, огород и скот сами за собой не будут ухаживать. Росла я крепкой и работящей девушкой, за мной даже многие ухаживали. Мне очень нравилось ухаживать за животными и растениями, я вырастила самостоятельно небольшой садик, и родители мной очень гордились.

Соседи все были нам хорошие друзья, мы с радость помогали друг другу, делились всем. Испечь угощения и раздать их было в порядке обычного. А вечерами я собиралась с друзьями у костра, мы водили хороводы, рассказывали истории: страшные и героические, про богов и нечисть.

Но однажды тишину деревни нарушил ужасный звук. С востока, откуда доносились странные крики, пришло зло. Это были зверолюди, существа, о которых говорили, что они поклоняются религии смешения, известной как Малзи. Их вера оправдывала насилие и разрушение, и они стремились подчинить себе всех, кто не разделял их идеалов. Слышали может о таких, может они существуют до сих пор, кто знает?

Они вторглись в мою деревню, одну из первых, жизнь на границе никогда не бывает безопасной. Это было ужасно, они вырезали всех на своём пути, насиловали, даже не грабили, просто, сжигали. Я тогда побежала глубоко в лес, за мной гнались двое зверолюдей, все ноги порезала, руки в крови. И вот словно… по желанию, я прибежала на капище, древнее, чем сам мир. Оно было округлое, разваленное, всё поросшее, но жертвенный алтарь чистый и целый, будто за ним до сих пор ухаживали. А в центре каменная чаша. Я чувствовала, как они за спиной, это было ужасно, страшно. Взявшись за алтарь от безысходности моя кровь и слёзы смешались в чаше. И она закипела. Они подходили всё ближе. И когда моё плечо сжала рука, я желала только быстрой смерти.

Это была рука Рогатого Бога. Когтистая, крепкая. Подняв глаза, я увидела такой родной красный взгляд, раскрыв рот от удивления, Он ответил мне лишь лёгкой улыбкой. Рогатый выхватил свой меч, каких я прежде не видела и тогда он показал мне, что такое искусство насилия.

Сначала зверолюди попытались напасть на него. Ошибка. Он вырвал челюсть самому большому и отрезал голову своим мечом, багряный шлейф так красиво окропил каменный пол капища. Второго он забил до смерти челюстью его товарища, он бил долго, пока не превратил всё тело в кашу, он начал поедать их тела, особое внимание уделял внутренним органам, ему нравится есть сырые тёплые сердца.

И, вот, Рогатый Бог закончил и обратил свой взор на меня.

— Ты, юная девушка, вызываешь во мне чувство отвращения к слабости людей, если ты и дальше собираешь убегать от врагов, то жди, что ты останешься одна, — произнёс он, его голос звенел, как звон колокола. — Хм, но может, ты готова доказать мне, что готова сделать по настоящему волевой акт в своей жизни, как я когда-то.

Он коснулся моей груди и постучал когтем по мне.

— Твоё сердце, отдай мне его, и я одарю тебя волей к силе и станешь ты моей жрицей, жрицей Рогатого Бога.

И только тогда я осознала кто передо мной, Отец Гипербореи, Тёмный Принц убивший мать человечества и освободивший людей от тирании богини Бойни. У меня перехватило дыхание, сердце подступило к горлу, словно ты стоишь перед чем-то несравнимо древним и великим, а он такой спокойный и сильный.

— Я… согласна, если я смогу спасти свой народ или хотя бы отомстить за него, возьми моего сердце.

Рогатый Бог улыбнулся моему выбору, он прошёл к алтарю и положил кинжал, который выглядел удивительным, ровный, острый, словно из кости древнего зверя.

— Ты вырежешь своё сердце сама, когда я искал себе силу, я резал свою плоть сам, моим другом был только этот кинжал.

Я с ужасом посмотрела на него, затем на кинжал, я было хотела бежать, но не смогла, рядом с ним обретается уверенность, мистическая, непонятная. Кинжал удобно лёг в мою руку и на секунду мне послышался чужой голос: «Дай мне свою плоть, кровушки дай пить мне».

Я вздрогнула и вонзила кинжал в свою грудь, мои кости легко поддались остроте кинжала, и я, медленно, терпя невыносимую боль под хищным взглядом Рогатого Бога, обнажила своё сердце. Я видела, как оно билось, стук-стук-стук, заливая мою грудь, живот и платье кровью. Слёзы катились по щекам, и я взяла сердце, сжав его пальцами посильнее и выдрала из себя, кинув в чашу алтаря. Рогатый Бог улыбнулся проглотил моё сердце, облизнувшись, убирая остатки моей крови с пасти.

Я чувствовала, как умираю, рухнув на пол, взгляд начинал темнеть. И Рогатый вырвал меня у смерти. Моя рана затянулась в мгновение и там был лишь шрам. А я чувствовала, как вместо сердца в моей груди пылает Воля.

— Для настоящего Гиперборея, Эльвира, тело лишь ступень на пути к величию, я уже видел, как мертвые приходили ко мне, и я был рад видеть таких гипербореев, для который смерть — не повод отказываться от мести.

Я не верила, не могла, хоть моё тело уже всё поняло. Я стала сильнее, избавившись от человеческого в себе.

— Теперь иди, возьми мой кинжал, я дарю его тебе и будь верной жрицей мне, уничтожь как можно больше зверолюдей.

И я вышла из леса, с порванным платьем, оставив сердце позади покрепче сжимая кинжал. Меня встретила разруха и мертвые друзья, я была в ярости и бросилась на зверолюдей в одиночку. Они окружили меня. Их взгляды были похотливые и насмешливые. Видимо думали, что я просто девка с кинжалом, отчаявшись броситься на них, ошиблись, мрази.

И вот первый вышел, здоровый, с рылом как у кабана, весь в шрамах. Даже оружие не взял, думал руками победит, наивный. В его же первый удар я перерезала ему сухожилия и выдавила глаза, его глазные яблочки упали на землю с таким звуком: «чпок». Вот тогда они напряглись, но я уже взяла его огромный меч, который был за спиной этой туши, он оказался очень лёгким. Их была дюжина и они поняли, что лучше бежать. Не вышло, сзади уже стоял Рогатый Бог. Говорит не буду, что он с ними сделал и так понятно.

Я оглянулась во круг, все были убиты, деревня горела вместе с моим домом. Мои мама и папа, лежали в луже крови и догорали в доме. Все мои друзья. Я стояла посреди пепелища окровавленная. Готовая сжечь весь мир, весь в мир обратить в золу.

Рогатый Бог подошёл ко мне, осмотревшись по сторонам и кажется я увидела в его лице печаль, не знаю, может просто показалось. Он протянул мне руку.

— Можешь пойти со мной или скитаться одной, что выберешь?

Согласилась, конечно, куда бы я пошла одна. Следующая моя жизнь прошла в походах, войнах и сражениях. Рогатый Бог не требовал от меня молитв, только чтобы я утверждала свою волю в каждом своём действие.

Вот такая весёлая история.

За столом повисла тишина, даже ворон на ветке затаил дыхание. Мрачная атмосфера окутала собравшихся, Лара смотрела на Эльвиру с жалостью, остальные культисты морщились, шептались, не веря, что перед ними, действительно, женщина без сердца. Яков слушал спокойно, однако взгляд его отяжелел, он видел, что Эльвира не лгала. И лишь Ульфрик смотрел на неё с гордостью; их прошлое имело много общего они оба отказались от сердца.

Эльвира встретилась взглядом с Артуром, который смотрел на неё иначе, чем она ожидала. Его взгляд был любопытный и даже слишком пристальным. Это смутило нашу храбрую воительницу, и она отвела взгляд.

— Это очень печальная история, — промолвила Лара. — И как это жить без сердца?

— Это невозможно, Лара, Эльвира дала тебе красивую языческую метафору, — отрезал Яков. — Однако, мы благодарим, Эльвиру, за её откровение, ибо честность уже первый шаг к просветлению.

— Яков, вы говорите, что всё живое имеет душу, поэтому убивать - это плохо, — сказал Торгрим, неожиданно для всех. — А что вы будете делать с животными, которые хотят вас убить, им бесполезно рассказывать об Илдаботе, к примеру; змея с радостью прыснет вам яд в кровь.

Нагваль обратил своим алым оком на землю, по которой тихо полз Тональ, подбираясь всё ближе.

— Хороший вопрос, действительно, животный мир живёт по своему закону, в котором убивать и поедать друг друга допустимо, поэтому, чтобы защитить свою жизнь нам разрешается защищаться.

— То есть, у вас есть оружие, — подняла бровь Эльвира.

— Только для защиты! Дикие звери, грабители! — воскликнула Лара.

— Лара! Будь добра убрать грязные тарелки, — строго сказал старейшина.

Четвёрка переглянулись между собой, кивки, подмигивания. Наивно было полагать, что вера распространяется лишь словом.

— Значит, вы принесли нам в Гиперборею не только слова, но и мечи? — усмехнулся Артур.

— Пацифизм не в том, чтобы дать себя убить, а в том, чтобы не брать чужого и не уступать своего, — твёрдо ответил Яков.

Эльвира поднялась с улыбкой. За ней и её друзья.

— Спасибо за ужин, пускай и из одного силоса, но вот вопрос: что вы считаете своим? — Эльвира ответила и видела, как Яков напрягается всё больше и только рад их уходу.

Четвёрка зашагала прочь из леса, ближе к дороге. Они планировали разбить лагерь рядом с Вальгримом. Они уходили всё дальше, оставляя лагерь культистов позади.

— Мне кажется они заподозрили нас, старейшина Яков, — сказал худощавый культист.

— Разумеется, мы бы их не смогли переубедить, они гости из прошлого, дикие, озверелые. Это история не шутка, наш мир наполнен до сих пор, тёмными тварями, которые способны на такую мерзость, жить без сердца, нам предстоит много работы тут.

Тональ и Нагваль вскипали от ненависти и злобы. Их маленькие волевые тела бурлили в желание возмездия. Тональ прервал тираду старейшины Якова вцепившись в его лодыжку прыснув яд в его кровеносную систему, которая быстро стала разъедать его тело, корчившись от боли, сладких конвульсиях смерти, жизнь покидала Якова и последнее, что он видел; два горящих змеиных глаза.