<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 13 >>

Шутить изволите? Юмористическая проза. Коллективный сборник
Коллектив авторов


Оля ехидно так:

– А ты Колька возьми подругу твою, Алёну. Все уже ходили за яблоками, она одна тут сидит как кисейная барышня!

Я даже от злости подпрыгнула, заслышав про «кисейную барышню». Вскочила, и пошли мы с Колькой Пашкин огород грабить.

Колька открыл калитку, мы прокрались и сели под яблоней. Яблони ещё не высокие, мы сидим на корточках, руками с нижних веток яблоки рвём. Тихо так руку просунем, нащупаем яблоко и дёрнем. Павкиному деду на чердаке совершенно ничего не слышно, как будто ветер шумит.

Набили мы полные карманы яблок. Колька маленький пакет с собой взял, в него тоже яблок нарвали.

Стали осторожно пробираться к выходу в темноте. И тут я сшибла какое-то ведро, оно как загремело! Такой шум поднялся, тут же на чердаке свет зажёгся.

Колька помчался по огороду, крикнул мне:

– Виляй, виляй!

Бегу за ним, виляю. Колька первый в тень за забор выскочил. Оглянулся на меня, схватился за живот и в траву упал. Лежит и от смеха стонет. Даже пакет с яблоками выронил.

Я тоже выбежала, ничего не понимаю:

– Что ты ржёшь? Меня чуть не подстрелили солью, а тебе смешно. Тоже мне друг!

Колька отдышался и спрашивает:

– Я что тебе кричал?

– Виляй, виляй! Что же ещё.

– Правильно! Но только я тебе кричал, между грядками виляй, по огороду, а не задом!

Долго потом ещё Колька у костра показывал, как я бегала по Павкиному огороду, виляя задом, чтобы дед его в меня солью не попал…

Алина Бестужева

Машина времени для «писак», или «Да Винчи» сия Руси

Мне кажется, я так и не понял, чем было «происшествие», так поразившее меня в прошлый четверг, – научным экспериментом или иллюзией. Дело в том, что друг, к которому я направлялся сегодня, был уж очень умен, в сравнении со всеми нами. Вот коли бы этот «фокус» с исчезновением пепельницы устроил какой-нибудь студентишка из Академии, я и не усомнился бы в истинности произошедшего. А тут… Вдруг он пошутил надо мной?…

Я поднялся в знакомые комнаты и не успел оглянуться, как на шею мне кинулся «непредвиденный» в данном доме Райзер.

– О, Димитрий Виноградов! Я так скучал по тебе и Петербургу! Ну и по всем остальным тоже. Что случилось? Месяц назад я получил письмо от нашего «да Винчи» с просьбой срочно приехать именно сегодня – 16 декабря 1749 года! А ведь я должен был закончить этот чертов Уткинский завод в этом чертовом Висимо-Уткинске!

– Густав, как же рад тебя видеть! – воскликнул я в ответ, пытаясь отодрать от своей груди не в меру приветливого покорителя уральских сел.

– Без меня Висимо-Уткинск встанет! Никто не хочет брать руководство строительством на себя!

– Не беспокойтесь, мой друг. На Урале и не такое бывало, – вальяжной походкой к нам подошел Якоб Штелин. На самом деле, я знал «царского библиотекаря» только по рассказам «да Винчи» – все-таки между нами с десяток годков разницы, да и положением теперь разнимся.

Но где же человек, ради которого мы собрались? Заметив на полу никому не нужный номер «Санкт-Петербургских ведомостей» я с интересом поднял его. Поверх статьи была надпись.

– Друзья, кажется, мы пропустили записку! Здесь значится: «Садитесь за стол, жена принесет хорошего вина!»

В тот же момент, как я произнес это, дверь в глубине гостиной приоткрылось.

– Садитесь, пожалуйста! Муж скоро прибудет, – Елизавета подошла к столу и поставила большую бутыль красного. Нимало не смутившись наших прилипших к ее платью взглядов, обрусевшая немка достала стаканы и удалилась. В дверь постучали.

– Неужели он! – воскликнул переволновавшийся Густав Ульрих Райзер. Наверное, ему не терпелось вернуться к своим заводам.

Это был не он. Вернее он, но не тот он, которого мы ждали.

– Граф Разумовский, – представился мужчина, – Я пришел повидаться с…

– Знаем-знаем. Мы тоже к нему-с, – перебил графа «царский библиотекарь».

Делать было нечего, мы сели за стол. С вином как-то лучше ждалось. Не успели мы выпить и по стакану, как из дверей буквально вывалился хозяин крепкого напитка. Нет, он не был пьян, с ним было что-то другое. Все разом вскочили.

– Все нормально. Я просто долго бежал, – успокоил нас «да Винчи», пытаясь отдышаться.

– Простите, мой друг, но это не объясняет наличие белого… хм… мешка на вас и отсутствия обуви, – заинтересовался обликом прибежавшего Якоб Штелин.

– Это не мешок, это медицинский халат. Подождите минутку, мои друзья, и я все вам объясню!

Обеспокоив нас загадочной фразой, он убежал переодеваться. Вернувшись, сел на стул, плеснул себе красного и, попросив не перебивать, начал свой рассказ. Это был наш студенческий друг и «да Винчи» сия Руси – Михайло Ломоносов.

***

Все началось очень давно, еще до знакомства с моей замечательной супругой… Тогда я, вы, Дмитрий, и вы, Густав, учились в Марбурге. Да-да, я не только вместе с вами, мои дорогие друзья, безбожно пропивал выделенные Академией 300 рублей, влезал в долги и предавался плотским усладам. О, нет! Я жаждал знаний больше, чем нежных лобзаний! Именно тогда я начал разработку своего величайшего изобретения!

Помните, Дмитрий, в прошлый четверг я продемонстрировал исчезновение пепельницы? Я обманул вас. О, она не исчезла! Пепельница переместилась во времени. Вы можете усмехаться, Якоб, но это так, и я вам докажу!

Эксперимент с пепельницей был испытанием моей разработки. Сегодня, за час до вашего прихода, я сам переместился. Не стоит вскакивать, Густав. Переместился я весь, а не умом. Достаньте ваше письмо. Я отправил вам его из прошлого, посмотрите печати! Прошлое было моей первой точкой назначения. Тогда я не умел настраивать машину точно. Так что оказался в этот же час, день и месяц и, почему-то, в Москве. На дворе был 1702 год…

***

16 декабря 1702 года я очутился в тогдашней столице. Правил, к слову, Петр I. Я был поражен тому, что моя задумка осуществилась! Я так удивился, что стоял на месте и не мог двинуться. Но хозяйка лавочки, в которую меня занесло изобретение, громко закричала, увидев мое восторженное лицо. Не знаю, что ее больше напугало: то, что я оказался на втором этаже в жилой комнате, или то, что она оказалась в панталонах перед моим восхищенным взглядом. В любом случае, бежать пришлось быстро.

На улицах я обнаружил старую Москву! О, как возбуждающе было ходить по этим одинаково знакомым и незнакомым местам! Я гулял до следующего утра. Нет-нет, не спрашивайте, где я ночевал, Дмитрий. Так вот, я гулял, пока не понял: что-то меня смущает. Смущало меня отсутствие газет. Тогда я вспомнил, что не было журналистики в России в те дни! Я не удержался, я не смог! Я не только изобретатель, я – журналист!

Пришлось выкрасть перо и бумаги. Не смотрите так осуждающе, Густав, другого выхода не было. Я не мог лишить людей информации! Я стал писать стихи на листовках и прибивать их к столбам! Почему стихи? У меня не было времени на посещение балов и разговоров о событиях в стране! Я прибивал и прибивал листовки, пока меня не схватили…

Через пару часов я предстал перед царем сея Руси. Да нет же, Дмитрий, императором он стал намного позже, не перебивайте. Итак, я был немного побит и испачкан, но гордость изобретателя и журналиста заставляла мои глаза сиять. Меня буквально втолкнули в покои государя, но сначала он даже внимания не обратил…

– Европа! Как бы мне так сделать, чтобы Русь моя родная с тобой сравнялась, – задумчиво произнес Петр I и, скатав карту в рулон, засунул ее за пазуху, – Сравнялась, а потом – и превзошла!

Царь в задумчивости мерил комнату шагами, не обращая на меня и стражников внимания.

– Бороды я им отрубил, длинные рукава срезал. Новый год перенес, а что толку! Как были неучами ленивыми, так и остались! – с этими словами он уперся взглядом в стражников. На минуту мне показалось, что он им карту эту скатанную… ну показалось, слава Господу.

– Чего вам?!
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 13 >>