Дзюпосле
Безумная Елена: Ну что, продержишься? Или мне взять управление?
Холодная Елена: Тебе? С твоим-то самообладанием? Да ты бы уже лезла целоваться с первым встречным!
Безумная Елена: Тогда представь, что улица полна самок горилл. Хочешь их?
Холодная Елена: Заткнись!
Стиснув зубы, Елена выбежала к перекрёстку, где людей становилось меньше. Обернулась – Сангин шёл всего в двадцати метрах.
Паника пронзила её, но она заставила себя ускориться. В крайнем случае – придётся звать на помощь. Или снова попасть за решётку.
Сангин, видя, что добыча вот-вот сорвётся, тоже перешёл на быстрый шаг. Камеры на улицах уже были отключены – его люди позаботились. Ему оставалось лишь дотянуться.
И вдруг – мимо скользнула тень.
Сначала он не придал значения, но затем взгляд зацепил знакомое лицо. Изогнутые брови. Яркая улыбка. Наряд другой, но спутать было невозможно.
Илья Синицын.
Инстинкт взревел, мышцы напряглись. Но прежде чем он двинулся, правая сторона тела – та, что с протезом, – стала невыносимо тяжёлой.
Вирус? Взлом? Кибератака?
Сангин упал на колено. Рядом с ним рухнули ещё двое прохожих – словно подкошенные той же невидимой волной.
Но Синицын даже лежа не прекращал говорить. Его губы двигались, отдавая чёткий приказ:
– Сейчас!
Бум!
Позади взорвалась старая машина, расплескав на улицу клубы густого дыма. Сангин попытался подняться, но протез дрожал, не слушался. Он отступил назад, пытаясь запустить ручную перезагрузку.
Но кто-то уже был рядом.
Резкий захват за шею. Укол.
Нейротоксин прошёл по нервам, соединяясь с вирусом в протезе. Сангин даже не успел вскрикнуть – тело оцепенело.
Он хотел хотя бы глазами найти нападавшего, но всё плыло, исчезало. Последнее, что он увидел – Синицын, уже стоящий среди дыма, будто и не падал вовсе, и холодная, почти весёлая улыбка на его лице.
– Хорошо. Никаких сбоев. Чуть не по плану, но терпимо, – пробормотал Синицин, чувствуя, как адреналин гулко стучит в висках.
Позади Елены раздался взрыв – короткий, резкий, с запахом гари и металла. Воздух содрогнулся, подняв облако чёрного дыма. Она вздрогнула, будто её пронзили током.
– Мас… Илья Синицын? – вырвалось у неё.
Ответа не последовало. Пустота в канале связи тянулась мёртвой тишиной. Неясно – он ли устроил это или кто-то другой. Но времени на размышления не было. Яд уже полыхал по энергоканалам, будто расплавленный металл, прожигая нервы, а разум плавился, захлёбываясь лихорадкой.
Толпа вокруг шумела, толкалась, кто-то кричал, кто-то кашлял от дыма. Запах жжёной резины и дешёвого топлива забивал лёгкие. Елена, потеряв равновесие, врезалась в чью-то грудь.
Сердце ухнуло вниз. "Сангин!" – мелькнуло в голове. Она дёрнулась, но рука незнакомца схватила её за запястье, холодно и крепко, как стальной обруч.
Рефлекс – удар ногой. Но мышцы предательски ослабли, и вместо удара вышел жалкий толчок. Её тело едва не рухнуло на асфальт, но руки незнакомца удержали её – легко, почти бережно.
"Холодная Елена: Ладно, сдаюсь. Веди сама!"
В этот миг она ощутила запах знакомого парфюма – лёгкий, с примесью холодного металла и старого виски.
Это был не Сангин. Это был тот, кого она только что мысленно прокляла сотню раз. Её Учитель. Илья Синицын.
– О? Вот это нрав, – усмехнулся он, поднимая её на руки.
– Где, чёрт возьми, ты был?! – выдохнула она, почти рыча, забыв о почтении.
– Тсс. Потом. Держись. Можешь идти сама? – он говорил тихо, почти шёпотом, но в голосе звучала сталь – холодная, как лезвие, заточенное на камне под лунным светом. Каждое слово – будто удар кузнечного молота по наковальне, чёткое, неумолимое, лишённое сомнений.
Елена отрицательно качнула головой, и прядь её тёмных, пахнущих дымом и жасмином волос упала на влажное от пота лицо. Она прижалась к нему крепче, будто он был последним берегом в бушующем океане боли. Под пальцами она чувствовала упругость его мышц – напряжённых, как тетива перед выстрелом, – каждое движение отдавалось в её теле вибрацией, будто сердце его билось не только в груди, но и в её собственных жилах. Тело Ильи было горячим, как раскалённая печь, но от него веяло странным, почти магическим спокойствием – таким, какое бывает в тишине перед рассветом, когда ночь уже сдаёт свои позиции, но день ещё не набрал силы. Словно буря бушевала только в ней, разрывая изнутри, оставляя после себя пепел и дрожь.
Он нёс её сквозь хаос улицы, лавируя между людьми, которые бежали, словно призраки из кошмара – с расширенными зрачками, с криками, застрявшими в горле. Дым полз по земле, как живой, окутывая ноги прохожих серыми щупальцами. Визг сигнализаций резал слух, будто стекло по стеклу, а гул сирен наводил на мысль о древних рогах, возвещающих о конце света. Запах горячего металла, мокрого асфальта и чьего-то испуганного пота смешивались в головокружительный коктейль – горький, острый, с оттенком озона и гари, будто сам воздух сгорал от напряжения.
– Эй, нам нужен пикап, – бросил Илья в коммуникатор, голос его дрожал не от усталости, а от сдержанного гнева – как у хищника, чьё терпение на исходе.
– Ты говорил, что ездить вместе опасно, – прошептала Елена, уткнувшись лицом ему в грудь. Её губы касались ткани его куртки, и каждый выдох был тёплым, как шёпот в темноте. – Ты сам говорил… что мы не должны...
– Случай особый, – перебил он, и в голосе его прозвучало что-то тёплое, почти нежное, но тут же замаскированное лёдком. – К тому же просто не могу нейтрализовать яд в теле своего ученика. Не сейчас.
– Тсс. Пикап на следующем перекрёстке, – откликнулся кто-то на другом конце связи, голос был приглушён, как будто говоривший стоял за толстой стеной изо льда.
Илья выдохнул – коротко, с облегчением, будто сбросил с плеч мешок с камнями. Но расслабиться не успел. Елена дрогнула в его руках, как лист на ветру, и вся её воля, державшаяся на честном слове и последних остатках разума, лопнула, как струна, перетянутая слишком туго. Яд выжег остатки самообладания, оставив после себя пустоту, наполненную жаром и безумием. Её пальцы скользнули по его спине, цепляясь за ткань, будто искали опору в рухнувшем мире. Затем – по груди, медленно, почти ласково, но с такой силой, что под кожей проступили красные полосы. Дыхание её стало горячим, сладким, как испарения сирени в июньскую ночь, и касалось его шеи, оставляя мурашки. Пронзительный взгляд, полный боли и гнева, сменился томным, почти животным блеском – глаза потемнели, стали глубокими, как провалы в ночи, и опасно влажными, будто в них отражался дождь, который так и не пролился.
– Чёрт… что за адскую смесь ей вкололи? – мысленно ругался он, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Держись, Синицын. Если узнает — снесёт всё к чёрту, включая меня. И, чёрт возьми, будет права.
Они почти достигли угла, когда Елена резко потянулась к его губам – рывок, как у раненой птицы, которая в последний миг пытается улететь. Илья успел отвернуться, но не уклонился полностью – подставил шею. Острая боль вспыхнула на коже, как удар раскалённой иглы. Она впилась в него, не целуя, а кусая – как зверёк, теряющий разум от страха и тоски.
– Хнннгх! – он стиснул зубы, но не оттолкнул. Только сжал её крепче, будто боялся, что она рассыплется в его руках. – Малышка, если не умеешь ставить засосы – не грызи, как мясник! Я не свинина на рынке, чёрт тебя дери….
В этот момент раздался короткий, настойчивый сигнал – бип-бип! – грузовой фургон.
Илья рванул к машине, прижимая Елену к себе так, будто боялся, что ветер унесёт её. Он открыл дверцу, закинул её внутрь с ловкостью, привычной к чрезвычайным ситуациям, сам скользнул следом, будто тень, сливающаяся с ночью. Двери захлопнулись с глухим тхук – и уличный хаос остался за бортом, будто за стеклом аквариума. Хорошо хоть – уличные зеваки не увидели этого спектакля, где боль и страсть танцевали один безумный вальс.
Внутри пахло озоном, старым кожзамом и чем-то металлическим – кровью или боеприпасами. Свет тусклой лампочки под потолком дрожал, окрашивая кожу Елены в болезненно-жёлтый оттенок. Она, не теряя времени, оседлала его талию, прижалась всем телом, будто пыталась влиться в него, раствориться. Её дыхание обжигало шею, пальцы впились в его плечи, а губы, всё ещё влажные от его крови, приблизились к уху.
– Ты проклятый аферист, – прошипел он, глядя на неё снизу-вверх, и в её глазах вспыхнул огонь – не любви, не страсти, а чего-то древнего, зыбкого, как отражение в треснувшем зеркале. – Чудовище в человеческом обличье. Даже на ученицу руку поднял….
Голос её был слишком мягок, слишком тёпл, слишком дрожащ – чтобы звучать угрожающе. Скорее, как признание. Как мольба. Как приговор, который она не могла произнести вслух.
Глава 6
Синицын только успел втащить обезумевшую Елену в машину, как из-за перегородки водительского сиденья раздался холодный, чуть хриплый женский смешок. Звук напоминал скрежет лезвия по стеклу.
– Ты, проклятый мошенник, – голос прозвучал с ядовитой насмешкой, – ты и вправду зверь в человеческом обличье. Даже на собственного ученика руку поднял.
Илья не повёл и бровью, хотя слова вонзались в голову острыми иглами. Его взгляд скользнул по Елене. Лицо девушки лихорадочно горело, кожа блестела от испарины. Глаза затуманены, дыхание горячее и частое, руки метались, цепляясь за его рубашку, за сиденье, за ремни – за всё, что попадалось. Но, к счастью, ни ран, ни переломов, ни следов внешних травм. Только яд, только этот проклятый жар, гнавший её в безумие.
– Да-да, я чудовище, – отозвался Илья, сухо и спокойно, – поэтому, чтобы не причинить ей ещё больше вреда, могу ли я попросить вас заняться детоксикацией?
Голос за перегородкой смолк, но ощущение колкой усмешки витало в воздухе, как запах озона после удара тока.
***
Когда Елена очнулась, мир качался, будто она лежала на зыбком мосту над бездной. Сквозь слегка приоткрытое окно машины врывался свежий ветер, пахнущий мокрым асфальтом, бензином и чем-то сладковатым – может, ночными.
Под щекой – упругая поверхность, теплая, едва пружинистая. Осознав, что это вовсе не подушка, а грудь Ильи, девушка резко дернулась и попыталась подняться. Но, если бы не ладонь Ильи, мягко перехватившая её движение и защитившая от удара, её лоб встретил бы металл крыши.
– Мы ещё не доехали, – тихо сказал он, голосом низким и глухим, будто из глубины, – потерпи чуть-чуть.
Тихая потерла виски, пытаясь унять головокружение. Мир перед глазами дрожал, словно отражение в воде после брошенного камня.
– Э-э… Почему я здесь сплю? Что, чёрт возьми, произошло?
Голос прозвучал хрипловато, но в нём уже теплилось раздражение. И только тогда она осознала, насколько плотно прижата к Илье Синицыну. Чувствовала тепло его тела, ритм дыхания и запах – смесь свежего ветра и легкой терпкости мужского одеколона. Хотелось отодвинуться, но тесный салон не оставлял места для маневра. Пришлось просто откинуться назад, насколько позволяли сиденья.
– Это длинная история, – отозвался Илья, голосом спокойным, но чуть уставшим. – Но сперва представлю тебе того, кто только что спас тебе жизнь – врача, который провёл детоксикацию.
Он постучал в стекло перегородки. Раздался короткий фыркающий звук, как будто кто-то раздражённо выдохнул, и перегородка с лёгким скрипом поехала вниз. В нос ударил резкий запах сигаретного дыма – терпкий, обжигающий. Но сразу же его сдуло потоком свежего ночного воздуха, пахнущего бензином, мокрым асфальтом и дальним ароматом кофе из уличных ларьков.
За рулём сидела женщина, выглядевшая на пару лет старше Елены. Чёрная кожаная куртка с матовым блеском, механическая рука, сжимающая руль, другая – стряхивает пепел в окно. Волнистые каштановые волосы спадали на лицо, но в зеркало заднего вида отражалась пара тёмно-зелёных глаз, прищуренных с откровенным неодобрением и направленных прямо на Илью. Увидев, что Елена пришла в себя, женщина быстро затушила сигарету и выбросила её в окно.
– Этот лихой водитель – Варвара Бекетова, хозяйка клиники "Бекетова-Холл". Лучший врач на улице Сечина, да ещё и с самыми разумными ценами! – произнёс Илья с лёгкой, нарочитой учтивостью.
– Ты проклятый мошенник, – отрезала Варвара, – никакая лесть не принесёт тебе скидку на следующее лечение.
– Ну, значит, постараюсь не попадаться вам снова, – сухо заметил он.
– Здравствуйте, доктор Бекетова! – Елена склонила голову, насколько позволяла поза, стараясь быть как можно вежливее.
Варвара смерила её взглядом, и выражение её лица стало чуть мягче. Кивнув, она сказала:
– Вам дали индийский афродизиак под названием "Порошок гармонии внутренней тверди". Я уже ввела укол от жара. Остатки яда выйдут через пару дней. Пейте побольше воды.
Едва услышав слова "афродизиак" и "укол", Елена почувствовала, как щеки начинают гореть.
– Э-э… Спасибо, доктор Бекетова. Я ведь… ничего глупого не сделала, пока была без сознания, правда?
Варвара не ответила. Только бросила выразительный взгляд на Илью. Тот сухо кашлянул и поправил воротник.
– Нет, ничего серьёзного. Просто… немного беспокоилась, вот и всё.
Елена прекрасно поняла, что ей не договаривают. Но вытягивать правду – значит утонуть в собственном стыде. В голове, как назло, откликнулись голоса.
Холодная Елена: "Что я вообще натворила? Алло? Ты меня слышишь?"
Безумная Елена: "Не разговаривай со мной. Я не переживу такого позора."
Холодная Елена: "Расскажи, что я сделала!"
Безумная Елена: "Ничего особенного. Всего лишь обхватила ногами его талию, тёрлась, дышала ему в шею горячим воздухом, кусала то тут, то там… Проверь его шею – наверняка остались следы. Хорошо ещё, что он сунул тебе палец в рот, чтобы ты его укусила, а то бы ты отколола бы что-нибудь… совсем непристойное."
Холодная Елена: "Заткнись!"
Елене хотелось бы провалиться сквозь сиденье. Но пока она лежала на Илье, любое движение грозило сделать ситуацию ещё хуже.
Безумная Елена: "Но, серьёзно, у него железное самообладание. Он просто держал тебя, чтобы не дать упасть. Если только он не импотент… или не гей."
Холодная Елена шепнула ледяным тоном: "Меня бы вообще не отравили, если бы этот ублюдок всё нормально объяснил!"
В машине повисла густая, тягучая тишина, словно воздух напитался электричеством. Синицын понял, что пора менять тему, пока ученик не взорвался.
– Что касается другого человека… ну… вы уже знакомы.
Он медленно отодвинул перегородку, ведущую в грузовой отсек.
Там, на узкой медицинской койке, лежал Сангин – тот самый мерзавец, что приставал к Елене в баре. Его руки и ноги были крепко связаны, а из приоткрытого рта текла густая струйка слюны, капая на пол с липким звуком.
– Это…? – голос Елены дрогнул.
– Санин. Он ведь очень хотел, чтобы ты запомнила его имя, – ответил Илья.
– Я знаю… Но почему он здесь?
– Потому что он – цель захвата Варвары Бекетовой. И… донор для твоего набора энергоканалов совершенствования.
Слова прозвучали, как удар. Елена растерянно моргнула и посмотрела на Илью, ища подтверждения.
– Учитель… Вы хотите сказать, что я буду использовать его энергоканалы для своего набора совершенствования?
– Конечно. Думаешь, мы всё это устроили, чтобы просто покатать его на машине?
– Но если вы извлечёте его энергоканалы… он ведь умрёт?
– Технически… он может выжить. Но особого смысла его спасать нет.
– Вы… убиваете его ради его энергоканалов? Он, может, и сволочь, но это… не слишком ли жестоко? А если нас поймают?
Прежде чем Илья успел что-то сказать, машина мягко замедлилась и въехала в гараж. Варвара Бекетова выключила двигатель и резко бросила:
– Сначала я отведу его внутрь. Аферист, объясни всё своей ученице, иначе она сдаст тебя полиции. Но не переживай, Елена, я не тот человек, что убивает направо и налево. Пусть твой учитель объясняет.
Она распахнула заднюю дверь, подняла безвольное тело Сангина, как мешок, и потащила его в складское помещение, оставив за собой запах холодного табака и машинного масла.
Илья вздохнул. "Отлично. Теперь я, по её версии, главный злодей."
– Всё это…, – начала Елена, но Илья перебил:
– Давай выйдем. У меня ноги затекли.
Елена быстро соскочила с него, и только тогда заметила, как неприятно дрожат колени. Жар от странного зелья почти сошёл на нет, но чувство унижения не отпускало. Хотелось ударить кого-то, чтобы разрядить эту липкую неловкость.
А Илья, как ни в чём не бывало, продолжил спокойно:
– Прежде чем продолжим… поздравляю тебя, ученик. Первый этап испытательного срока пройден. До сих пор твоё доверие держалось на прочном фундаменте.
– Так, может, вы наконец объясните всё нормально? Иначе этого доверия надолго не хватит.
Илья едва заметно усмехнулся. Но, к счастью, обида в голосе ученицы сменилась настойчивостью.
– Хорошо. Начнём с самого начала. Неделю назад Сангин со своими людьми пришёл ко мне в бар 'Nightfall' и потребовал продать лавку. Он пытался припугнуть меня, упоминая компанию 'Celestial Dzuposlе Biotech', но всё равно отказался.
Хотя фирма и имеет вес в Новоалтайске, а Сангин – их агент на чёрном рынке, я знал, что им глубоко плевать, какие именно магазины захватывают их шавки.
Думал, на этом всё. Но потом Варвара Бекетова сказала, что её пытались прижать точно так же. А недавно убили нескольких владельцев лавок из её Торговой гильдии. Она подозревала, что Сангин замешан, и начала копать глубже.
То, что она нашла, повергло её в шок. Этот ублюдок не только поставлял фирме нелегальных подопытных животных, но и участвовал в торговле людьми и органами по всему Новоалтайску.
– Не каждого контрабандиста сажают в тюрьму, как тебя, Елена. А тех, кому не повезло пересечься с Сангиным? Их либо продавали по частям…, либо целиком.
Елена нахмурилась, пальцы сжались в кулак, будто она пыталась удержать подступившую дрожь. Потом медленно кивнула, глядя в сторону, стараясь переварить услышанное.
– Итак… ты решил убрать этого мерзавца ради справедливости? – голос её звучал тихо, но в нём угадывалось сомнение.
Синицын пожал плечами, будто отмахиваясь от слишком наивного вопроса.
– Справедливость? – он усмехнулся, но без радости. – Зачем она мне? Я просто был поражён его жестокостью и бесстыдством. Но убивать его… нет. Тогда об этом даже не думал. В конце концов, это не имело ко мне прямого отношения."
Елена почувствовала, как пламя справедливости, едва успевшее вспыхнуть в её груди, тут же задохнулось, словно его залили ледяной водой. Слова Ильи были холодны и резки, как скальпель.
Илья же продолжил, чуть насмешливо скривив губы:
– Поддержка правосудия стоит денег. У меня их нет, поэтому предлагаю и тебе их не тратить.
– И что было дальше? – голос Елены прозвучал тише, чем она хотела.
– Варвара Бекетова связалась со мной и сказала, что тоже попала в засаду. Это было за ночь до того, как она встретила тебя. Ты должна знать, что случилось потом.
Елена нахмурилась. В груди неприятно похолодело.
– Понятно… значит, Мастер решил убить Сангина из мести?
Илья покачал головой, но не с упрёком, а с усталой усмешкой:
– Более или менее. На самом деле, мы решили избавиться от него потому, что знали – он не остановится. Будет и дальше нанимать убийц. Это постоянная, смертельная угроза. К тому же, тебе как раз понадобился набор энергоканалов для совершенствования. Сангин работал в "Биотехе Небесного Дзюпосле", а это значило, что он мог достать высококачественное снаряжение по внутренней цене. А Варвара узнала через медицинских знакомых, что он недавно поставил себе новейший комплект – А-ранга.
Елена не удержалась от колкого замечания:
– Значит, в ту ночь, когда ты меня приютил, ты уже купил матросскую форму и собирался использовать меня как приманку? Ради такой цели ты правда рискнул всем?
Илья выглядел так, словно его только что застали врасплох. Он моргнул, нахмурился, будто не сразу понял, как правильно ответить.
– Какой риск? – Елена сузила глаза, чувствуя, как в груди поднимается тёплая волна раздражения.
– Ты ведь не сказал мне ничего заранее. А если бы я испортила эту вашу ловушку с мёдом? Разве все твои приготовления не пошли бы прахом?
Илья Синицын усмехнулся, но без злости – скорее, с ленивым оттенком насмешки:
– Мой доверчивый ученик, ты же не думала всерьёз, что заманить Сангина таким способом – это наш единственный план?
Елена вскинула брови – взгляд ясный, но недоумённый.
Илья вздохнул и продолжил, чуть тише, словно объяснял очевидное:
– Варвара уже всё продумала. Моё участие лишь облегчило охоту на Сангина и обеспечило запасные варианты. Подвергать тебя опасности ради приманки – это никогда не было нашим первым решением. Но операция ведь была рассчитана на твой будущий набор энергоканалов, и мне хотелось проверить, насколько ты мне доверяешь. Поэтому и позволил тебе сыграть свою роль. Даже если бы всё пошло не так, у нас был другой план – выманить его и схватить.
Он склонил голову набок и усмехнулся чуть теплее:
– К счастью, мой послушный ученик не подвёл. Ну да, был маленький инцидент – ты отравилась и, в итоге, вцепилась зубами в своего хозяина. Но это не беда.
Щёки Елены вспыхнули, будто её только что ударили холодным ветром. Смущение и злость перемешались – так сильно, что ей вдруг захотелось отомстить. Например, силой влить Илье то же самое отвратительное зелье, которое он использовал на ней.
В голове вспыхнули два голоса – как будто два её собственных отражения спорили друг с другом.
Безумная Елена: "Подождите-ка, а почему они просто не сказали тебе всё сразу?"
Холодная Елена: "Потому что, знай ты всё заранее, кто знает – сбежала бы или донесла властям? А теперь ты уже замазана – соучастница. Отступать поздно."
Елена выдохнула сквозь зубы и спросила:
– Как бы то ни было – это всё равно убийство. Хозяин, вы не боитесь расследования?
Илья фыркнул, и в его тоне зазвенел холодок цинизма:
– В Новоалтайске, да и по той же Белоярской, не существует понятия судебного преследования в привычном смысле. Расследование начинается только тогда, когда кто-то пишет заявление. А если подмазать нужных людей московскими гривнами – дело могут тянуть хоть год. Теперь угадай, кто станет писать заявление?
– Его семья? – предположила Елена, хотя понимала, что ответ будет другим.
Илья усмехнулся, но безрадостно:
– Компания подбирает агентов на чёрном рынке по трём критериям: связи с бандами, низкий моральный порог и отсутствие семьи. Им незачем оставлять за собой хвост в виде родственников, которые могут устроить шум. Эти люди знают слишком много грязных секретов. Семья – это обуза.
– А остальные в баре? Он ведь был боссом.
– Лишь одним из владельцев. Как думаешь, что они сделают, узнав о его смерти? Начнут расследование? Или займутся тем, чтобы урвать себе кусок побольше?
– А компания? Ей ведь должно быть не всё равно – у него же был доступ к их секретам.
– Так называемый агент чёрного рынка – одноразовый расходник. Компания и агент это понимают. Их смерть никого не волнует. Важно только одно – чтобы их секреты не достались конкурентам. Если подтвердят, что он действительно мёртв и его не перекупили, на этом всё и закончится.
– На самом деле, им выгоднее всего, чтобы его смерть выглядела как результат личной неприязни. Тогда не придётся копаться глубже, вытаскивать на свет все тайны, рисковать, что враги сольют компромат. А это было бы больно всем, – Илья говорил спокойно, словно обсуждал погоду, а не чью-то смерть.
– Я просто думаю… а что, если они всё-таки начнут расследование? Вдруг оно приведёт к нам? – голос Елены дрогнул, и она сама это почувствовала.
Горло сжало, как будто она проглотила гвоздь. Илья чуть улыбнулся уголком губ, откинулся на спинку стула и развёл руками:
– Как твой наставник, вышел на вечернюю прогулку, подышать воздухом. И тут – бац! – вижу взорвавшуюся машину. В панике бегу, натыкаюсь на своего ученика, который почему-то наполовину отравлен и еле держится на ногах. Ну естественно и помог ему обезвредить яд. А потом, чисто случайно, встретил старую подругу Варвару Бекетову и поехал с ней попутчиком. Вот и всё.
Он театрально вскинул брови, изобразив святую невинность.
– Вообще-то никому не сделал зла, Елена. Даже не видел этого Сангина твоего. Моего ученика отравили! Мы до сих пор не знаем, кто это был. Если тут кто и жертва – так это я!
Он развёл руками, как человек, на которого только что повесили чужие грехи.
Холодная Елена шепнула где-то внутри: "Вроде бы ни слова лжи, но почему он звучит так… уверенно? Слишком уверенно".
– А что насчёт Варвары? – осторожно спросила Елена, уткнув взгляд в пол.
– Она первая предложила убрать Сангина. У врачей в Новоалтайске свои связи – через пару дней от него не останется ничего, кроме энергоканалов и пары органов. Всё пойдёт по делу, – Илья сказал это ровно, даже чуть лениво, будто обсуждал пересадку роз в саду.