Дзюпосле

Глава 7

Безумная Елена: "Чёрт, ты совсем охренела – тоже становишься безжалостной."

Холодная Елена (последний шёпот в голове): "Этот человек заслужил смерть. Илья Синицын в глубине души не виноват – это был всего лишь инструмент. К тому же, пропитанные кровью энергоканалы встраиваются лучше новых. Нам нужно восстановить силы."

Безумная Елена: "Ты понимаешь, что говоришь? Ты собираешься штурмовать пиратский корабль!"

Холодная Елена: "Не волнуйся."

Безумная Елена: "Легко тебе говорить – ты уже укусила пирата."

Илья Синицын хмуро посмотрел на Елену и понял, что её решимость отчасти его настораживает; он не хотел давить слишком сильно. Да, он вел её на опасную операцию – но торопить события и пугать "малышку" ему не хотелось.

– Не принимай поспешных решений, – сказал он ровно. – Извлечение энергоканалов занимает время. Сегодня пересадка не состоится.

– Мне всё равно, я решила, – отрезала Елена.

– О? Больше не боишься расследования? – усмехнулся Илья.

Елена подхватила его тон и ответила:

– Кому они будут докучать? Я – просто человек, купивший вторичный набор энергоканалов. Откуда мне знать, кто был предыдущим владельцем?

Илья кивнул, одобрительно щурясь:

– Неплохо. Ты быстро соображаешь. Снятые с Сангина энергоканалы лучше новых – их только что пропитала кровь, они ещё не срослись с мышцами и костями, поэтому находятся в оптимальном состоянии.

Одна из причин, по которой им удалось поймать Сангина, была именно в том, что его энергоканалы были недавно имплантированы и ещё не интегрировались окончательно.

– Может, нам пойти проверить – справится ли Варвара одна? – неуверенно спросила Елена.

Тем временем Безумная Елена шипела изнутри: "Что? Теперь ты станешь милосердным? Первый ученик команды серийных убийц!"

А Холодная Елена хладнокровно думала: "Ты права – право так говорить у тебя есть?"

Илья провёл Елену по сквозному коридору и вывел в складское помещение за Бекетова Холлом. Сквозь тусклый свет лампы пробивался запах резины и старого медикаментозного спирта, в углу слышался монотонный гул холодильника для реактивов. Это место редко открывали; здесь хранили оборудование, запасные расходники и то, что врачам некогда хранить на виду.

Через узкий туннель на лифте они спустились в подземную операционную – холодную, бетонную, пропитанную запахом антисептика и стерильной ткани. На столе в центре, голый и связанный, лежал Сангин Фёдоров. Белая простыня, натянутая поверх ног, шевелилась от его редкого, прерывистого дыхания; по углам капала вяло слюна, и стеклянный блеск слёз играл на щеках. На его теле виднелись синяки и явные следы наркоты.

Варвара Бекетова в белом халате, волосы убраны под шапочку, уже натянула перчатки и неспешно водила старым сканером по торсу Сангина. Сканер издавал мягкие щелчки, как старый электроприбор, и на мониторе вспыхивали серые, синие и багровые полосы.

– Вы решили? – спросила Варвара, и в её голосе слышался деловой холодок; руки врачей всегда чуть холоднее, чем тело пациента. – Такой комплект энергоканалов сейчас дефиците.

– Мой ученик забирает его, – коротко ответил Илья. – И будьте аккуратнее при извлечении – не повредите.

Варвара усмехнулась без доверия:

– Мои навыки не требуют одобрения от аферистов. После извлечения и обработки каналы будут готовы через два дня. Елена, приходите на пересадку.

Елена кивнула, ощущая под ногами легкую дрожь. Металлический привкус страха то и дело возникал во рту; в нос ударяли резкие ноты йода и старого табака, которые Варвара так небрежно стряхивала в пепельницу.

– Тогда мне придётся взяться за работу, – сухо сказала Варвара и добавила: – Не мешайте.

Илья осторожно поднял взгляд на Сангина. В его глазах блеснули тени – то ли сожаление, то ли отрешённость. Сангин молил, но его голос был слаб и прерывист: губы шевелились, из глаз бежали слезы от холода и ужаса. Казалось, он не до конца понимал, за что именно просит пощады.

– Давайте проявим хоть малую долю уважения к этому человеку, – произнёс Илья ровно, – на ваших руках – множество жизней. Может, просто усыпим его? Сделаем это быстро, бескровно.

Варвара покачала головой с раздражением:

– Нет. Чтобы органы и энергоканалы оставались жизнеспособными, лучше извлекать их, пока донор ещё жив. Так обычно и делают.

Её голос был хмур и безжалостен, как лезвие. Елена почувствовала, как по коже пробежал холодок.

– Как ты можешь так говорить? – прошептала она, чувствуя запах теплой крови у себя в носу, словно у неё самой в памяти всплыло недавнее прикосновение.

Варвара в перчатках пододвинула стул и села ближе к Сангину. Она мягко открыла ему рот, провела там маленьким прибором – и вдруг его речь, словно расшатавшаяся дверь, стала снова возможной. Он захлёбывался словами, мольбы вырывались рвано и беспомощно:

– Пожалуйста… пощадите… я отдам всё… имущество, деньги… не убивайте… отпустите….

Каждое слово срывало на себе слой ужаса и жадности; в комнате запахло смесью пота и запахом дешёвого парфюма, который ещё держался на его одежде. Варвара не смягчилась – она только украдкой взглянула на мониторы, проверяя жизненные показатели.

Илья стоял в полумраке, лицо его было тихим, почти отрешённым. Он видел, как рушится мир в глазах этого человека – и, возможно, видел в этом зеркале и своё отражение.

Варвара прикурила сигарету одним механическим движением пальца; её голос был ровен и холоден, как всегда.

– Замолчи. Отвечай на мои вопросы, или я убью тебя прямо сейчас, – процедила она, и в комнате запахло табаком и напряжением.

– Н-нет, нет! Спрашивай что угодно! Я всё расскажу! – голос мужчины дрожал, влажный от пота и ужаса.

– Биотех Небесного Дзюпосле владеет останками Бессмертного, так?

Ответа не последовало; в воздухе повисла густая пауза, порванная лишь щелчком пепла, упавшего в металлическую пепельницу.

***

Илья Синицын и Елена Тихая вышли из подвала и ступили на тёплую, влажную улицу. Ночной Новоалтайск шёл своим неумолимым ритмом: где-то гудел мотор, где-то визжал дрон, по асфальту пробегали блики рекламных голограмм.

– Учитель, не слишком ли поспешно мы уходим? Вы уверены, что можно оставить Варвару одну с ним? – спросила Елена, и её голос звучал пронзительно, как скрип тормозов.

Илья пожал плечами, запах машинного масла поднимался от припаркованных грузовиков.

– Она, вероятно, хотела, чтобы мы ушли раньше. Судя по её манерам, она не планировала связываться с телом Сангина сегодня без серьёзной причины.

– Так почему же она тогда осталась? – Елена присвистнула от любопытства. – Если она отдаёт мне набор энергоканалов, то разве не ради этого она всё устроила?

Илья задумчиво посмотрел на огни центра города, которые мерцали, будто россыпь самоцветов за стеклом.

– Думаешь, самое ценное у Сангина – это набор? Наоборот, он знает слишком много. Информация дороже любого импланта.

Елена кивнула, тусклый неон играло на её бровях.

– Поняла.

***

– Варвара не импульсивна, – продолжил Илья тихо, – она хотела получить его живым. А это значит, он её заинтересовал гораздо сильнее, чем просто товар на рынок.

В мыслях Елены разверзлись маленькие голоса: Безумная Елена требовала подробностей, Холодная Елена взвешивала риск.

– Разве вас не тянет узнать, что именно он мог рассказать? – вдруг спросила она вслух.

– Лучше не лезь туда, где пахнет корпорациями, – отрезал Илья. – Большинство таких машин бессердечны: для них человеческая жизнь – расходный материал.

В её голове на миг поселилось облегчение: они были на одной волне. Но внутренний скептик тут же буркнул, и Елена старалась не поддаваться панике.

***

– Елена, чего зависла?

– Да ничего, просто любопытствую насчёт ваших отношений с Варварой, – ответила она, улыбнувшись краешком губ. Ветер приносил запах жареных уличных закусок и мокрого асфальта; где-то рядом лаяла механическая собака.

– Мы знакомы чуть больше года, и всё началось не с романтики, – усмехнулся Илья, прижимая к себе плащ. – Это была кровавая ночь.

Безумная Елена захлопала в ладоши в воображении: "О, расскажи! Я в первом ряду!"

Илья посмотрел на неё и его лицо потемнело. "Никакой романтики. Просто работа, расчёт и кровь".

Её дыхание замерло – в воздухе пахло озоном от недавнего взрыва и старым спиртом из врачебного флакона. Разговор шёл дальше, их тени растягивались по стенам узкого переулка, а неоновые вывески стёсывали по лицам холодный свет.

***

Подросток с каштановыми волосами в тёмных очках лениво облокотился на полку в лавке Ильи Синицына. В зубах у него дымилась сигарета, а в руках он вертел тяжёлый металлический диск с выбитыми на нём странными, словно дрожащими от времени, символами. Металл был холоден на ощупь, отдавал запахом ржавчины и старого масла.

– Босс, что это за штука? – спросил он, выпуская струйку дыма.

Илья неторопливо сделал глоток крепкого чая, будто смаковал каждую каплю терпкой горечи, и сказал:

– Смотри, братец. Это компас жизни из Старой Эры. Когда в жизни стоишь на распутье и не знаешь, куда идти, крути его пальцами – он сам укажет дорогу.

Парнишка нахмурился.

– Но я не могу прочесть эти закорючки.

– Смысл символов – в том, какой ты им придашь. Всё остальное – пустая шелуха.

Парень кивнул, будто осенённый внезапным озарением. Илья машинально отступил на шаг назад – рефлекс. Хорошо ещё, что мальчишка не из Старой Эры: услышь он сейчас, какую ахинею несу, – запустил бы этот железный волчок мне прямо в лоб.

– Беру. Сколько стоит?

– Пятьдесят красных монет, – спокойно ответил Илья.

В дверях показалась Варвара Бекетова, до этого молча ожидавшая снаружи. Увидев происходящее, она выругалась:

– Да ты мошенник! Впаривать такую безделицу за такие деньги? С таким же успехом можно прямо на улице людей грабить!

Илья лишь усмехнулся, глядя на неё поверх кружки.

– Мисс, если бы и решился на грабёж, то уж точно не выбрал бы жертвой сотрудника частной охранки. Это было бы равносильно самоубийству.

– Вы нас раскусили? – удивлённо приподняла бровь Варвара.

– Я-то нет. А вот младший ваш братец забыл снять повязку.

Речь шла об Оперативной группе безопасности – одной из немногих частных организаций, имевших право носить огнестрел в эпоху жёстких ограничений. В Новоалтайске неспокойное время: с появлением усовершенствованных многие богачи начали скупать себе защиту – как в виде бойцов, так и в виде командировочных бригад, способных вытащить клиента хоть из ада.

Парень, не обративший внимания на упрёки сестры, достал деньги и протянул Илье.

– Босс, если у вас будут ещё такие реликвии – сообщите. Я всё заберу.

– Договорились. Как звать тебя, братец?

В этот момент по залу пронёсся хлопок крыльев – Угольный Босс, ворон с чёрными, блестящими, словно смазанный углём, перьями, радостно захлопал крыльями и уселся на прилавок рядом с парнишкой.

– Меня зовут Женя Битаев", – представился он, протянув руку и осторожно проведя пальцами по гладким, тёплым перьям птицы.

– Босс, ваш ворон красавец.

– Запомнил, брат Женя. Угольный Босс людей не забывает. Заходи почаще – он к тебе привяжется ещё сильнее.

Когда Битаев уже собирался уходить, ворон вдруг сорвался с места, плюхнулся ему на плечо и принялся клювом дёргать ворот одежды.

– Эй! Ты не хочешь, чтобы я уходил? Босс, ваша птица что, разумная?

Варвара скептически фыркнула:

– Скорее, не хочет отпускать кошелёк на ножках.

Илья шагнул вперёд и снял ворона, вернув его себе на руку.

– Извини. Может, просто приглянулся ты ему. Но, брат Женя, с животными так бывает – чувствуют что-то раньше людей. Если у тебя сегодня нет срочных дел, я бы посоветовал остаться дома.

Деньги – это одно, над этим можно подшутить. Но насчёт примет и предчувствий Илья не любил бросаться словами впустую.

Битаев лишь усмехнулся и кивнул вежливо:

– Спасибо за предупреждение, босс. Зайду ещё как-нибудь.

Когда они с сестрой вышли из лавки, Варвара тут же одёрнула его:

– В городе хватает всякого сброда. Не разбрасывайся личностью и деньгами. Хочешь жить дольше – не выставляй себя напоказ.

– Понял тебя. Но мы ведь наполовину из высшего круга. Разве плохо хоть иногда помочь простым людям?

Он вытащил из кармана ещё одну сигарету, но Варвара мгновенно перехватила её у него из пальцев.

– Ты же обещал бросить, – сказала она сухо, глядя прямо в глаза.

Женя Битаев раздражённо затянулся и сплюнул в сторону, хотя сигарета ещё даже не догорела:

– Варвара, на работе мне курить нельзя, а теперь ты ещё и в свободное время запрещаешь? Совсем издеваешься?

Женя и его сестра были не простыми наёмниками, а элитой оборонной роты Защитников клуба. Женя специализировался на тактических спасательных операциях, Варвара держала в руках жизнь команды – медицинская поддержка. Они вдвоём, словно две стороны лезвия одного ножа: один бьёт, другой прикрывает.

Клиенты компании попадали в самые безумные ситуации – от перестрелок в трущобах до взрывов на окраинах. Но репутация оперативной группы была такой, что их считали последним щитом.

И платили им прилично. Когда богатые выбирали между жизнью и деньгами, деньги всегда уходили на второй план. Бедные же оставались за бортом – у них попросту не было выбора.

Компания выстроила систему услуг, словно лестницу:

– бронзовый уровень — простая медпомощь на месте;

– серебро — одна спасательная операция;

– золото — выезд по локации в рабочие часы;

– платина — круглосуточная гарантия спасения при любых обстоятельствах.

Платиновым клиентам обещали невозможное: их вытащат всегда.

Благодаря этому брат с сестрой жили в Новоалтайске на широкую ногу. Женя кайфовал от работы не только из-за денег. Каждый вызов – шанс почувствовать себя героем, оправдать красивый лозунг компании. Его распирало чувство собственной значимости, каждый раз он шёл в огонь, чтобы вытащить клиента. Варвара же смотрела проще: ей хотелось тишины, стабильности, чтобы прожить жизнь без бессмысленных смертей.

Но выбора у них не было.

Бип–бип–бип–бип!

В офисе загорелись красные индикаторы, режущий слух сигнал тревоги пронзил тишину. Женя и Варвара как раз натягивали форму на ночную смену. Платиновый клиент нажал кнопку SOS.

– Подожди меня! – крикнул Женя, защёлкивая крепления бронекостюма. Его глаза блестели азартом, будто он собирался на аттракцион, а не в ад. Варвара привычным движением схватила аптечку, вес которой она знала до грамма.

Через минуту они уже сидели в вертолёте вместе с ещё тремя бойцами. Воздух в кабине был густым от запаха смазки и металла. Машина тяжело взревела и взмыла в ночное небо, унося их к заброшенному дому за городом.

Закон запрещал вооружать носителей Росы – тех, кто управлял энергоканалами. Даже протезы нельзя было снаряжать стволами. Всё ради "стабильности". В результате защитники клуба нанимали обычных людей. Без пушки, но в бронежилете. Из оружия – лишь штурмовики, газ и кое-какая экзотика.

Шлемы у всех были промаркированы латинскими буквами – A, B, C, D, E. Никаких имён. Компания считала это дисциплиной.

Вертолёт осел на крыше. Лопасти резали ночной воздух, пахло керосином и озоном. Отряд спустился по лестнице.

Внизу гремели взрывы, то ли гранаты, то ли самодельные ловушки. Меж ними прорывались крики – сырые, отчаянные.

На третьем этаже наткнулись на клиента. Мужик в грязном, разорванном костюме, хромал, волоча ногу. Двое подчинённых выглядели не лучше – лица в пыли, глаза безумные. Будто они вылезли прямиком из африканской войны.

– Господи, наконец-то! Чего вы так долго?! Уберите меня отсюда! – заорал клиент, едва увидев спасателей.

Женя, в шлеме с буквой "А", подал знак. Команда сомкнула круг. Варвара с напарником подхватила клиента под руки, таща его вверх.

Двое его людей рванули за ними, но клиент махнул рукой:

– Стойте! Задержите их!

Подчинённые переглянулись и замерли. По глазам было видно: они не хотели идти обратно вниз. Там что-то было особое.

Женя, не теряя времени, спустил вниз вирусные патроны и газовую гранату, после чего бросил коротко:

– Сколько их?

– Один! – выкрикнул клиент. – Один грёбаный монах, мать его!

Женя прикусил губу. Один монах? И столько шума? Значит, внизу уже море трупов.

Вопросов было полно, но сейчас не до них. Задача проста: клиента живым и как можно быстрее наружу.

Треск!

Вдруг снизу вырвалась молния – сине-фиолетовый разряд, пахнущий палёным воздухом. Она ударила в пол у их ног, разметав бетон в пыль.

Коридор заполнился гарью и озоновым запахом.

Глава 8

Услышав, что враг всего один, бойцы на миг переглянулись, недоумённо. Обычно опасность приходила от целой толпы, от значительного численного перевеса в количестве противников, а не от одиночки. Но когда снизу прорезала воздух сине-фиолетовая молния и с сухим треском ударила в бетон, у всех внутри всё сразу встало на место. Здесь было значительное превосходство в силах.

"Пальмовая молния", – пронеслось в голове у Жени Битаева. Это было совсем не шутка. Причём на уровне, от которого волосы вставали дыбом. Неудивительно, что подчинённые едва ноги унесли. Такой разряд мог выпускать лишь тот, кто добрался до Сферы Формирования Ядра. И далеко не самого начала.

Битаев поднял руку – сигнал ускориться. Вариант был только один, отходить и как можно скорее. Отряд вместе с клиентом рванул наверх. Но внизу тоже не сидели сложа руки: невидимый противник почуял добычу словно хищник и двинулся следом, вверх по лестнице.

Тепловизоры шлемов вспыхнули красным, когда D и Е попытались засечь цель. Но вместо человеческого силуэта в дыму мелькнула только крепкая тень, рванувшая на них как дикий зверь. Никакого точного распознавания не получилось

Треск! Гул! Две голубые молнии выстрелили сквозь чадный воздух. Один из подчинённых в хвосте отряда вскрикнул, его тело выгнулось дугой, и с хрустом ударилось о стену. Даже лежа неподвижно, он ещё потрескивал, словно прожаренная на углях кукла. Заживо прожаренная. В общем, смерть ему досталась не самая лёгкая. Ну, так и противник команде достался, врагу не пожелаешь. Но у них выбора просто не было, контракт….

"Чёрт, это или самонаводка, или какой-то трюк с маскировкой", – выругался про себя Битаев.

Он снова поднял ладонь, показывая "огонь прекратить". Выдавать точное положение – самоубийство. "Задержать его, но без лишнего шума".

Варвара Бекетова не растерялась: достала из подсумка нейронный глушитель и метнула гранату в пелену дыма. Хлопок – и воздух завибрировал, будто туда всыпали горсть железных опилок. Глушитель бил по интерфейсам, сбивая ритм работы протезов и подключений, вызывая дрожь в мышцах и временные провалы.

И правда – молнии тут же стихли, словно обрубило провод. Этого хватило: команда рванула выше, поддерживая хромавшего клиента. Решение применить нужное оборудование дало им шанс.

Но радость длилась недолго. Из дыма вдруг выстрелил Летающий Рукав, свернулся петлёй и с хлёстким щелчком обвил второго подчинённого. Тот исчез так быстро, словно его проглотила сама тьма. Ни крика, ни борьбы – только вихрь пыли, затихший на лестнице. О его участи оставалось только догадываться. Но тоже к нему не Дед Иороз с подарками пришёл.

– Бах! Бах! Бах! – D и Е, не дожидаясь команды, открыли огонь в серую пелену, выдав своё местоположение.

Отряд, укрывшись за стенами, вырвался на крышу. Железная дверь за спиной захлопнулась, и в этот миг Битаев метнул вниз лазерную режущую гранату. Тонкий визг резака впился в металл, но глухо замер за преградой.

Они почти добежали до вертолёта, когда позади грохнул взрыв. Бахнуло так, что уши заложило. Железная дверь, ещё недавно преграждавшая путь, отлетела в сторону.

– Огонь! – скомандовал Битаев.

Тут уже соблюдать тишину потеряло всякий смысл. Пули застучали по стальному листу, который противник использовал как щит. Дверь звенела, искрилась, сыпала осколками краски, но это не останавливала бегущего.

Видя, что вот-вот их настигнут, боец под позывным D развёл руки. Из ладоней вырвались багровые Фантомные Клинки. Сухой свист – и изрезанная дверь разлетелась надвое. И тогда они увидели его.

На фоне золотого сияния, трещащего, как огонь, стоял монах – босой, в одних джинсовых шортах. Его кожа переливалась янтарным светом, а татуировка волка на груди словно ожила, хищно щеря пасть. Две протезные руки, грубые, тяжёлые, как балки, блестели маслом. На лысой голове – шесть нейронных портов, соединённых с сетью шрамов, тянувшихся, будто обугленные трещины. Поперёк носа – свежий, ещё кровавый рубец.

Он двигался, как зверь, дышал тяжело, с рычанием. В этом золотом ореоле он походил на древнего святого, спустившегося с иконы, – страшного и неумолимого.

Клиент, увидев его, выругался, зашаркал к вертолёту, почти падая. D нахмурился, но клинки не дрогнули – красные, острые, как сама ненависть.

Команда всегда держала слово: клиент превыше всего. В этот раз отступать было нельзя. Два клинка рванули к горлу монаха.

Тот вскинул руки, швырнул в сторону разбитую дверь и схватил клинки, как в железные клещи. Металл завизжал, но удержался. На мгновение всё застыло. И тут B и Е ударили с флангов, их автоматы ожили, плюясь огнём и свинцом. Пули со звоном отскакивали от тела монаха, будто били не по живой плоти, а по бронзовой статуе.

"Железное тело? Или заклинание Золотого Света, усиленное железом и проводами?" – мелькнуло у Жени Битаева.

Скорее первое: каждая мышца у противника была словно вылеплена из металла, каждая кость – из закалённого сплава.

Они слышали о таких безумных практиках: годы самокалечения, замена кожи, сухожилий, костей на особые материалы, выращенные в лабораториях. Самый пик технологических достижений. Всё ожидалось, но чтобы настолько….

Отряд застыл, сбитый с толку. Этого мига монаху хватило.

С хриплым рыком он схватил бойца D и метнулся вперёд, словно живой таран. Гулкий удар – и B с Е отлетели в стороны, сшибив бетонные ограждения. В воздухе запахло гарью и озоном.