Мужчина кому то позвонил и поинтересовался, кто сегодня дежурит. Выслушав ответ, он вышел из кабинета.
Кто это, спросил я.
Заведующий отделение, был ответ медсестры.
Интересно, подумал я, завотделением не знает, кто дежурит. Ну, да ладно, будем ждать врача. Он скоро появился. Молодой врач выслушал меня и направил проходить обследования. А это – рентген почек, УЗИ почек, ЭКГ, сдача крови и сдача мочи. Где-то в течение пятидесяти минут все эти процедуры я прошел, оставалось ждать результатов. А вот эта процедура затянулась. Видимо сказалось количество ожидающих того же в приёмном отделении. УЗИ не смогло определить, что там у меня в мочеточнике. Или камень или какое-то образование и меня направили на повторный рентген, но уже с вводом контраста – йода. Пришедший ставить мне укол молодой фельдшер «напугал» меня тем, что при вводе йода в вену последняя может «взорваться». Что он имел в виду, я не понял. Вена может «взорваться» если нагрузка на неё будет запредельная, но, чтобы «взрываться» от введения препарата, я не слышал такого. А вот проколоть вену насквозь – это да, может быть такое. Что, в итоге и случилось. Накаркал «эскулап». Рентген мне после этого сделали дважды с интервалом в 15 минут. Результат тот же. Не опознали ничего. В итоге уехали мы с женой домой, получив рекомендации от врача. А что толку. Боль возобновилась, кровь в моче не исчезла. В итоге, промучившись еще, пять дней, я вызвал скорую помощь опять. В этот раз нас отвезли в другую БСМП. Там в течение менее часа я прошел всё те же процедуры и даже мне сделали КТ почек и через полтора часа я уснул в палате. До этого три ночи подряд я, можно сказать, не спал. Мой диагноз звучал так – камень, застрявший в левом мочеточнике размером 6х3мм. Камень размером 10х6 мм. в правой почке. А вечером мне сделали операцию по выводу камня из мочеточника в мочевой пузырь и вся моя боль исчезла.
Зачем я так долго это рассказываю, да затем, что, к сожалению, не во всех медицинских учреждениях нашего города имеют место быть надлежащая аппаратура позволяющая установить диагноз.
И, не могу не заметить, в первой БСМП, куда меня доставили в первый раз, главным врачом, в своё время, был нынешний министр здравоохранения области.
ДЕД
В палате, где я лежал было шесть коек. Палата просторная. Самому молодому пациенту было 47 лет, самому старому – 88. Вот о нём – то и хочу рассказать.
Звали его Зорин Эдуард Андреевич, 22 июня 1935 года рождения. Когда началась война, ему исполнилось шесть лет. И он рассказывал, что в этот день с утра они семьей и друзьями отца – армейскими офицерами пошли в парк отметить это дело. А жили они, да он и сейчас там живёт в двух кварталах от Парка, который тогда назывался «Новая загородная роща», а в 1948 году получил название ПКиО им. «30-ти летия ВЛКСМ». Сидели они на траве, отмечали. И тут к офицерам подошёл, видимо, вестовой и сообщил, что началась война. Как закончил свой рассказ "Дед", оба офицера погибли в течение полугода. Что меня поражало, так это память "Деда", 88 лет всё-таки. Он подробно рассказал, как попал служить на Тихоокеанский флот, кем служил и как служил. Как учился в техникуме и как «обмывал» с товарищами первую зарплату. Но удивил он меня вот чем. Как-то рассказывая о днях молодости, он упомянул, что учась в техникуме, занялся конькобежным спортом. Вот здесь я его остановил и попросил рассказать об этом более подробно. Почему, да потому, что я сам занимался этим видом спорта, но через девять лет после него. Он начал в 1952, я в 1961. Ему было 17 лет, мне 12. Начал его спрашивать, у кого он занимался, кого помнит. Его ответы меня шокировали. Занимался он у Кортусовой Веры Петровны. Вера Петровна была мастером спорта СССР, пятикратная чемпионка Сибири, девятикратная чемпионка области по конькобежному спорту, судья Всесоюзной категории, долгие годы возглавляла федерацию и учила нас, начинающих тогда судей правилам судейства. Была проректором института физической культуры и вручала мне диплом об окончании этого института. Я её очень хорошо знал. Следующими были фамилии отца и сына Головченко, Полякова, Пластинина. Головченко отец – Алексей Нестерович заслуженный мастер спорта СССР, создатель школы велосипедного и конькобежного спорта. Его сын Юрий, тоже ЗМС СССР, чемпион СССР и Всемирных студенческих игр 1951 года. Поляков Евгений Петрович, неоднократный победитель и призер, как областных, так и соревнований на первенство Сибири. Я помню, как он в 1963 году вместе с таким же ветераном конькобежного спорта Бордовским Иваном бежали три тысячи метров, а Полякову было уже 71 год. Один из первых значкистов ГТО Омска, награжденный знаком «Отличник физической культуры», Евгений Петрович вдохновлял своим примером молодежь, долго не уходя со спортивной арены. 8 марта 1973 года прославленный ветеран спорта вышел на лед стадиона «Динамо» в возрасте восьмидесяти лет! И, наконец, Алексей Федорович Пластинин. Заслуженный тренер России, воспитавший плеяду спортсменов – мастеров спорта СССР. Чемпионов и призеров России, СССР, ДСО «Труд».
Юрий Алексеевич Головченко, так же, как и его отец, участвовал в соревнования ветеранов конькобежного спорта области, будучи в преклонном возрасте
Всех ветеранов я знал и мне, конечно, было интересно пообщаться с человеком, который знал их задолго до меня.
А ещё «Дед» рассказал, как они с пацанами лазили за морковкой.
Как я уже говорил ранее, «Дед» жил недалеко от Парка. С правой стороны Парка, в те годы находилась Детская сельскохозяйственная станция, а рядом находилось овощехранилище. Вот туда-то и наведывались наши герои. Как пояснил «Дед», брали морковь, ее не надо было варить-запекать, как картошку, отряхнул и ешь. Это его слова. Однажды они пошли «на дело» в очередной раз. Воздуховод по размерам был рассчитан на худощавого «Деда», к тому же он был самым младшим в их компании. Спуск, в хранилище прошел успешно, вот только верёвка, которой он был обвязан, выскользнула из рук сообщника находящегося наружи и упала на нашего героя. И тут, как, на зло, открылась входная дверь и вошла работница хранилища и направилась, как раз к месту хранения моркови. Увидев нашего героя, женщина, закричав, выбежала наружу и закрыла дверь на замок. Отхода у «Деда» не осталось и он, ожидая продолжения, автоматически накладывал морковь себе за пазуху в майку. Вскоре дверь отворилась, и вошли та женщина и милиционер. Милиционер вывел нашего героя на свет Божий и потребовал объяснений и заодно вернуть похищенное на место, но, как рассказывал «Дед» – я сопротивлялся и не хотел отдавать то, что было у меня за пазухой, но пришлось. Откуда-то появилась бабушка, и милиционер сделал ей замечание за ненадлежащий присмотр за внуком, на что она ответила, что присматривать тяжело, отец на фронте, мать работает сутками. Милиционер сжалился и отпустил нашего героя. По дороге бабушка строго сказала внуку – еще раз такое повториться – прокляну. «Дед» будучи крещенным, поверил бабушке и более в подобных «мероприятиях» участия не принимал. Не хотелось ему быть проклятым.
Действо в больнице происходило в июле месяце и «Дед» стремился выйти до 30 июля – дня «Военно-морского флота», чтобы отметить этот праздник дома и выпить рюмку своей настойки. Дай Бог ему здоровья!
Примус
Вот так подумаешь, а ведь действительно, где-то там написана книга, а может всего лишь рассказ, нашей жизни. Ну вот, что помешало нам, с моим другом Мишкой Шлычковым, сразу после окончания школы, поступить в институт физической культуры? Оба входили в состав юношеской сборной области, Мишка, тот вообще был в олимпийской молодежной команде, а мы решили поработать. Как же без нас-то промышленность всего Советского Союза могла обходиться.
А школу мы окончили в 1966 году. В тот год выпускались сразу два потока, те, кто учился 11 лет и те, кто, как и мы 10 лет. Вот поэтому, может быть, мы и решили подождать. Мишка устроился на завод «Полет», я на завод им. «П.И. Баранова». И уже будучи «рабочим классом», и выступая за ДСО «Труд», на соревнованиях Первенства школ высшего спортивного мастерства России, которые походили в январе 1967 года в Свердловске, отобрались на первенство СССР среди старших юношей. Но, к сожалению и "благодаря" нашему тогдашнему тренеру, туда мы не попали. Он просто не захотел ехать.
К лету 1967 года мы с Мишкой «созрели» и решили, что спорт без нас может пропасть, а значит нам туда дорога, то есть в институт физической культуры. Тем более подошли (окончили школу) наши друзья – соперники, младше нас на год и уже сформировалась целая группа из одних только молодых спортсменов нашего города. В итоге руководством института было принято решение сделать набор на кафедру конькобежного спорта в 1967 году в количестве 30 человек. Это было первый и последний раз. Желающих поступить на кафедру перевалило далеко за 30. Причем более 20 были из других регионов. Но это предисловие. Разговор пойдет немного о другом.
Как я уже писал ранее, до 14 лет я проживал на Пятой линии города Омска в частном, купленном ещё моим дедом доме. В зимнее время бабушка готовила, а она была главной по этой части, еду в русской печи. Надо сказать, что всё ею приготовленное было очень вкусно. А уж про шанежки, куличи и другие выпечки я вообще молчу. На это бабуля была просто мастер. Летом действо переносилось в сенки. Там стоял довольно таки большой стол, за которым мы и обедали. Готовила бабушка еду на примусе, который находился здесь же. Примус образца до военного времени, но работавший очень даже продуктивно, способствовал приготовлению пищи в разных ипостасях. Бабушка на нем варила борщ, суп, жарила картошку и мясо и ещё варила варенье. А ещё у нас был медный с медалями самовар. Бабушка разжигала его, и мы пили чай. Это было что-то. Вода из самовара отличалась от той, что закипала в чайнике, у неё был свой, своеобразный, ни с чем несравнимый вкус. Когда мы получили квартиру и уезжали, бабушка отдала самовар соседке, а вот примус взяла с собой, хотя в благоустроенной квартире он не был нужен, но факт остаётся фактом. Вот этот примус я и взял с собой, когда мы, перед сдачей вступительных экзамен в институт, решили поехать в Боровое, (Казахстан) чтобы там, на природе постигать знание. Нет, учебник по биологии я точно взял, русский язык и литературу мы, вроде бы знали. Во всяком случае, объяснялись на нём, нашем русском. Литературу помнили из школьной программы.
Так вот, примус оказался самой нужной, в нашей палаточной жизни на берегу озера «Большое Чебачье», вещью. Мы на нём готовили нашу еду. Керосин покупали в Боровом. Место расположения нашего лагеря выбрали на берегу озера и не далеко от родника, что истекал из подножья горы «Синюха». В нескольких метрах от нашего лагеря проходила «дорога Пржевальского», которую, как нам рассказали местные, выкладывали пленные «Крымской войны» в девятнадцатом веке.
Место мы выбрали удачное. Хвойный лес, родник, озеро и плюс хорошая погода. Провизию закупали два раза в неделю в « Боровом». Я взял с собой ласты, маску с трубкой, на месте, в песке на берегу озера, нашёл толстую проволоку, из которой с помощью камня изготовил, что-то на подобии гарпуна. И занялся промыслом рыбы. У меня был хэбэшний спортивный костюм красного цвета, который нам выдали для участия в Первомайской демонстрации. (Учащиеся ДЮСШ, в те года принимали участие в таких мероприятиях). Вот в нём я и нырял, и надо сказать, что удачно. Рыба, видимо не видела ранее такого «чуда» и с интересом подплывала ко мне, а мне этого и было нужно. Рыбы хватало и на тройную уху и оставалось, чтобы её завялить. Биологию мы тоже не забывали и, в свободнее время открывали учебник. А его (этого времени) у нас было не так уж и много. В – первых мы предприняли попытку залезть на вершину «Синюхи», но выбрали изначально неверный маршрут. Полезли со стороны «Окжетпеса», а там ровный, под углом в 45% откос, Шурик сорвался и покатился вниз, хорошо успел зацепиться, но кожу в некоторых местах сорвал. В следующий раз покорять вершину стали с обратной стороны. И получилось. Предприняли попытку влезть на «Окжетпес». Долезли уже на более половины горы, но, проход, который должен был привести нас на вершину, оказался замурован. Как выяснили позже, его замуровали, так как, какой – то «турист» залез на вершину и сиганул от туда вниз.
Примус нас очень выручал. Макароны по-флотски, уха, картошка с консервами молодого поросенка, которые мы впервые увидели и купили в магазине, короче говоря, мы не голодали. В самый последний день случилось два происшествия. Я, взяв свой гарпун острием назад, умудрился, напороться на него, причем даже и не почувствовал боли. Он прошел под кожей вдоль икроножной мышца. Пришлось выходить из воды, держа гарпун вертикально. Удалив рукоять, стал тихонько вытаскивать сам стержень, всё шло нормально, пока не дошел до самого острия, а там же зацепка, мною выточенная, вот она и застопорила выход. Пришлось брать лезвие бритвы и сделать надрез. Замазал все зеленкой. И вторая неприятность – у примуса отломилась одна из ножек. Хорошо, что мы уже уезжали. Но, думаю, что нибудь бы придумали. Примус закопали недалеко от нашего лагеря. Он и сейчас, наверное, там лежит.
Вступительные экзамены мы с Мишкой сдали. И успешно закончили институт.
Путевые заметки
Довелось нам с женой в апреле – мае побывать в Болгарии. В Солнечном берегу. Приехали мы по делам семейным, не совсем хорошим, но не буду о плохом. Квартира наша находится в комплексе «Амадеус люкс», а это не далеко от центра и от моря тоже. Сделав все свои дела, нам оставалось только просто отдыхать. Пляжный сезон ещё не начался, да и с погодой были проблемы, то холод, то тепло, но не очень-то и тепло. И, тем не менее, гулять по набережной и по городу нам никто не запрещал. При общении с местными жителями, ни каких отрицательных эмоций, с их стороны не наблюдалось, наоборот они сожалели, что российских туристов стало в разы меньше. Причем это говорили не люди в возрасте, а можно сказать – молодые.
В наш комплекс, в то же время, что и мы приехали муж с женой из Санкт- Петербурга, с которыми мы были знакомы уже лет десять – чета Даниловых. Он капитан первого ранга, подводник. А тут и праздник – «День Победы» ну, как не отметить. Он офицер и я офицер, почему бы и…. Купили всё необходимое в таких случаях, хотели сначала посидеть на улице у бассейна, но опять всё спутала погода. Пришлось расположиться в домашних условиях. И вот, к чему я веду – «День Победы» отметили в стране члене НАТО, пили, с "отвращением", их спиртные напитки и закусывали их же едой. Но праздник мы отметили, а как иначе, это же наш Великий праздник.
Трудная неделя
Август 1994. Понедельник
В девятом часу вечера позвонил дежурный по РУВД и доложил, что на стадионе «Шинник» обнаружен труп и машина за мной уже выехала. Чтобы было понятно, я в то время, занимал должность начальника криминальной милиции и, в связи с болезнью начальника РУВД исполнял и его обязанности.
По приезду на место выяснилось, что обнаружил страшную находку вышедший погулять с собакой мужчина из соседнего дома и, даже не мужчина, а его собака, которая учуяла, что-то не понятное, начала разгребать лапами землю и откопала руку, которая и торчала из земли, когда я подъехал. На месте уже была оперативная группа. Ждали работников прокуратуры. Вскоре подъехали и они во главе с прокурором округа.
Бригаду оперов возглавлял начальник отделения по раскрытию убийств Андрей Борисенко. Пока эксперт колдовал над выкопанным трупом, оперативники отправились в поквартирный обход. Рядом со стадионом находилось несколько пятиэтажек. Основная цель – выяснить, не пропадал ли кто из жильцов.
Через полчаса ко мне подошел Борисенко и отозвав в сторону доложил, что в одном из соседних домов день назад пропал мужчина. В ходе опроса соседей выяснилось также, что в его квартире была гулянка и сейчас опера устанавливают всех фигурантов застолья. Сообщил Андрей и данные пропавшего и его приметы. Подойдя к трупу я оглядел его более внимательно и действительно на пальцах левой руки увидел наколку – «Паша». Когда я назвал данные потерпевшего, прокурор округа удивленно посмотрел на меня:
«Откуда такая информация? Спросил он.
«Работаем» ответил я.
Чтобы не утомлять скажу – осмотр места происшествия еще не был закончен, а Андрей Борисенко доложил мне, что подозреваемые задержаны.
Просто пьянка закончилась поножовщиной, а чтобы скрыть следы преступления собутыльники решили спрятать труп, не придумав ничего другого, как закопать его на близлежащем стадионе.
Август 1994. Среда
Я был у себя в кабинете, было начало восьмого вечера, раздался звонок внутренней связи. Звонил дежурный:
«На Панфилова два трупа в квартире» доложил он.
Спустился вниз, опергруппа уже была готова, выехали на адрес. Знакомая картина – в квартире следы попойки всё разбросанно и в кухне два трупа в луже крови.
Участковый был уже на месте и совместно с ребятами из уголовного розыска начали, как говориться «плясать от печки», с поквартирного обхода. Данные участников «банкета» были установлены на следующее утро, а к обеду они были задержаны. И опять элементарные разборки на почве излишнего возлияния и отсутствия консенсуса в вопросах совсем не политического характера.
Август 1994. Суббота.
Часов в девять утра позвонил дежурный по РУВД и сообщил, что на 27 Рабочей в частном доме обнаружены тела пожилой женщины и двоих детей, мальчика и девочки со следами насильственной смерти. Когда я приехал на место, то застал там ответственного по УВД области Шерстнева Юрия Николаевича. Мне повезло, Юрий Николаевич принял «удар» от жителей улицы, толпившихся у дома, где всё это произошло, на себя. Кто не помнит, напомню – девяностые годы двадцатого века представляли из себя симбиоз разрухи государственных предприятий и оболванивания трудящихся лозунгами о демократии, которая, почему то касалась только особо приближенных к телу тогдашнего руководителя страны. А народ, в основной его массе не получал зарплату месяцами, дети сидели голодные, предприятия стояли, но коробки с долларами, известные всем люди, куда – то и кому – то, носили. А тут еще и такое преступление на тихой вполне улице, где, как раз и проживали те, кто трудился на предприятиях, которые стояли. Осмотрев место преступления и, чтобы не мешать работе экспертов и следователей, мы с ребятами из уголовного розыска вышли в ограду. Надо было на ходу определить первые шаги наших действий.
«Андрей, не мне тебя учить, отправляй ребят на подомовой обход. Только, чтобы всё до мелочей и подробно выспрашивали. Благо сегодня воскресенье, значит, большинство должны быть дома. План оперативно розыскных завтра с утра мне на стол» обратился я к, уже знакомому вам, Андрею Борисенко. А сам присоединился к Шерстневу, который всё ещё общался с жителями близлежащих домов и попросил их, по возможности, рассказать оперативникам всё, что им может быть известно. К концу осмотра места происшествия подъехала родственница убитой. Осмотрев дом, она сказала, что не видит, что бы что – то из вещей пропало. В принципе и наш осмотр не выявил таких следов. По предварительной оценке судмедэксперта смерть всех троих наступила часов 12 – 14 назад, а значит в районе восьми часов вечера субботы.
На следующее утро на планерке мы обсудили план работы по установлению лиц, причастных к данному преступлению и опера уехали продолжить подомовой обход с охватом большего пространства. Борисенко поехал в морг на вскрытие, а затем в экспертно – криминалистический отдел УВД. После обеда в РУВД приехал первый заместитель начальника УВД полковник Радивил Сергей Федорович.
« Какие новости и что сейчас делается, чтобы в кратчайшие сроки выйти на след этих негодяев?» обратился он ко мне.
Я доложил ему обстановку на сегодняшний день. Рассказал кто и чем занимается по этому делу.
«Если нужна будет помощь в людях – доложи мне» распорядился Сергей Федорович и уехал.
Убийство трех и более человек это ЧП и о нем сразу докладывается в министерство.
Вечером Борисенко доложил о проделанной работе. Что – то в его докладе и взгляде меня насторожило.