«В чем дело, Андрей?» задал я ему вопрос.
«Константин Владимирович, не буду опережать события, да и «ниточка» очень тонкая, давайте завтра я всё объясню. Нам еще нужно проверить одну маленькую зацепочку» ответил мне Борисенко.
Знаете, когда сам пропустил через себя вот такие моменты поиска, когда где то там, в подсознании начинают постепенно вырисовываться контуры, ещё не всей, но уже отчетливо просматривающиеся картины в это время постороннее вмешательство может только навредить. Поэтому я и не стал утомлять Андрея расспросами. Но себе пометил – «лучик, хоть и маленький» засветился в конце тоннеля.
Проведя планерку с начальниками отделов, поинтересовался у начальника УР Виталия Пилюгина, как обстоят дела у Борисенко.
«Они все на выезде, еще с раннего утра уехали» доложил он.
«Значит, а что это значит? А это значит, что какие – то подвижки имеют место быть». Это уже я поразмышлял про себя.
Где – то через час раздался междугородний звонок. Звонили из УУР МВД России.
Позвонивший представился и спросил про тройное убийство. Его интересовало состояние дел и возможные сроки раскрытия.
«Работаем, сроки назвать не могу, но сделаем всё от нас зависящее» ответствовал я. Что я мог еще сказать? Я привык смотреть на вещи реально и оперировать фактами имеющими подтверждение. А так, давать пустые обещания это просто колыхание воздуха.
Я спускался вниз на первый этаж в дежурную часть, когда увидел Борисенко. Вид у него был усталый и, чувствовалась какое – то напряжение во всей его фигуре.
«Андрей, что случилось?» задал я вопрос.
«Взяли, Константин Владимирович» ответил он, и я понял, кого взяли.
«А что ты так напряжен?»
«Да подонок этот племянником оказался убитой женщине и родственником детям».
Раскрывать убийства, доложу я вам, это очень большая нагрузка на психику. А, когда это связанно с убийством детей – в разы больше.
В субботний вечер внучатый племянник семнадцати лет с подругой решили съездить в гости к бабушки, а за одно и попросить денег. В это время у бабушки гостили внуки от другой дочери. Денег у бабушки, как на грех, не оказалось. Пенсию еще не принесли, поэтому она отказала. Это не понравилось племяннику, да еще и при подруге. Он схватил нож и сделал своё черное дело. А чтобы не уходить пустым прихватил переносной магнитофон. Нож выбросил недалеко от железной дороги. Вышли на него, осуществляя подомовой обход и расширив территорию. Так дошли до железнодорожного полустанка в районе 23 Рабочей. Там дежурный по станции обратил внимание на молодую пару, уехавшую в сторону городского вокзала на электричке субботним вечером. С собой у них был магнитофон, и были они возбуждены. Дежурный дал хорошее описание внешности обоих. Вот этот момент- наличие магнитофона в доме у потерпевшей и выяснение возможных знакомых или родственников у неё с такой внешностью и выясняли опера Борисенко, когда он обмолвился о «зацепочке».
В настоящее время полковник полиции А.В. Борисенко возглавляет один из отделов полиции в Московской области.
Первое дел
Устраиваться на работу в милицию я решил после демобилизации из армии. Вернувшись в ноябре 1973 года, я первым делом, пошел в родную спортшколу, которую и заканчивал и в которую меня распределили после окончания института. За год моего отсутствия многое в школе изменилось. Ушли те с кем я работал, Люба Смешко уехала в Северск к мужу, Наталья Поташова к мужу в Барнаул, с ними я и тренировался и по соревнованиям ездил и в институте учился. Завуч школы Любовь Алексеевна Громыко перебралась в Москву. На смену им пришли более молодые и совсем мне не знакомые люди, саму школу перевели из центра города, куда – то в глухомань. Раньше школа находилась рядом со стадионом «Динамо». Все – таки школа конькобежного спорта. А сейчас её перенесли на улицу Гусарова, а это до стадиона «Динамо» ой, как далеко. Но не в этом даже было дело. Середина ноября, набор в группы спортшкол обычно заканчивается в октябре. Без наличия учащихся мне никто зарплату бы и не платил, а набрать их в это время было проблематично. В те, советские времена, когда занятия в спортивных школах было действительно бесплатным, набор осуществляли тренеры всех, имевшихся тогда в городе, спортивных школ. А их было много.
И вот я решил пойти устроится работать в милицию. Естественно в уголовный розыск. Теоретически я был готов на сто процентов. Прочёл всего Конан Дойла, Льва Шейнина и ещё многих авторов, писавших на подобные темы. Методы индукции и дедукции мог использовать запросто, правда, повода пока, не было. И ещё я знал, что принимают в милицию лиц отслуживших в армии. Ну, прямо, три в одном и тебе высшее образование и армия и знание методов дедукции и индукции. Для тех, кто незнаком с этими терминами разъясню – дедукция это – способ рассуждения от общих положений к частным выводам. Дедуктивное рассуждение только конкретизирует наше знание.. Дедукция позволяет из уже имеющегося знания получать новые истины с помощью чистого рассуждения.
Индукция представляет собой совокупность правил, позволяющих переходить от частного к общему, от знаний отдельных фактов к знанию закона, лежащего в основе этих фактов. Индукция как метод исследования противоположна дедукции, как методу получения единичного знания из общего.
Вы думаете, я это знал. Зря вы так думаете. Просто я знал, что дедукция это рассуждение от общего к частному, а индукция от частного к общему. Коротко и ясно. Правда, не скрою, в институте по философии у меня были хорошие оценки. Видимо «тяжелое» послевоенное детство отложило в моей голове философские зачатки или множество прочитанных книг. А может это была защитная реакция, при ответе на конкретный вопрос преподавателя – уйти от сути вопроса вдавшись в философские рассуждения.
Но, не будем отвлекаться. В конце двадцатых чисел ноября 1973 года я направился в приёмную УВД области. Зашел во второй подъезд, первый подъезд для сотрудников КГБ, и набрав номер отдела кадров стал ждать. Трубку на том конце поднял, как сейчас помню, старший лейтенант Трипутень. Объяснив ему суть моего вопроса стал ждать, когда он спустится в приемную. Через некоторое время он появился, выслушал меня, задал несколько вопросов и, узнав, где я живу, порекомендовал мне обратиться в Советский РОВД, для того, чтобы узнать есть ли там вакансии.
На следующий день я туда и поехал. РОВД, тогда находился на первом этаже, пятиэтажного дома, по адресу Нефтезаводская, 25. Первым делом я направился в кабинет начальника уголовного розыска. Я же туда хотел устроиться и кто, как не начальник УГРО мог мне в этом помочь.
Постучав в дверь с табличкой «Начальник УР» и услышав – «войдите», я зашел в кабинет. За столом, который был явно мал хозяину, сидел мужчина, как я определил, под метр девяносто с размером пиджака 56, как минимум и с ладонями, как четыре моих. Я объяснил ему суть моего вопроса. Улыбнувшись, он сказал, что я зашел немного не по адресу и мне следует пройти в другой конец коридора в отдел кадров.
В кабинете, где располагался отдел кадров, я застал майора милиции, к которому и обратился, сославшись на старшего лейтенанта из УВД Трипутеня. Посмотрев мои документы, майор, как я узнал потом, его фамилия была Фарафонов, сообщил мне, что, к сожалению, вакансии в уголовном розыске сейчас нет, но есть одна не занятая должность инспектора детской комнаты милиции. Должность офицерская и тоже нужная и перспективная и т.д и т.п., – это он мне рассказывал вполне серьезно и я поверил товарищу майору, тем более, что деваться то было некуда. Получив направление на медицинскую комиссию, отправился в поликлинику УВД, не особо переживая за результат, все – таки год назад окончил институт физической культуры, да и в армии, по мере возможности, бегал и штангу поднимал. Вся процедура заняла месяц, и приказ о моем назначении на должность инспектора детской комнаты милиции был подписан 29 декабря. В этот же день меня представили личному составу РОВД и ДКМ.
За два дня работы перед Новым годом я усердно изучал нормативные документы регламентирующие работу в детской комнате милиции. Старший инспектор ДКМ Мария Ивановна Нечаева доходчиво объясняла мне, что да как. После празднования пришедшего Нового 1974 года я продолжил входить в курс дел. А дел у меня, на моем участке, который охватывал почти половину района плюс поселок «Береговой» и поселки «Чернолучье» и «Красноярка» (оба тогда относились к Советскому району) было не мало. На учете стояло более ста подростков и почти столько же неблагополучных семей. И пока были школьные каникулы, я изучал эти дела, чтобы хотя бы составить себе представление о «подопечных». Со всеми ими мне предстояло ещё познакомится лично. Так прошло время каникул и время моего ознакомления с необходимой документацией.
В первый день начала третьей четверти, после обеда на прием пришла женщина и, как оказалось, по мою душу. Это была завуч близлежащей школы с заявлением о краже у неё норковой шапки прямо из кабинета. Фамилия её была Поляк.
Это сейчас норка обычный мех, из которого шьют и шубы и шапки, и которые носит половина женщин страны, а тогда норка была в очень большом дефиците, да и стоила дорого.
Пропажу шапки Поляк обнаружила на перемене, когда зашла в свой кабинет. Приняв заявление, стал подробно уточнять детали и выяснять есть ли неблагонадежный контингент среди учащихся. Таковых оказалось человек пять, но особое внимание завуч просила обратить на ученика шестого класса Виктора П. Этот Виктор, как оказалось, состоял на учете, и его дело было у меня, так как жил он на моей территории. Это упрощало дело, не надо было искать адрес жительства, да и характеристика на него имелась в деле.
Идти в школу смысла не имело, поэтому я отправился по адресу, указанному в деле. Это оказалось пятиэтажное здание с квартирами малосемейного типа.
Виктора я застал дома. Он собирался куда-то уходить, но был остановлен моими вопросами о проведенном сегодня времени в школе. Так беседуя, мы продвигались по длинному коридору, и я заглядывал в укромные места с надеждой обнаружить шапку. Он уже понял зачем я пришел к нему и сделав выражение наподобие – «да как Вы могли подумать такое?» следовал за мной. Так мы поднялись на пятый этаж, и я увидел, что двери на чердак не закрыты. Забрались на чердак, и я продолжил высматривать закутки, параллельно беседуя – опрашивая Виктора. Когда мы прошли по чердаку в обе стороны я спросил Виктора:
«А где здесь выход на крышу?»
«А зачем Вам?» удивился он.
«Как зачем, будем и там смотреть, Как ты думал, это брат дело серьезное, тут нужен полный порядок и четкость в понимании всей картины, иначе это пустая трата времени» был мой ответ.
«Да нет там ничего» воскликнул Витька.
«А где есть?» задал я вопрос, сдвинув брови и сделав, как можно строже лицо.
На крышу я и не собирался вылизать, на улице все – таки зима. Но видимо перспектива с выходом Виктору тоже не понравилась, да и ходили мы уже больше двух часов, вот он и «поплыл».
«Так где?» задал я опять вопрос.
«Внизу под лестницей в соседнем подъезде» был ответ.
Спустились вниз и прошли в соседний подъезд. Витька достал из под лестничного закутка газетный сверток. Развернув бумагу, я увидел норковую шапку, но в усеченном виде – отсутствовал подклад.
«Подклад – то где?»
«Я его отпорол и выбросил, хотел матери новый купить».
И когда он всё успел, времени – то прошло ничего.
Со свертком пошли в ДКМ составлять акт добровольной выдачи и писать объяснение. По пути зашли на мусорную площадку за отпоротым подкладом.
На следующий день вернул Поляк шапку в «разобранном» виде и занялся вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. «Похититель» не дорос ещё до возраста, с которого наступает уголовная ответственность. Напечатал на машинке постановление, подшил все материалы и отправился в райотдел утвердить у начальника уголовного розыска. О нём я уже говорил выше. Владимир Васильевич Корнеев был на месте и надо сказать был удивлен моему появлению вообще, а еще больше он удивился, когда я положил ему на стол материалы и скромно поведал суть дела. Постановление я вынес на основании ст.5 п.5 УПК РСФСР, а это такое же раскрытое преступление, только что в силу возраста несовершеннолетний остается на свободе. Сколько было потом раскрытых преступлений сказать не могу, не подсчитывал. Но, если честно, много.
Как говориться – «Кто молодец? Я молодец!»
Судьбы
Реальные истории
Некоторые фамилии изменены