День Колумба

– Башню видел?

– Космический лифт? Только ту часть, что видна отсюда. Я в этом ни черта не понимаю, приятель.

Мы оба посмотрели на макушку горы, едва различимую под насупившимся небом. Из вершины вертикально вверх уходила полоса яркого света. Когда ООН согласилась предоставить войска, кристанги быстро, меньше чем за месяц, построили так называемый космический лифт. Эту гору в Эквадоре выбрали потому, что она расположена почти на экваторе. На вершине горы кристанги соорудили наземную станцию с термоядерным реактором. В полутора тысячах километров над ней на геосинхронной орбите висела вторая станция. Обе станции соединяло узкое электромагнитное поле, по сути, застывшая на месте молния. Нас должны были поднять на орбиту в кабине лифта, приводимой в движение этой самой молнией. Один парень из ВВС, летевший вместе со мной, сказал, что кристанги посылают через магнитное поле специальные импульсы, приводящие в движение кабину лифта. Космический лифт в Эквадоре закончили первым, кристанги планировали соорудить еще два – в Африке и где-то в Индонезии. Я посмотрел на тонкий луч, прикрыв глаза рукой как козырьком.

– Я тоже в этом ни фига не секу. Одно ясно: если кристанги способны такое построить, то с ними лучше дружить, а не воевать.

– И я того же мнения, амиго.

Глядя на небо и яркий луч, по которому мне предстояло подняться на орбиту, я вдруг вспомнил о Пушистике. Интересно, где он теперь? Мы ехали на фургоне мороженщика на юг до тех пор, пока нас не тормознул блокпост полиции штата. Увидев, кого мы везем, копы доставили нас с почетным караулом в Линкольн, где Пушистика забрал вертолет Национальной гвардии. После этого всю информацию о нем засекретили, а мне наказали не болтать и не задавать лишних вопросов. Куда бы ни увезли хомяка, оставалось только надеяться, что с ним обходились по-людски.

Наше внимание привлек невнятный гул. Мы дружно повернули головы и увидели группу серых конвертопланов, летящих в боевом порядке с запада. Приблизившись, первые машины сбросили скорость, развернули пропеллеры в режим висения и опустились на землю на манер вертолетов. Прежде чем я успел спросить, Джесси объявил:

– ВМС подогнали к берегу две авианосные группы – «Линкольн» и «Рейган». Я сегодня утром встретил здесь морпехов.

– Они тоже с нами?

До нападения руаров «две авианосные группы» звучало грозно, но в сравнении с инопланетными армиями, способными поднимать людей в космос с помощью молнии, наши ядерные авианосцы выглядели как древние галеры.

– Эти ребята прилетели охранять лифт.

По радио передавали, что кристанги поручили охрану лифта в Эквадоре военным из США. Я рассмеялся.

– Могу поспорить, что они жутко довольны.

Ни один настоящий морпех не захочет тянуть лямку караульной службы в то время, как в космос мстить за нападение на нашу планету полетят ребята из сухопутных войск.

– Точно, чувак! Мне за этот шеврон большие бабки предлагали. – Джесси потрогал синюю нашивку с буквами ЭКОН на правом рукаве – Экспедиционный корпус Объединенных Наций. Так теперь нас называли. Национальные эмблемы, в нашем случае флаг США, нашивались на левый рукав. – Как будто деньги сейчас что-то стоят. – Джесси нахмурился и осмотрел свою форму. – По крайней мере, у морпехов хоть форма настоящая. Эту я купил в магазине военторга в Арканзасе. Брюки впору, но куртка на три размера больше.

Моя собственная «форма» была собрана с миру по нитке. Брюки выдали в Национальной гвардии штата Мэн; старую камуфляжную куртку, полученную мной на поезде в Майами, подогнали из запасов времен первой войны в Ираке, а может, испано-американской войны. От нее до сих пор воняло нафталином.

– Может, армия выдаст новую.

– Я бы на это не рассчитывал, – пролаял знакомый голос.

Мы обернулись и увидели лейтенанта Амоса Гонсалеса, командира взвода из десятой дивизии. Не нашего взвода, но рожа его была нам знакома. Мы с Джесси вытянулись по стойке смирно и отдали честь.

– Вольно, ребята. Бишоп и Колтер, правильно? – Физиономия лейтенанта расплылась в улыбке. – Приятная встреча. Я рад, что вы успели на вечеринку.

– Мы тоже рады вас видеть, лейтенант, – ответил Джесси. – Не знаете, сколько здесь наших?

Тот покачал головой, опустив глаза, и поковырял землю носком ботинка.

– Связь так себе работает. Мы привлекаем народ к работе по мере прибытия.

Джесси нахмурился – Гонсалес явно уклонялся от ответа.

– Лейтенант, пока что я видел здесь только ребят из «Рыгающих ястребов» (так называли «Кричащих орлов», или 101-ю воздушно-десантную дивизию), 3-й пехотной и морской пехоты. Мы выдвигаемся без брони и авиации?

Лейтенант бросил на него презрительный взгляд.

– Колтер, вам нравится сидеть в танке, когда противник способен уничтожить его, не покидая орбиту? – Он не стал ждать, что ответит Початок. – Мигом получите билет на долгую спячку под землей. Кристанги сказали, что им нужна пехота. Ее мы и посылаем. Танкисты и летчики эту войну пересидят в тылу.

– Прошу прощения, сэр, но что пехота может сделать с руарами? – спросил я. – Мне даже оружие не выдали.

Гонсалес сочувственно покивал.

– Кристанги не разрешают отправлять оружие на лифте. Нам обещали выдать оружие, бронекомплект и все необходимое, когда прибудем на место. Лично я соскучился по своему старому М4, но идти с ним на руаров – увольте.

– Мы будем служить вместе с морпехами, сэр? – спросил я.

– Да, с бригадой морской пехоты. И еще с частями британцев, французов, китайцев и, возможно, даже русских и индийцев. Вы прошли регистрацию?

– Нет, сэр, я только что приехал из аэропорта на автобусе, – ответил я. У меня еще болел зад от стальных перекладин автобусного сиденья. Из аэропорта колонна ярко размалеванных старых школьных автобусов, которые были, возможно, лучшим видом транспорта в Эквадоре до нападения руаров, взобралась в гору по ухабистой, недавно проложенной дороге.

– И я нет, – покачал головой Джесси. – Как только вышел утром из автобуса, морпехи сразу припахали на разгрузку поддонов с провиантом.

– Идите и зарегистрируйтесь. Для полета в космос на волшебном ковре-самолете вам понадобится пройти медосвидетельствование. Видите цирковой шатер с флагом ООН? – Он не шутил, шатер действительно был реквизирован у цирка. – Летите туда мухой, лифт отправляется в семнадцать ноль-ноль.

В шатре творился бедлам. Нам с Джесси не улыбалось, что военврачи будут нас вертеть и щупать, но мы зря беспокоились. Медосмотр сводился к тому, что мы оба, не раздеваясь, вошли в кабинки размером с душевые и нас несколько раз с ног до головы и с головы до ног просканировали световым лучом. Когда я вышел из кабинки, врач даже не оторвался от экрана компьютера.

– Будете жить, Бишоп.

Я увидел на экране свои учетную запись и фото, врач нажал несколько клавиш, и вместо моей появилась учетная запись другого бойца.

– Следующий!

– Извините, сэр. Это все? – растерянно спросил я.

– Все. Вы прошли первый осмотр на медицинском сканере кристангов. Результат говорит, что вы достаточно здоровы. Шевелись, народ! Не торчать же нам здесь весь день. Следующий!

После медосмотра мы помылись под душем настоящей горячей водой. Правда, форму пришлось вновь надеть старую. Затем пошли в другую палатку, где нам выдали армейский хавчик. Я был рад, что к питанию здесь подходили как в армии – еды было навалом. Дождавшись своей очереди, я стоял с подносом в руках и озирался по сторонам в поисках свободного места, когда Джесси встал и помахал мне из-за своего стола.

– Это Гас из первой бронетанковой, – сказал Джесси с набитым кукурузным хлебом ртом и указал на парня, сидевшего напротив.

– А говорили, что в экспедицию отправляется одна пехота, – удивился я.

Гас пожал плечами.

– Я водитель «Брэдли». Чую, водилы им тоже нужны.

Если кристанги решили привлечь водителей, значит, пехоте не придется везде топать на своих двоих.

Початок собрал куском хлеба подливу мясного рулета.

– Не знаю, куда нас отправят, но, если там есть казенные харчи и койка, я готов как штык. Дома этой зимой ловить было нечего.

Я не знал, чего ожидать от космического лифта… и все равно он оказался не таким, как я ожидал. Больше всего лифт был похож на зал для пассажиров аэропорта. Огромная кабина в форме диска состояла из четырех этажей. На нижнем помещались механизмы. Хотя сказать точно трудно – нас пускали только на три верхних этажа. Грузовые контейнеры крепились к днищу кабины. Пригодные для людей этажи были поделены на восемь клиньев со множеством рядов умеренно мягких пластмассовых кресел с привязными ремнями. Подъем на орбитальную станцию занимал девять часов, которые мы скрашивали тем, что толпились у иллюминаторов и глазели на постепенно удаляющуюся поверхность планеты. Через некоторое время даже это занятие нам наскучило. Лифт представлял собой аскетичное устройство, предназначенное для перевозки максимального числа солдат в минимальные сроки. Удобство передвижения в планы кристангов не входило. В лифте не было предусмотрено даже буфета, поэтому армейское командование поставило на каждом этаже передвижную кухню, так что жратвы было завались. Я впервые за долгое время схарчил зачетный чизбургер, потом сходил еще за одним. Мы с Джесси исследовали отсеки, бродили по лифту, знакомились с будущими сослуживцами, обменивались байками и выслушивали противоречивые слухи. Лифт вмещал пять тысяч человек – приличную часть дивизии сухопутных войск полного штата. В одном из «клиньев» была развернута импровизированная офицерская столовая, мы лишь заглянули туда и ушли к своим пехотинцам.

Выдув три стакана содовой (алкогольные напитки командование запретило), я захотел в сортир. Мне стало немножко тревожно – как там устроена канализация у кристангов? Однако либо биологические функции кристангов не отличались от наших, либо они проконсультировались у земных водопроводчиков, но опасался я зря. Сортир выглядел как типичный туалет на стоянке автострады, только опрятнее. В раздатчике даже имелось жидкое мыло.

Поначалу подъем происходил медленно – как на обычном лифте, хотя чувствовались слегка повышенная гравитация и слабая вибрация. По мере увеличения высоты и разрежения атмосферы лифт начал двигаться быстрее, включилась искусственная компенсирующая гравитация. Как нам сказали, она составляла восемьдесят пять процентов земной. Я поболтал с одним армейским поваром, поднимавшимся и опускавшимся на лифте несколько раз. Он объяснил, что по мере приближения к космической станции движение замедляется, но из-за искусственной гравитации мы этого не заметим. Я выразил сомнение в безопасности путешествий верхом на молнии, тем более что руары все еще беспокоили кристангов эпизодическими набегами, но повар сказал, что я зря волнуюсь. В начале недели из гиперпространства выскочил руарский фрегат. Лифт находился на полпути к космической станции, то есть в наиболее уязвимом положении. Фрегат успел выпустить две ракеты до того, как его прихлопнула пара эсминцев кристангов. А с ракетами разобрались защитные лазеры, установленные на крыше кабины. Хорошо сознавать, что мы не легкая мишень, пока сидим в неудобных креслах и жуем.

Я умудрился заснуть, скорчившись в кресле, и проснулся, когда меня пнул по ботинку какой-то морпех.

– Проснись и пой, спящий красавец. Наша увеселительная поездка подходит к концу. Собирай манатки, если они у тебя есть.

Морпех пошел дальше, пиная других спящих.

Джесси дрыхнул на полу за моим креслом, подложив под голову вещмешок. Я тряхнул его за плечо.

– Уй, только не хватало, проснувшись, первым делом увидеть твою гадкую рожу, – проворчал он. – Что стряслось? – умудрился выдавить он в середине хищного зевка.

– Кажись, приближаемся к космической станции. Хочешь поглядеть?

Станция напоминала пончик с дыркой посредине, из которого наружу торчали шесть отростков. К концам двух из них прилипли, как я понял, корабли кристангов, лежавшие брюхом на платформах. Один был гладкий и черный, второй – намного больше и не такой грозный. Пока мы с Джесси стояли, разинув рты, повар протиснулся через толпу и сказал:

– Этот, – он указал на меньший из кораблей, – крейсер, а уродливый толстяк рядом – транспортник.

– Бывал на борту? – спросил Джесси.

– Не-а, нас выпускают только на станцию, пока разгружают лифт, потом ноги в руки и обратно в Эквадор за новой группой. Я слышал, что транспортник всех вас может забрать одним махом. Так что погрузитесь – и сразу в путь.

– Есть догадки, куда нас отправляют?

Я понадеялся, что повар слышал какие-нибудь слухи, пока мотался туда-сюда. Но тот покачал головой.

– Без понятия, а если наши офицеры знают, то не говорят. Лично я думаю, что кристанги сообщают такие вещи только тем, кому положено знать. Людям знать не положено.

Мы молча наблюдали за тем, как кабина лифта медленно приближается к станции, ее громада отбросила тень на окно и скрыла от нас крейсер.

– Хотел бы я перейти в пехоту и быть с вами, да только моя военно-учетная специальность – повар, этим и приходится заниматься, – с горечью заявил наш новый знакомый. На рукаве у него красовалась нашивка 1-й бронетанковой дивизии.

– Чувак, ты лепишь классные чизбургеры. – Я протянул ему руку.

Повар вытер ладонь о фартук, благодарно схватил мою руку и посмотрел мне прямо в глаза.

– Покажите им, ребята, где раки зимуют.

– Обязательно! – убежденно заявил я.

Вернусь я или нет, никто не знал, но я был готов уничтожить как можно больше хомяков. Любой солдат или морпех, с кем я беседовал, был настроен с такой же смертельной решимостью. Мы подверглись нападению, на карту было поставлено выживание человечества. Ярость не передавала полностью всю силу наших эмоций. На вокзале в Бостоне я шел с тремя другими солдатами, отправлявшимися на войну в космосе. Люди останавливались, по-воински салютовали нам, аплодировали. Я был по-настоящему тронут. Помню одного старика, он был там, похоже, с внуком. Дед показал малышу, как правильно стоять по стойке смирно и отдавать честь. Выражение на лице старика лучше слов говорило о чувствах, которые люди испытывали по отношению к экспедиционному корпусу ООН. На нас были возложены надежды народов на возмездие, на выживание людского племени. Вот что делало эту войну не похожей на все другие – впервые мы все были как одна семья.

– Ты прав, парень, мы зададим им перца, – без тени шутки сказал Джесси. Мы ткнули кулаками в кулак повара. – Армия – сила, врагам – могила!

Как и предсказал повар, выйдя из кабины лифта, мы ничего особенного не увидели. Часовые из морской пехоты США направили нас внутрь космической станции, генерировавшей молнию, по которой мы поднялись. Нас выстроили гуськом в очередь – зачем, никто не понял. Станция была огромных размеров. Как быстро ее умудрились построить!

– Станцию по частям доставил сюда корабль туранов, а кристанги соединили все части в одно целое, – объяснил стоявший рядом лейтенант.

– Кто такие тураны, сэр? – спросил я.

– Тураны – хозяева кристангов. – Заметив вопросительное выражение на лицах всех окружающих, включая меня и Початка, лейтенант снизошел до дальнейших объяснений. По нашивкам я понял, что он был из третьей пехотной. – Вас что, держат в полном неведении?

– Сэр, я из северной части штата Мэн. У нас интернет провели всего за неделю до нападения руаров. – Моя шутка ему явно не понравилась. – Я никогда не слышал о туранах, сэр.

Лейтенант покрутил пальцем в воздухе.

– Эта станция и лифт – технология туранов. У кристангов на борту их кораблей даже нет искусственной гравитации.

– Точно, сэр? – Услышав новость, Джесси позеленел. Все вокруг скисли от мысли о полной невесомости. – Нулевая гравитация? Нас к этому не готовили, сэр.

– Поэтому вы и стоите в очереди на получение средства от космической болезни. Мы не можем позволить, чтобы земляне заблевали кристангам их транспортный корабль.

– Мы полетим не на корабле туранов? – Я заранее почувствовал тошноту и сильно пожалел, что съел еще один чизбургер. Очередь зашевелилась, мы продвигались вперед, шаркая подошвами по полу.

– Туранские корабли редко отваживаются заходить в гравитационные колодцы, они держатся подальше от облака Оорта любой звездной системы. – Его заявление было встречено непонимающими взглядами, хотя я лично был доволен, потому что раньше слышал об облаке Оорта. Лейтенант пояснил: – Это значит, что они сидят за орбитой Плутона, где пространство-время имеет плоский вид и летающим базам туранов легче создавать скачковое поле. Корабли кристангов способны совершать скачки только на короткие расстояния не больше шести-восьми световых часов, то есть как отсюда до Нептуна. Они сделают несколько сверхсветовых скачков до места, где зависла космическая база туранов. База представляет собой огромное, длинное веретено с подвесками, к которым могут приставать корабли ближнего действия. База туранов снабжена передовым скачковым двигателем, намного превосходящим все, что имеется у кристангов, то есть кристангов между звездными системами возят тураны. Наш разведотдел считает, что корабли кристангов не в состоянии самостоятельно перемещаться между звездами. Они могут делать скачки только на короткие расстояния и вынуждены потом перезаряжать двигатель, что в целом снижает их скорость до уровня ниже световой. Чтобы долететь отсюда до ближайшей звезды, им потребуется больше четырех лет. Тураны, по нашим оценкам, способны перемещаться со скоростью в триста раз выше скорости света и совершать скачки длительностью в один световой год.

В моих воспаленных мозгах закрутился бешеный счетчик. Скорость, в триста раз превышающая скорость света, трудно было себе представить, однако это также означало: если мы отправимся на планету, расположенную, скажем, в ста световых годах от Земли, то путешествие займет четыре месяца. Четыре гребаных месяца! На борту корабля инопланетян. В полной невесомости. Сто световых лет немало на первый взгляд, но галактика огромна. Еще в школе я узнал, что Землю отделяют от центра галактики двадцать семь тысяч световых лет, а протяженность всей галактики в поперечнике составляет около ста тысяч световых лет. С готовностью соглашаясь покинуть Землю и отправиться на войну с руарами, я упустил эти «мелочи» из виду.

– Сэр, куда нас направляют? – тихо спросил я.

– Это как раз не секрет. Мы летим на планету под названием Альфа, где кристанги оборудовали для нас учебный полигон.

– А это далеко отсюда? – спросил Початок, переглянувшись со мной. Счетчик крутился и в его башке.

– Кристанги не говорят, но люди, побывавшие там, сделали снимки звездного неба. По положению звезд наши астрономы рассчитали, что расстояние до Земли составляет тысяча двести двадцать три световых года.

Тут в голове очереди открылась дверь, лейтенанта позвали, и он ушел.

О боже! Путешествие длиной в тысячу двести световых лет со скоростью в триста раз выше световой означало, что мы застрянем на борту корабля кристангов, прикрепленного к туранской космической базе, в невесомости на целых четыре года! Я был наслышан о неприятностях, которые астронавты испытывали на борту международных космических станций в условиях полной невесомости, об ухудшении зрения, ломкости костей, атрофии мышц, наступавших через несколько месяцев полета. Что тогда останется от солдат-землян после четырехлетнего путешествия? Я был настолько шокирован, что упустил из виду замечание лейтенанта о том, что люди уже летали на Кэмп-Альфу и возвращались назад, причем все это, очевидно, заняло меньше одного года.

– Четыре года! Охренеть! Я же правильно посчитал? Тысяча двести световых лет на скорости выше световой в триста раз? – В тоне Початка отразился всеобщий шок. – Может, нас заморозят и мы проспим всю дорогу? Ну, знаешь, как назывался этот фильм? Как в «Аватаре»!

Народ глухо ворчал, ошеломленный рассказом лейтенанта. Подошла моя очередь к врачу; она была одета в гражданское и белый лабораторный халат.

– Рубашку снимать, мэм? – спросил я скучающую докторшу, надеясь, что мне позволят не раздеваться догола. Стоять в одних трусах перед доктором-мужчиной и то неприятно, а перед женщиной – вообще срамота. Поймите правильно, мне вовсе не хотелось, чтобы мой дружок привстал поздороваться с ней. Хотя как знать, если не привстанет, может, это еще хуже? Докторша хороша собой, я здоровый мужик, так что из уважения к ней я был обязан ощутить хотя бы слабую…

– Нет, рядовой, рубашку снимать не требуется. Поднимите подбородок, пожалуйста. – Она приставила к моей шее под левым ухом штуку, напоминавшую пистолет из пластика и хрома, и нажала на спуск. Я почти ничего не почувствовал. Потом повторила процедуру с правой стороны. Отложив «пистолет», врач проверила показания на экране и нажала пару клавиш.

– Все в порядке. Вам ввели наномашины кристангов, они вскоре проникнут во внутреннее ухо и помогут не чувствовать тошноту в полной невесомости. Через некоторое время они без последствий рассосутся. Если при нормальной гравитации вы почувствуете нарушения равновесия, свяжитесь с медиками на борту корабля.

– Мэм, сколько времени мы проведем на борту?

– Вас подробно проинструктируют после погрузки.

Напротив той двери, через которую я вошел, открылась еще одна – явное приглашение покинуть помещение. С равновесием все было в порядке, но мне не давала покоя мысль о наномашинах. В моей крови плавали микроскопические роботы инопланетян. От этой мысли по спине побежали мурашки.

Когда вся наша группа прошла через врача, охрана направила нас на транспортный корабль, подгоняя и не оставляя времени на то, чтобы поглазеть по сторонам. В коридорах станции смотреть вообще-то было не на что – голые стены голубого цвета с объявлениями на нескольких земных языках. Корабль кристангов был поинтереснее – множество закрытых крышками иллюминаторов, коридоры расходились во все стороны, под потолком змеились трубы. Кристанги нигде не показывались, я не видел ни одного ящера живьем. Нашу группу принял под командование морпех, он отправил мужчин в один отсек, а женщин – в другой. В моем отсеке были установлены несколько рядов коек в три яруса. Каждый комплект из трех коек был прикреплен к кронштейну, способному поворачиваться на девяносто градусов, когда двигатель корабля включался в работу. Морпех сказал, что мы находимся в многоцелевой гондоле, конфигурированной для нужд перевозки личного состава. Нам повезло, сказал он, что размер коек рассчитан на кристангов – они немного крупнее землян. Пожав плечами, я нашел свободную койку, забросил на нее свой вещмешок и закрепил его ремнем, очевидно, предназначенным для этой цели. Койко-место вполне меня устраивало – два с лишним метра в длину и промежутком над головой в метр и двадцать сантиметров. Почти отель. Кто-то уже сел играть в карты. Джесси пошел посмотреть на игру, я же достал из вещмешка планшет с книгой. Я беспокоился по поводу планшета, заряд снизился до двадцати пяти процентов, а розеток было не видать. Как видно, я зря взял эту штуку в космическое путешествие.

В дверном проеме появился сержант. Он громко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Я с удивлением отметил, что на нем был тот же старый камуфляж, что и на мне.

– Я штаб-сержант Рейнор. Мне поручено поддерживать порядок в этом отсеке и в двух других слева и справа. Через два часа этот корабль отстыкуется и покинет земную орбиту. За десять минут до отправления всем необходимо лежать в койках пристегнутыми. Если не знаете, как пользоваться ремнями, специалист Эдвардс покажет. После того как мы покинем станцию, искусственная гравитация будет выключена, так что проследите, чтобы все предметы были закреплены и не плавали в воздухе. Корабль будет ускоряться в течение часа на уровне тридцати процентов обычной гравитации – это вам не ракеты НАСА. Затем корабль совершит скачок через гиперпространство. Койки можно будет покинуть, когда кристанги дадут добро, то есть примерно через полтора часа. После этого вам разрешается свободно передвигаться, но не забывайте, что это придется делать в невесомости. Я не потерплю, чтобы какие-нибудь ослы дурачились. Когда корабль отойдет от Земли на достаточное расстояние, мы совершим ряд скачков через гиперпространство. Каждый раз вы будете должны занимать свои места на койках. Пункт прибытия – планета, где кристанги оборудовали учебный полигон. Если есть какие-то вопросы, на них ответят позже.

Провести в койке предстояло больше часа, поэтому я решил сбегать в сортир и спросил охранника-морпеха, где туалет. Он с кривой усмешкой указал в конец коридора.

Туалет имел странную конструкцию. Писсуаров не было. На унитазе можно было нормально сидеть, но он был рассчитан на невесомость, туловище удерживали на месте лямки, сиденье прилипало к заду. Если требовалось только отлить, то для этой цели имелись гибкие трубки с одноразовыми контейнерами. Повсюду висели объявления на нескольких земных языках. Все было не так сложно, как казалось, работой туалета управлял компьютер. Большое спасибо технологиям. Кристанги, как видно, не делили туалетные комнаты по половой принадлежности, поэтому мы пользовались туалетом по очереди – пять женщин, потом пять мужчин. Черт, бабы не вылезали из сортира целую вечность. Правда, женщин на борту было намного меньше мужчин, так что больших проблем они не создавали. Возвращаясь в свой отсек, я увидел в коридоре армейского капитана, что-то читавшего на планшете. Я отдал честь и притормозил, надеясь, что получится поговорить.