Черное Эхо
Рэйвен поднял руку, и его черный дракон капризно ткнулся носом в ладонь. Теплый выдох шевельнул темные пряди у него на лбу.
— Они тут явно не впервые, — пробормотала Иара, придерживая меня за рукав, пока мимо проползал драконий хвост.
— Морвейны дежурили у разломов задолго до того, как Вальтерисы примерили корону. — Элион поравнялся с нами и на моей фамилии понизил голос.
Желудок снова скрутило. Я покосилась на Рэйвена, потом на край площадки, за которым лестница уходила в черноту. Одного толчка в спину хватило бы. Лететь далеко. Крылья распахнуть не успеешь, даже если они у тебя есть.
Я прижалась к стене и пропустила остальных вперед.
Лестница вывела нас к арке. Свет фонарей скользнул по бледному камню и утонул в проеме. Я подняла голову: старые трещины расползлись по всему своду, перечеркивая выцветшие руны. Из одной без остановки сыпалась мелкая пыль.
Мирейн вскинула руку, останавливая отряд.
— Оружие в ножны. До щелчка. — Она подождала, пока приказ дойдет до замыкающих.
Кассен Варен вместо этого потянул меч из ножен. У гарды показалась узкая светящаяся полоса.
— Вы тащите нас в эту дыру и заставляете убрать клинки? — Он крепче сжал рукоять и выставил локоть перед стоявшей рядом наследницей.
Мирейн обернулась. Свет фонаря провалил ей глаза в темные ямы.
— Почти шестнадцать лет это место кормилось магией мертвых рунников. — Она посмотрела на светящуюся полосу у гарды. — Теперь оно голодно. Рунная заточка приманит его к тебе. Хочешь проверить, что придет первым, отойди от остальных на двести шагов.
Кассен оглянулся на лестницу, забитую людьми, и с силой загнал меч обратно. Щелкнул замок. Я убрала ладонь с кинжала.
— Дальше соблюдаете три правила. Первое: не трогать стены.
Мои пальцы еще помнили шершавый базальт. Я вытерла перчатку о бедро.
— Камень помнит то, что здесь происходило, — продолжила Мирейн, проследив за моим движением. — Прикоснетесь, и можете увидеть. Или почувствовать на себе. Второе: держитесь серебряной тропы. Пока она цела, Предел до вас не доберется.
Из-за арки доносился плеск. Вначале я услышала, как капает вода, затем слабеющее эхо чьих-то тяжелых шагов. Сколько я ни вслушивалась, так и не поняла, далеко ли.
Мирейн опустила руку.
— Третье: если услышите голос того, кого любите, не отвечайте.
Элион перестал теребить застежку на рукаве.
— Предел не читает мысли. Он видит ваши пустоты. Вину, горе, тоску по человеку. Этого ему хватит, чтобы позвать вас знакомым голосом.
Она задержала взгляд на Натане Вессаре. Тот стоял, втянув голову в плечи. Полгода назад весь собор провожал его брата Иллиана, а теперь Натан смотрел в темный проем арки, и мне захотелось встать между ним и этой темнотой.
— Вас будут просить о помощи. Возможно, кричать от боли. — Мирейн шагнула в сторону, открывая серебряную полосу за порогом. — Ответите, и захочется подойти. Я видела, как люди вырывались из рук тех, кто держал их на тропе.
Я сглотнула. За спиной кто-то торопливо проверил замок ножен.
— А если у человека нет никаких прорех? — Элион скрестил руки на груди, зажав ладони под мышками. Улыбка вышла кривой.
Мирейн взялась за фонарь.
— Значит, тебе не о чем беспокоиться. — Она повернулась к арке. — Сейчас и проверим.
* * *
Инквизиторы разом подняли фонари, и медный свет вырвал из темноты Нижний предел.
В глубине святилища еще стоял алтарь. Между ним и входом лежали мертвые.
Рунники остались там, где их застал конец. Кто привалился к соседу у подножия колонны, кто лежал ничком, уткнувшись лицом в истлевшую робу. На обугленных лицах скалились голые зубы. Пальцы одного впились в треснувшую плиту с печатью, другой так и застыл с поднятыми над головой руками. Я смотрела на эти ладони и не могла отвести глаз.
Между телами тянулась серебряная тропа.
— Вы что, замуровали их здесь живьем? — Элион отвернулся, прижимая рукав ко рту.
Мирейн подняла фонарь, и свет скользнул по остаткам вышивки на ближайшей робе.
— После Затмения коридоры заливали турмалиновым камнем и магией. Мы спасали верхние уровни города.
Она ступила на серебро.
Я шагнула следом, и пол качнулся под ногами. Пришлось раскинуть руки, чтобы не упасть. Колонны двоились, и между ними кто-то прошел, на миг заслонив свет. Ни звука. Ни шороха подошв по камню.
— Лиора.
Шепот коснулся самого уха.
Я обернулась так резко, что жесткий ворот оцарапал подбородок. Позади шли инквизиторы. Один вскинул фонарь прямо мне в лицо, я шарахнулась и чуть не врезалась в спину Рэйвена.
Он стоял посреди тропы. Инквизитор сзади недовольно засопел, но Морвейн даже не обернулся на него.
— Ты тоже это слышала? — Он повернулся ко мне.
Я глянула поверх его плеча. Впереди Иара возилась с порванным рукавом Элиона, сестры Хель подтягивали ремни. Никто и не думал оглядываться и искать того, кто только что позвал меня по имени.
— Почему «тоже»? — Я шагнула ближе, пропуская мимо ворчащего инквизитора. — Почему только ты и я?
Он посмотрел на мои губы. Всего на секунду, но вопрос едва не сорвался у меня с выдохом прямо ему в подбородок. Так близко я разглядела крошечный шрам в уголке его нижней губы.
— Морвейны слышат Предел. — Рэйвен снова поднял глаза. — Всегда слышали. Это в крови.
— Но я не Морвейн.
Его пальцы крепко обхватили мое левое запястье. Я дернулась, но он только развернул мою руку ладонью вверх. Большой палец нашел край перчатки и остановился там.
— Нет, — тихо сказал он. — Не Морвейн.
— Тогда отпусти.
Он сразу разжал пальцы. На коже осталось тепло, и я с досадой поймала себя на том, что хочу потереть это место.
— Держись поближе к своим, Вальтерис. — Рэйвен отступил, освобождая проход.
Мгновение назад он разглядывал мои губы, а теперь бросил фамилию так холодно, что мне захотелось оправдаться. Сама не знаю, за что.
Я вцепилась в его рукав.
— Ты сам меня остановил.
Он опустил взгляд на мою руку. Я не убрала ее, хотя прекрасно понимала, что он может вырваться в любую секунду.
— И уже пожалел об этом.
Впереди, в темноте, кто-то закричал. Высокий звук долетел до нас уже сорванным в хрип и отдался болью в зубах. Я застыла, ожидая, что остальные сейчас схватятся за оружие. Пальцы так резко сжали рукоять кинжала, что свежий порез под перчаткой снова разошелся, и ладонь обдало теплом.
Никто не обернулся. Элион рассмеялся чему-то, что сказала Иара. Только дракон Рэйвена щелкнул зубами и повернул рогатую голову на звук.
— Они ничего не слышат, — выдохнула я. По шее пополз холодный пот.
Рэйвен не сводил глаз с провала между колоннами. От его ленивой самоуверенности ничего не осталось, под мундиром натянулись мышцы спины.
— Я не знаю, что это.
Он сказал это плоско, без выражения, и от этого у меня из легких вышибло весь воздух.
Шепот повторился. Ближе. Он стелился по камням, как сквозняк из подвала.
Помогите…
А потом звук поплыл, изменился.
Лиора.
Я не слышала этот голос много лет. С того дня, когда разжала ладонь над ее гробом и сырая земля застучала по крышке.
— Лиора. — Рэйвен перехватил меня за локоть, стиснув ткань куртки. — Ты не дышишь.
— Не может быть… — Я не узнала собственного сдавленного голоса и не могла оторвать взгляда от теней.
И тогда я поняла, что запястье больше не болит.
Весь вечер Равноденствия метка горела, отзывалась на чужую магию. Стоило подойти зараженному, чернота под перчаткой дергалась, и боль ползла вверх по руке. А теперь стояла тишина. Из темноты звал голос женщины, которую я своими руками проводила в землю, а метка молчала. Почему она не чувствовала угрозы?
Темнота между колоннами пошла рябью и загустела. На мгновение мелькнул высокий, до боли знакомый силуэт. Он шагнул ко мне, и серебряные руны на стенах вспыхнули так, что заломило глаза. По коридору прошелся сквозняк, пламя в фонарях затрещало.
Шаги сбились.
— Какого дьявола? — Кассен отшатнулся от края тропы.
Ближайший фонарь захлебнулся и погас с глухим хлопком. За ним с шипением умер второй, и темнота Предела навалилась со всех сторон, как вода в пробитый трюм.
В наступившей тишине дракон Рэйвена глухо, предупреждающе зарокотал.
Мирейн подняла последний горящий фонарь.
— Не сходить с тропы.
Дракон хлестнул хвостом по валуну, и тот разлетелся мелкой крошкой. Пригнув голову, зверь вытянул шею к колоннам, чешуя на загривке встала дыбом. Он оскалился до десен и чуть приоткрыл крылья на сгибах, так что на натянутых перепонках задрожали серебристые полосы. Из его груди вырвалось рычание, и пол под ногами мелко затрясся.
Кай вскинул руку, приоткрыв белые крылья.
— Стоять!
Наследники встали, напирая друг на друга. Кто-то сзади сдавленно охнул.
Впереди кто-то дышал. Воздух с трудом проходил через чужое горло, булькал, срывался на хрип. Я невольно задержала собственный вдох.
Иара опустила ладонь на рукоять клинка. Кожаная оплетка скрипнула под пальцами.
— Что там, к хренам, происходит? — прошептал Элион и попятился, задев меня локтем.
— Заткнись и смотри в оба. — Кассен вцепился в меч. Гарда дрожала у него под ладонью, но клинок оставался в ножнах.
Рэйвен прищурился, всматриваясь в темноту между колоннами. Его дракон подался вперед, и когти со скрежетом прочертили плиты серебряной тропы.
— Там кто-то есть, — негромко сказал Рэйвен.
— Рунники? — Голос младшей Хель дрогнул. Она потянула сестру за рукав.
Рэйвен не ответил.
Из-за колонны показался край белой ткани. Фигура двигалась рывками, волоча ноги, и с каждым шагом по камню что-то скрежетало.
В круг фонарного света вышла женщина в одеянии Ордена. Кровь пропитала ткань от горла до колен, а рваный подол путался вокруг босых ступней.
— Твою мать… — всхлипнул кто-то из наследников.
Правая половина ее лица выгорела до кости. Обугленные края щеки разошлись, обнажив зубы, а под уцелевшей кожей мерцали золотые прожилки. Свет добегал до шеи, вспыхивал в провале над ключицей и гас с каждым новым хрипом.
В лицо ударил тяжелый, сладкий запах паленого мяса и той самой лилейной гнили, которой провоняла вся лестница. Я прижала рукав к носу.
Она шагнула ближе. Сломанная рука качнулась, и из разрыва у локтя высунулся острый обломок кости. Два пальца болтались на сухожилиях, остальные так стиснули изогнутый клинок, что рукоять утонула в расползшейся плоти. Острие волочилось по базальту, цепляясь за трещины. Вот откуда был скрежет.
Светлые глаза были широко открыты. Она не моргала, даже когда свет бил ей прямо в лицо.
— Проклятье, — прошептал Элион.
Ее босая нога ступила на серебро. Руны зашипели и потемнели под пяткой.
— Оружие к бою! — Мирейн выхватила кинжалы и выставила один поперек тропы. — Никому не сходить с серебра!
Вокруг зазвенели клинки. Я потянулась к своему, не сводя глаз с женщины.
Она прошла мимо Мирейн, не глянув ни на Кая, ни на драконов, хотя зверь Рэйвена уже скреб когтями пол и скалил зубы. Она смотрела на меня.
Под перчаткой шевельнулась тьма. По запястью разлилось тепло, пальцы, сжимавшие рукоять кинжала, разжались сами собой, и мне до дрожи захотелось протянуть ей руку. Я с силой прижала локоть к боку.
Женщина дернулась всем телом. Колено выгнулось назад, плечо выскочило из сустава с громким хрустом, и она рванулась ко мне.
— Назад! Всем назад! — Кай сорвался с места.
Белые крылья распахнулись с тяжелым хлопком, нас отбросило волной воздуха, и между мной и ней встала белая стена перьев. Наследники с руганью шарахнулись друг к другу, звякнула сталь. Младшая Хель всхлипнула и вцепилась в сестру.
Женщина остановилась у самых перьев. Голова завалилась набок с сухим, отвратительным хрустом, слишком далеко, под углом, который не выдержала бы живая шея. Из выжженного рта вырвался влажный, клокочущий звук, похожий на шипение воды на раскаленной сковороде. А потом губы растянулись в улыбке.
Спекшаяся кожа лопнула, обнажая почерневшие десны, и у меня во рту стало горько от желчи.
В этой улыбке не было ничего мертвого. В выгоревших глазах блестело осмысленное, сытое удовольствие. Она меня узнала.
— Лиора… — прохрипела рунница. Казалось, она выкашливает буквы вместе с кровью.
Элион отшатнулся так резко, что врезался мне в плечо.
— Откуда эта тварь знает твое имя?! — Он перехватил кинжал трясущимися пальцами.
— Рот закрой и стой на тропе, — процедил Кассен, не поворачивая головы. Но глаза у него расширились, а лезвие меча мелко дрожало.
Рэйвен скользнул в сторону, освобождая себе место для удара, и вытянул из ножен длинный черный клинок. По лезвию пробежал бордовый отсвет.
— Она не должна разговаривать, — сказал Морвейн очень тихо.
Мирейн сделала осторожный шаг вперед, выставив ладонь с горящей печатью.
— Рунница, назови имя. Приказываю именем Магистериума.
Женщину снова передернуло, и золотые трещины под мертвой кожей вспыхнули ярче. Шатаясь, она схватилась за голову вывернутыми пальцами, и под ладонями что-то сухо хрустнуло.
— Эл… рейн… — Хрип сорвался в булькающий кашель. — Не… подходите… беги…
На последнем слове голос сломался. Раздвоился. Под ним прорезался второй, низкий, чужой, и забил первый, как вода забивает огонь.
И она закричала. В этом визге не осталось ни боли, ни человека, одна слепая ярость, от которой заныли кости. Она рванулась вперед так стремительно, что руны под ее босыми ногами брызнули искрами.
— Тропа! Держать тропу! — заорал инквизитор.
Кай метнулся наперерез, занося тяжелый меч и вкладывая в удар весь вес, чтобы отшвырнуть ее за серебро. Рэйвен оказался быстрее. Тень у его сапог вскипела черным туманом, он растворился в ней и соткался из мрака прямо перед рунницей, оставив Кая позади. Клинок со свистом рассек воздух у самой ее шеи.
Она увернулась. Изогнулась так, как не гнется ни один сустав, распорола Рэйвену рукав и на безумной скорости врезалась в Кая. Удар тел был такой, что я услышала, как лязгнула броня. Огромного северянина в тяжелых доспехах протащило по камню на три шага, и его сапоги высекли из рун искры.
— Свет, да что это за пиздец?! — заорал Элион.
И тут я это почувствовала. Тьма, дремавшая под перчаткой, проснулась. Метку обожгло жаром, диким, пульсирующим, и боли в нем не было вовсе. Моя тьма тянулась к рунице жадно, по-звериному, как замерзший тянется к костру. Меня влекло к этому искаженному золоту, и я не понимала почему.
Дыхание сбилось, ногти впились в ладонь. Но сквозь жар, крики и звон стали я продолжала считать.
Когда из темноты звал мертвый шепот, метка молчала. Она узнавала своих. На послушника в соборе, на эту черноглазую тварь, она выла от боли. А сейчас, рядом с Элрейн, она не затихала и не кричала. Она тянулась.
Золотая гниль, выжегшая эту женщину изнутри, билась в одном ритме с моим сердцем. Та же самая магия. Я смотрела на изуродованное тело, которое двигалось по чужой воле, и видела в нем свое будущее.
Рэйвен, в шаге от меня, ушел от удара и вскинул голову. Поймал мой остекленевший взгляд, посмотрел на рунницу, и его темные глаза безошибочно опустились на мое левое запястье.
Скулы у него закаменели.
Он понял.
— Назад! — сорванный крик Кая прорезал звон клинков.
Инквизитор достал ее скользящим ударом и вскрыл плечо до кости. Она отмахнулась не глядя, и хруст его ребер гулко раскатился под сводами. Между нами больше никого не осталось. Почерневшие губы тронула нежная, почти материнская улыбка, и от этого было хуже, чем от любого оскала.
Она шла по серебряной тропе.
Защитные руны под ее стертыми в кровь ступнями даже не гасли. Они лопались с оглушительным треском и разлетались в темноту брызгами раскаленного серебра. Она не пыталась обойти барьер Ордена. Ее голодная гниль просто съедала защиту шаг за шагом.
— Держать линию! — рявкнула Мирейн, выхватывая второй клинок.
Наследники с руганью подались назад, строй сломался. Младшая Хель едва не сорвалась с края тропы, но Иара вцепилась ей в воротник и рывком оттащила себе за спину, сама чудом удержавшись на ногах.
Кассен бросился наперехват. Его меч вспыхнул раскаленной медью, но рунница уклонилась изломанным, текучим движением, и клинок только чиркнул ее по плечу, выбив сноп золотых искр из почерневшей кожи.
— Почему она такая быстрая?! — Элион пятился, спотыкаясь о собственные ноги, и стискивал пляшущий кинжал.
Кай выругался и рванулся с места. Белые крылья ударили по воздуху с такой силой, что взметнулись пыль и каменная крошка, и на мгновение я ничего не видела.
Она добралась первой. Бросила клинок, и искалеченные пальцы сомкнулись на моих запястьях.
Холод ударил по рукам, по горлу, по глазам. Ледяной, от которого слезы замерзали на ресницах, он сковал все тело и проник даже в кровь. Боль от метки прострелила руку до локтя. Мороз выбил из легких дыхание вместе со всеми звуками Нижнего предела.
Мир стал ослепительно-белым.
А потом обрушился огонь.
Каждый вдох обдирал горло пеплом и сладкой вонью горелой плоти. Я закашлялась и прикрыла рот ладонью. Пепел лип к мокрым губам, забивался под веки. Сквозь слезы я различала голое плато и огонь, разлитый по камню.
Над головой раздался треск. По черному небу расползались золотые разломы, ветвились и сливались друг с другом, и в рубиновое зарево тянулись столбы дыма. Их сияние высветило руны у моих ног. Из глубоких борозд выплескивалось жидкое золото, шипело на базальте и затекало в трещины. Жар пробивался сквозь подошвы. Я переступила с ноги на ногу, но темных мест вокруг не осталось.
Вокруг печатей двигались фигуры в рясах, тяжело и слаженно. При каждом шаге у них за спинами покачивались огромные черные крылья, и золото тонуло в перьях без бликов. Тьма цеплялась за перья, тянулась между ними, прятала лица под капюшонами. Я пыталась уследить за ближайшей фигурой и раз за разом теряла ее очертания.
В центре стоял мужчина. Он держал голую ладонь над расколотой печатью. Золотая вязь обвила его запястье и поползла выше; кожа вздувалась волдырями, и те лопались с тихим шипением. Мой желудок сжался. Я видела вздувшиеся жилы на шее, скрюченные пальцы, но рука не сдвигалась над камнем ни на волос. Огонь вливался в него, вычерчивая каждую жилу на предплечье. Он не издал ни звука.
У края печати, за границей слепящего света, стояла женщина. Ее раскрытые ладони парили над рунами бережно, как над колыбелью. Пламя обтекало ее, мягко огибая подол. Я вытянула шею, пытаясь разглядеть лицо, и увидела только знакомый наклон головы и серебряные пряди в темных волосах.
Серебро Вальтерисов.
Я бросилась к ней, закрываясь рукой от жара. Камень дрогнул под ногами, и ее силуэт рассыпался сверкающими осколками. Хруст оглушил меня, проглотив мой вдох.
— Печать рушится! Закрывайте врата! — надрывались голоса за стеной огня.
Мужчина все еще держал руку над печатью. Из его крыльев сыпались перья. Одни вспыхивали на лету, другие медленно опускались к ногам. Он чуть повернул голову, и воздух застрял у меня в груди.
Он смотрел прямо на меня.
Я не успела отступить. Плато вздрогнуло, из рун ударило золото, черные крылья закрыли небо, и мир полыхнул красным, черным, снова белым.
Меня швырнуло на камни Нижнего предела.
Удар вышиб дыхание. Колени с хрустом впечатались в гранит. Огня больше не было. Только смрад подвальной гнили и стоячей воды. Рунница все еще держала меня; пока я была там, она успела перехватить меня за плечи, и скрюченные пальцы впились в ключицы, прорывая куртку. Ее выгнуло, позвоночник хрустнул, и из разинутого рта мне на плащ хлынула черная жижа. Зловонное дыхание било в лицо, уши ловили щелканье зубов.
— Оттащите ее! — Сорванный крик Мирейн перекрыл всех.
Слева затрещал лед. Руны на куртке Иары вспыхнули синевой, она упала на колени и ударила ладонями в камень. Сеть ледяных нитей мгновенно оплела рунницу и пригвоздила ее к полу, прямо со мной в руках.
— Сейчас! — заорала Иара.
Медный клинок Кассена мелькнул в полумраке и с влажным звуком вошел ей под ребра. Рунница захрипела, качнулась, но пальцы на моих плечах не разжались.
Элион, белый как мел, бросился следом. Всадил кинжал ей в шею и тут же отшатнулся, поскользнувшись на черной слизи.
— Да сдохни ты уже, тварь! — выкрикнул он, задыхаясь.
Хватка дрогнула. На волос, не больше. Я вывернула правую кисть и ногтем дочертила у нее на запястье руну Размыкания. Три штриха, которые на занятиях по полевым вязям заставляли повторять до судорог. Золотая линия вспыхнула и тут же почернела. Последний штрих сам загнулся к метке на моей руке, превращая размыкание в сцепку.
Я ударила основанием ладони по знаку и разбила собственную вязь за миг до того, как она замкнулась. Руна лопнула, осыпав пальцы ледяной крошкой, и хватка ослабла на один удар сердца.
Этого хватило.
Меня рванули назад так, что затрещала куртка. Это был не Кай.
Тени полоснули по рукам рунницы, мне на шею брызнула кровь, и отсеченные кисти соскользнули с моих плеч. Я влетела спиной во что-то теплое и твердое. Рука поперек живота не дала мне упасть. Рэйвен.
Камень под ногами был скользким, но Морвейн даже не пошатнулся. Сквозь ткань мундира я чувствовала гул его магии: он отдавался у меня в позвоночнике и заставлял мелко дрожать пряжки на моей портупее. От его воротника пахло кардамоном и чужой кровью. Я попыталась вдохнуть полной грудью и согнулась от кашля.
— Ты хоть иногда думаешь своей головой, Вальтерис?! — рявкнул он мне в ухо, комкая ткань куртки у меня на ребрах.
Я повернулась к нему, собираясь ответить, но из горла вырвался только сип. Там все еще жгло. Перед глазами стояла рука, вспыхивающая золотом.
Между колоннами полыхнуло белым. Кай приземлился прямо перед рунницей, широко расставив ноги. Из-под сапог брызнула каменная крошка, по базальту побежали трещины. Крылья еще складывались у него за спиной, а двуручник уже рассекал воздух.
Клинок вошел в шею с отвратительным хрустом. Голову отбросило в сторону, тело подломилось в коленях и осело прямо на руны. Я тупо следила, как голова катится по камню, оставляя багровую дугу, пока не замирает у края серебряной полосы.
Кай отвел меч. С острия капала кровь.
Стало так тихо, что я слышала только собственное рваное дыхание и чьи-то частые всхлипы за спиной. Потом по полу заскрежетал металл. Это Иара опустила клинок. Руки у нее тряслись так, что пришлось взяться за рукоять обеими, и острие все равно чертило по плите.
— Это… — Она сглотнула, глядя на голову у края тропы. — Это не похоже на обычное заражение.
Рэйвен разжал руку. Я выпрямилась, с шипением втянула воздух и все-таки удержала кашель. Он шагнул вперед, наставив острие меча на тело. Тени у его сапог то змеились по камню, то втягивались обратно, задевая подол моего плаща.
— Потому что это, блять, и не было заражением. — Рэйвен перехватил рукоять поудобнее и не отвел глаз от того, что лежало перед нами.
Все повернулись к нему. А он смотрел на меня. На мои руки. Я сглотнула и опустила глаза.
Из-под края левой перчатки сочилось черное, ядовитое свечение. Оно пульсировало в такт тому, что я только что видела. Рэйвен поднял на меня взгляд, и в нем было обещание, от которого не сбежишь.
Проклятье.
Я до боли сжала кулак и сунула руку в складки плаща. Поздно. Я поняла это по тому, как закаменела челюсть Рэйвена.
Он увидел.
И, что куда хуже, понял: к магии Ордена это дерьмо не имеет никакого отношения.
Тьма у его сапог поползла по камням, как голодные плети. На мгновение она мазнула меня по щиколотке, и кожа онемела, а по спине пробежала дрожь. Это касание было яснее любых слов. Я знаю.
Под сводами Предела разносилось загнанное, хриплое дыхание. Наследники понемногу приходили в себя. Элион рухнул на колени прямо на тропу, согнулся пополам, зажимая рот ладонью, и его вывернуло желчью на серебряные руны.
— Заблюешь мне сапоги, лично столкну в разлом, — выдохнула Иара. Она уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться. По подбородку у нее стекала капля чужой черной крови, но вытереть ее сил уже не было.
Кассен брезгливо пнул отрубленную голову, и та укатилась в темноту.
— Это не рунная болезнь. — Он вытер меч о плащ, с трудом удерживая трясущуюся руку. — Я видел таких в северных гарнизонах. Они так не двигаются. У них кости рассыпаются, а эта была быстрее дракона!
— Потому что она была связана с печатями. — Мирейн подождала, пока к ней повернутся оба, и он, и Рэйвен.
Советница опустилась на корточки рядом с телом. Испуганной она не выглядела. Только смертельно уставшей. Длинные пальцы без тени брезгливости прошлись по почерневшим, изуродованным рунам на коже мертвой женщины.
— Ее держали здесь. Очень давно. — Она поднялась.