Две маленькие собаки засеменили следом за вожаком.
– Ничего, – отозвался Макс, – но я что-то слышу.
Сунув морду за бочку, он ощутил поток воздуха, просачивающийся между досками. Воздух этот был напитан сильным едким запахом, от которого у пса защипало в носу. Он в испуге попятился.
Крепыш лёг на живот:
– Что там? Что ты увидел?
– Ничего не увидел, но оттуда чем-то несёт. Такой противный запах. Думаю, это помёт животных. Смешанный с чем-то… ужасным.
Гизмо тоже пошла к бочке, чтобы нюхнуть, и скрылась за ней. Спустя мгновение йоркширка выскочила оттуда с влажными от слёз глазами.
– Что может так жутко вонять?! – возмутилась она и чихнула. – Но, Макс, ты заметил там дыру?
Макс вильнул хвостом:
– Там есть дыра?
– Да! – гавкнула Гизмо. – За бочкой. Похоже, кто-то отломал края нижних досок. Отверстие небольшое, но мы все сможем пролезть.
Крепыш, до этого взиравший на Макса, теперь повернулся к Гизмо.
– Нет, не стоит нам этого делать, – рассудил он. – Вход в туннель заколотили не без причины. Могу поспорить, там внутри есть что-то такое, что не пропускает животных. Нам нужно найти какое-нибудь укромное местечко и переждать этот дурацкий шторм. Сухое, где много подушек и куча еды. И пахнет не так отвратительно.
Сквозь хлещущий дождь и шум ветра прорезался низкий раскатистый вой.
Звучал он как будто близко.
Крепыш поджал хвост, тявкнул и покружился на месте:
– Немного поразмыслив, я решил, что лучше предпочту встречу с неизвестностью, чем с этими волками.
С этими словами такс полез за ржавую бочку. Гизмо юркнула следом, и две маленькие собаки скрылись с глаз. Тут же послышался приглушённый голос такса, который лаем выражал чувство омерзения.
Задержав дыхание, Макс толкнул плечом бочку, и ему удалось сдвинуть преграду; теперь он мог пролезть за неё. Как и говорила Гизмо, края трёх нижних досок были оторваны от стены, и в этом месте зияла тёмная, с зубчатыми краями дыра.
Макс подогнул лапы и, задержав дыхание, пополз. Острые выступы обломанных досок царапали бока, он едва сдерживался, чтобы не заскулить, но жаловаться на судьбу было некогда – скорее бы спрятаться от урагана и волков.
Последний раз оттолкнувшись задними лапами, Макс выбрался на бетон, встал, встряхнулся, разбрызгав вокруг воду, и наконец вдохнул.
Запах помёта животных едва не свалил его с ног.
Кашлянув, пёс помотал головой и закрыл глаза.
– Ты скоро привыкнешь, – утешила его Гизмо; лай йоркширки подхватило туннельное эхо.
– Ничего подобного, – поскуливая, проговорил Крепыш. – Этот запах убивает меня. Я чувствую себя разбитым.
– Знаю, Крепыш, – отозвался Макс. – Но придётся потерпеть.
Пёс открыл слезящиеся глаза и осмотрелся. Сверху, сквозь щели между досками, которыми был заколочен вход в туннель, просачивался тусклый свет. Он выхватывал из темноты блестящие рельсы, которые тянулись вдаль посредине широкого прохода. Всё вокруг было бетонное или металлическое. Потолок поддерживали железные балки. Вдоль стены выстроились в ряд фонари, но они не горели, только в отдалении несколько ламп бросали по сторонам тусклый рыжеватый свет.
Под ударами бури доски за спинами собак дребезжали, ветер непрестанно свистел, залетая в туннель сквозь щели. Они скрылись от урагана, но из туннеля доносился звук капающей воды; Максу даже показалось, что он слышит слабый шум реки.
Несмотря на отвратительный запах, ничего опасного видно не было. Высоко задрав хвост, чтобы подбодрить друзей, Макс двинулся вперёд справа от рельсов.
– Не будем тут задерживаться, – сказал он, когда Крепыш и Гизмо выстроились в колонну за ним. – Чем быстрее мы доберёмся до конца туннеля, тем лучше – будем дальше от волков.
– И тем скорее глотнём свежего воздуха, – добавила Гизмо.
Собаки быстро миновали первый изгиб туннеля. Вонь с каждой минутой становилась всё удушливее. Тем не менее Макс никак не мог понять, почему этот туннель оказался заброшенным.
Вдруг влажную шерсть Макса обдало потоком воздуха. Пёс огляделся, чтобы понять, откуда на него дует, и только теперь заметил первые признаки чего-то неладного.
Одна из стальных балок на другой стороне туннеля прогнулась, бетонная стенка рассыпалась на груду влажных осколков. Похоже, за ней находилось некое пустое пространство.
– Отчего это случилось? Как ты думаешь? – обратился Крепыш к Максу.
– Понятия не имею, – отозвался тот.
Гизмо свесила из пасти розовый язычок.
– Интересно, далеко ли тянется этот провал?
Такс толкнул йоркширку в бок, призывая продолжить путь.
– Не думаю, что у нас есть время разбираться в этом. По пещерам с призраками побродим как-нибудь в другой раз.
– Надеюсь на это, – весело заявила Гизмо и вильнула хвостом.
Макс ускорил шаг. Туннель стрелой устремлялся вдаль. Сколько им ещё идти? Он не имел об этом ни малейшего представления. Ясно было одно: тухлый запах усиливался. Вскоре обнаружился и его источник. Собаки прошли немного дальше и увидели, что рельсы и обочины туннеля завалены кучами чёрных экскрементов.
– Фу! – произнёс Крепыш, аккуратно переступая их. – Это. Просто. Жуть.
Наверху что-то зашуршало.
– Ш-ш-ш, – предупредил Макс друзей и глянул вверх.
Он ожидал увидеть очередное пересечение металлических балок и опор, но в тусклом свете фонарей ему открылось нечто иное: потолок туннеля был сплошь покрыт чем-то похожим на ворсистую тёмно-коричневую плесень.
Вдруг один из комков ворса шевельнулся и дёрнул кожистыми крыльями.
Сердце Макса едва не выскочило из груди.
– Что это? – спросила Гизмо.
– Летучие мыши, – прошептал Макс. – Тысячи. – Оглянувшись на своих друзей, он добавил: – И если мы их разбудим, нас облепят со всех сторон.