– Простите, что прерываю вашу беседу, но скажите, вы пристали здесь с какой-то целью? Или просто проплывали мимо?
У Макса скрутило живот от голода.
– Ну, мы, вообще-то, проплывали мимо, но, гм, тут этот корабль, и мы подумали, может, там есть какая-нибудь еда.
Далматины переглянулись, обменявшись беззвучными репликами.
– Ладно, решено, – пролаяла вниз главная далматинка. – С нашей стороны было бы невежливо отправить вас восвояси, не накормив. Видите дыру в борту?
Дерево вокруг отверстия было расщеплено, по краям пролома торчали острые зубцы, а в брюхе корабля царила кромешная тьма. Пробоина напоминала Максу раскрытую волчью пасть с клыками, готовыми разодрать его шкуру.
– Можете по мусорному завалу пробраться на борт, – прокричала далматинка. – Сумеете?
– Звучит отлично! – отозвалась Гизмо и быстро-быстро завиляла обрубком хвоста.
– Мы встретим вас внизу, у трапа. – Далматинка подалась назад от перил, стая последовала её примеру. Когда все головы исчезли, раздался голос предводительницы: – До скорой встречи!
– Мы доверились далматинам! – покачал головой такс – Кто бы мог подумать.
– Ты разве не голоден, Крепыш? – спросила Гизмо с носовой банки.
Живот пёсика заурчал в ответ.
– Я невероятно голоден, – протянул Крепыш, наклонив голову. – Но я просто больше не доверяю случайно встреченным стаям собак. После всего, что мы испытали в городе и на пути туда! Никогда не думал, что скажу такое, но я предпочёл бы вместо этого наткнуться ещё на один дом, полный кошек!
Макс хмыкнул, нагнулся вперёд и поставил передние лапы на скопившийся у борта мусор, потом подтащил лодку ближе к пароходу. Плавающие в воде брёвна и прочий хлам сбились в кучу у корпуса корабля, однако нос лодки вошёл в завал, будто сделавшись его частью.
Снаружи Макс высвободил лапы из тягучей мусорной массы и, повернувшись к друзьям, спросил:
– Ну что, готовы?
– Ага! – тявкнула Гизмо.
– Наверное, – проворчал Крепыш.
Снова ступив за борт лодки, Макс нащупал лапами гладкое мокрое бревно. Оно немного пружинило под его весом, но не слишком сильно: другой мусор подпирал его со всех сторон и не давал двигаться. Пёс осторожно прошёл по бревну и остановился под самой пробоиной в борту.
– Ну, давай, Гизмо, ты первая, за тобой Крепыш, – крикнул он, перекрывая голосом плеск воды. – Прыгай мне на спину, а потом в эту дыру!
– Есть, капитан! – пролаяла Гизмо.
Через мгновение Макс ощутил, как терьерша приземлилась ему на спину между лопаток. Маленькие лапки царапнули шкуру, когда Гизмо сделала ещё один прыжок, и пушистый чёрно-коричневый комок, пролетев над головой Макса, скрылся в зубастой дыре. Затем ему на спину тяжело скакнул Крепыш и отправился в полёт вслед за Гизмо.
Настал черёд Макса. Оттолкнувшись лапами от склизкого бревна, пёс сиганул в дыру и поехал по холодному мокрому полу. Доскользив до стенки, он тявкнул. Вокруг было темно хоть глаз выколи.
Уши пса уловили шарканье лап: Крепыш и Гизмо топтались где-то рядом.
– Всё в порядке? – спросила терьерша.
– Конечно, – пропыхтел Макс. – Я даже не запыхался.
– Где мы? – поинтересовался Крепыш. – Эти далматины провели нас? Я вам говорил, ребята, что…
Скрип петель не дал ему закончить фразу.
В темноте медленно открылась дверь, в дверной проём полился красноватый свет. Он осветил помещение, где стояли друзья. Тут были полки с человечьими инструментами, вёдра и швабры и ещё какие-то металлические штуки, которые пахли смазкой, грязью и электричеством.
Из-за дверного косяка высунулась морда далматинки-вожака – Макс узнал её по большому треугольному пятну, которое начиналось у неё за глазом и заходило на морду. Собака шире открыла дверь, толкнув её головой. За вожаком сгрудилась вся стая; далматины выгибали шеи, стараясь что-нибудь разглядеть из-за спин друг друга.
Виляя хвостом и одобрительно кивая, далматинка сказала:
– Вы справились!
– Конечно справились! – отозвался Крепыш. – Мы не обыкновенные собаки. – Задрав нос, он гордо прошествовал к далматинке. – Меня зовут Крепыш. Здоровый пёс – это Макс, а моя нетерпеливая подруга – Гизмо. – Нахмурив лоб, такс спросил: – Ну и в чём ваш фокус, мадам?
Далматинка воззрилась на Крепыша с весёлым изумлением и ответила:
– Тут никаких фокусников, сынок, только дружелюбные собаки-пожарные.
– Собаки-пожарные? – широко раскрыв глаза, спросила Гизмо. – Что это такое? Вы ведь не устраиваете пожары?
Далматинка засмеялась, вся стая вторила ей, по корабельному нутру эхом разнёсся их задорный лай.
– Нет, милочка! – ответила далматинка, продолжая посмеиваться. – Нас обучили гасить огонь. Мы помогаем людям!
Гизмо кинулась к далматинам и начала обнюхивать их:
– О, вы боретесь с огнём! Спасаете людей! Как здорово! – Остановившись, она окинула пытливым взглядом новых знакомых с головы до лап. – И сколько пожаров вы потушили?
Главная далматинка откашлялась, но не ответила прямо. Мимо неё протиснулся вперёд более молодой пёс с одним ухом совершенно белым, а другим – полностью чёрным.
– Мы ещё ни одного не потушили, – признался он. – Нас растили всех вместе на ферме и собирались вот-вот отправить к пожарным! – Глаза далматина погрустнели. – Но тут все люди исчезли.
– Ш-ш-ш, Космо, – сказала главная далматинка. – Не стоит портить всем настроение, у нас ведь гости. – Она нежно куснула его за бок, и пёс ушёл назад, ко всей стае.
Обратив внимание на Макса, далматинка кивнула:
– Меня зовут Зефир. Вы все трое, наверное, ужасно проголодались. Пойдёмте наверх, и там мы дадим вам чего-нибудь поесть. Остальные ребята представятся по пути.
– Вы очень добры, – сказал Макс и строго взглянул на Крепыша. – Мы вам благодарны.
Виляя хвостом, Зефир ответила:
– Это пустяки. Пошли!
Развернувшись, далматинка повела их на главную палубу корабля. Справа от маленькой каморки, из которой они вышли, стоял большой металлический бак, доверху заваленный мешками с мусором. Над ним находился люк. Макс предположил, что, вероятно, люди сбрасывали сюда отходы во время плавания, а потом опорожняли этот контейнер.
Освещение было тусклое – высоко на стальных опорах висело несколько красных лампочек, забранных металлическими сетками. Лампочки заливали трюм корабля зловещим алым светом. Между решётками пола высились гигантские трубы. И ещё тут были металлические приборные панели, должно быть, люди использовали их для управления кораблём.